Спецы. Легендарная охотница.

Когда справедливость исчезнет,

То не останется ничего, что могло бы

Придать ценность жизни людей.

(Иммануил Кант)

 

Справедливость. Как много смысла в этом слове, но в наше время мы стали его забывать, а кто-то возможно даже не сможет правильно объяснить его значение. Меня зовут Ева Левинс, но в «своих» кругах я – Легенда, девушка, сеющая справедливость. Пресса и полиция прозвали меня «охотницей» и я согласна с ними, ведь я охочусь только за нарушающими и не соблюдающими закон головами.

Если бы три года назад мне сказали, кем я буду, то никогда бы не поверила. Но если твой парень садист, то волей-неволей поменяешься сама и поменяешь свое отношение ко всему и в первую очередь к мужскому полу. Нет, я не считаю себя феминисткой и мужененавистницей, но не с таких давних времен передо мной все более остро встает вопрос о несправедливости.

Все началось именно с того момента, когда я познакомилась с Антоном на одной новогодней вечеринке. Наши отношения развивались довольно стремительно, и я тогда еще училась в университете на факультете иностранных языков. Два года все шло хорошо, но на выпуске Антон проявил себя, устроив настоящую драку. Наш факультет праздновал окончание в ресторане «Посейдон», куда меня и завез мой парень. Через два часа он заехал за мной и, увидев, как я танцую с Володей, подошел и со всей силы ударил его кулаком в лицо.

— Господи Антон, прекрати, что ты делаешь?! – пыталась я остановить его, но он только грубо оттолкнул меня.

Мои бывшие однокурсники стояли в стороне и наблюдали за дерущимися. Никто даже и не пытался их разнять, пока не подоспела охрана, а кто-то из обслуживающего нас персонала вызвал полицию. Как только приехали правоохранительные органы, Антона куда-то отвели, но через двадцать минут он вернулся и, взяв меня за руку, повел в свою новенькую «BMW».

— Тебя так быстро отпустили? – удивилась я.

— Я их карманы хорошим баблом погрел. Да и зачем такого крупного бизнесмена как я, долго держать? Конфликт улажен, все остались довольны, поехали.

Я не стала спорить и села. Какое-то время мы ехали, молча, и тут Антон совершенно неожиданно произнес:

— Я нашел тебе шикарное место. Будешь работать в частной школе «Премиум», это на Шипиловской.

Я ничего не говорила.

— Ты что не рада? – спросил Антон. – Тебя ведь там уже ждут. Небось сама бы еще долго искала, а я за тебя похлопотал.

— Спасибо, — сухо ответила я.

— То-то же, — обрадовался он, — завтра же и пойдешь.

С Антоном было бесполезно спорить, если он что-то кому-то предлагал, то требовал немедленной отдачи. Пять лет назад он приехал из Рязанской области, маленького городка Ряжска, а точнее сбежал от своего отца, который держал его в ежовых рукавицах. Степан Федорович был очень строгим человеком и работал в местной горадминистрации заместителем главы по строительству в отделе архитектуры и градостроительства. Своего отца Антон не любил и в детстве боялся его. Когда ему было четыре года, Степан Федорович развелся с матерью Антона и отсудил сына себе. Спасением для мальчика стала бабушка, которая и занималась его воспитанием, пока отец защищал диплом и делал себе карьеру. И когда папа забирал Антона себе, то идиллия моментально заканчивалась. После одиннадцати классов, Антон смог поступить назло отцу в московскую финансовую академию. Выучившись, он остался в столице, познакомился с дюжим охранником одного из крупных банков и вместе они организовали небольшой бизнес – дача денег в долг на определенный срок, как правило, от недели до месяца. Стартовый капитал Антон смог сколотить, пока учился, экономя на себе и подрабатывая в свободное время курьером и разносчиком пиццы. В тайне, от отца он поддерживал отношения с матерью, которая еще раз удачно вышла замуж и предлагала сыну жить с ними и совала Антону деньги, но он всегда отказывался и твердил, что в этой жизни всего хочет добиться сам. Сейчас у Антона была сеть заправочных станций и прокат лимузинов, со своим бывшим партнером он больше не общался. Антон рассказывал, что его арестовали, когда он выбивал деньги с одного клиента и немного не рассчитал, проломив ему череп.

Я знала Антона три года и последние два встречалась с ним. За то время, что он раскрутил свой бизнес, мой парень сильно изменился. Над ним все чаще стали преобладать несдержанность и злость, пару раз он кричал на меня и вот сегодня толкнул. Но я все списывала на усталость, хотя понимала, что это не так и возможно уже в скором времени он будет позволять себе в отношении со мной нечто большее, чем этот грубый толчок, и где-то глубоко в душе, надеялась, что до этого не дойдет.

… «BMW» остановилась возле подъезда, и я посмотрела на окна своей квартиры. В родительской я уже три года как не живу. Когда мы познакомились с Антоном, он предложил мне съемную, сказав, что можно жить в ней сколько угодно, так как его друг укатил за границу и никаких проблем не будет.

Раньше я жила с матерью и младшей сестрой Сашей. Своего отца я никогда не видела, спрашивать у матери было бесполезно. Она жила своей размеренной жизнью, в которую ни мне, ни Саше хода не было, да и в наши дела никто никогда не вникал. Не смотря на то, что мать нигде не работала, деньги в семье водились всегда, и я с сестрой ни в чем не нуждалась. Если вспомнить детство, то мама никогда мной не занималась, впрочем, как и с Сашкой. Большую часть времени мы проводили в круглосуточном детском саду или у маминых подруг, на выходные нас забирали бабушка и дед.

— Ну что пригласишь меня в свой теремок на часок? – усмехнулся Антон.

— Хоть на два, — и вышла из машины.

Поднявшись в квартиру, я обратила внимание на свое отражение в зеркале, на мне было вечернее платье с длинными рукавами, и на левом отчетливо виднелись кровавые отпечатки пальцев. Про внешний вид Антона я молчала.

— Похоже, ты испортил мое новое платье, — недовольно скривилась я.

— Я куплю тебе новое, — выдохнул Антон мне в ухо, нежно покусывая мочку. – Идем, искупаешь меня, — и он потянул меня в ванную, где мы пробыли целый час.

Позже я стала выбирать из своего гардероба, что мне надеть завтра на так называемое собеседование и остановилась на деловом брючном костюме.

— Боре ты понравилась, — услышала я за спиной голос Антона.

— Кому? – не поняла я.

— Борису Георгиевичу, директору школы «Премиум». Из тебя получится первоклассный учитель французского.

— Скоро проверим твой прогноз, — и обняла Антона за шею.

Утром я встала пораньше, погладила костюм, нанесла легкий макияж и вызвала такси. Антона уже не было.

В школу я приехала вовремя, такси остановилось возле крыльца двухэтажного здания, где меня встречала заведующая учебной частью и заместитель директора Леднева Надежда Павловна, как она мне представилась.

— Здравствуйте, — расплылась она в улыбке, — добро пожаловать в «Премиум», — и Надежда Павловна устроила мне экскурсию.

Директором школы был заслуженный и почетный учитель России Ладога Борис Георгиевич, но как выяснилось, он был на совещании и приедет немного позднее. Пока мы шли по коридорам здания, я обратила внимание на огромный открытый шкаф в виде витрины с многочисленными кубками и наградами, которые выиграли ученики. На стене висела лицензия. На втором этаже было выделено место под зимний сад, в центре стояла большая клетка с говорящим попугаем Гошей.

— Дети часами могут стоять возле него, — подметила завуч.

Школа «Премиум» занимала приличную площадь и имела в собственности два учебных корпуса, бассейн, спортивный зал и каток. Также в ее состав входили детский сад, начальная, средняя и старшая школы. И как заверила Надежда Павловна, что в «Премиуме» работают лучшие педагоги и воспитатели Москвы. Вся территория была обнесена забором и хорошо охранялась, недалеко от ворот на большой асфальтовой площадке стояли четыре микроавтобуса, которые доставляли всех учащихся в школу и после занятий развозили обратно.

Закончив с экскурсией, мы зашли в кабинет завуча.

— Ева Владимировна, вы будете преподавать в старших классах, у нас увольняется педагог по французскому языку и вы как нельзя кстати. Конечно, с детьми занимаются иностранные преподаватели, но у нас нет другого выхода, нет времени искать. Тем более Борису Георгиевичу вас очень рекомендовали. В классах не более 12 человек, так что вы найдете подход к каждому ученику. К работе приступите через два дня и тогда же получите пропуск, мы вам еще позвоним. До свидания.

Когда я выходила из кабинета, то прозвенел звонок, и коридоры наполнились детворой в одинаковой школьной форме. Мимо кого бы я ни проходила, все со мной здоровались. Выйдя за пределы школьной территории, я поймала машину и назвала свой адрес.

Открыв ключом дверь, я услышала со стороны кухни какой-то треск, и до меня донесся запах жареных котлет. Заглянув на кухню, я увидела свою младшую сестру Сашу.

— Привет сестренка! – обрадовалась она. – А я вот котлеты жарю и тебя жду.

— Молодец! Чтобы я без тебя делала? – улыбнулась я и села на стул.

С Сашкой мы жили хорошо и никогда не ссорились. Я была старше на три года и всегда считала своим долгом заботиться о ней, так как матери мы были особо не нужны. Саша училась на втором курсе на экономиста, ее очень привлекала работа в офисе. И она часто говорила, что именно в офисах можно легко познакомиться и завести служебный ни к чему не обязывающий флирт, плавно перетекающий в краткосрочный роман. Такие отношения сестру устраивали, и она считала их в какой-то степени идеальными. Хотя я ее точку зрения не разделяла, «Пусть поступает, как хочет», — думала я про себя.

— Как отметила выпускной? – поинтересовалась Саша, выкладывая на тарелку очередную порцию котлет.

— Ужасно, зато будет что вспомнить, — зло усмехнулась я. – Ты же знаешь Антона, он, ведь, даже к воздуху ревнует. Так Володю отметелил, думала, он забьет насмерть, таким я его еще не видела.

— Но на тебя он руку не поднимает? – насторожилась Саша.

— Нет, надеюсь, этого никогда не произойдет, — и решила сменить тему разговора, — он на работу меня устроил в частную школу.

— И в какую?

— «Премиум», — просто сказала я.

— Ничего себе, я много слышала о ней, очень престижно. Многие родители хотят определить туда своих чад. На моем курсе есть один парень, который окончил «Премиум», он появляется только на сессиях.

— Экстернат, — подметила я, сестра кивнула.

— Да, он экстерном и в «Премиуме» учился. Кстати, я успела с ним познакомиться, он так классно готовит.

— Может, на эти выходные придешь ко мне? И экстерна своего приводи, а раньше таких парней считали «ботаниками» в окулярах, — и рассмеялась, увидев Сашино выражение лица.

— Он не «ботаник», — смущенно заступилась за своего знакомого сестра, — он мой друг, а в перспективе может быть и парень.

— Ладно-ладно, — кивнула я, — и как же твоего перспективного зовут?

— Костей.

— Окей, буду ждать вас в субботу в гости с Костей, — и, хохотнув, выбежала с кухни. Саша бросила в меня прихваткой.

Два дня пролетели незаметно, Надежда Павловна, как и обещала, позвонила и сообщила мне, чтобы я подъезжала к девяти. По этому случаю, Антон сам повез меня в «Премиум».

— В эту субботу мы идем на свадьбу, — завел он разговор, пока мы стояли на светофоре.

— И кто женится? – без интереса спросила я.

— Дочь Бориса Георгиевича выходит замуж.

— Директора «Премиума»?

— Да, — кивнул Антон.

— Я не пойду, я еще ни дня там не проработала, он меня даже не знает. Тем более я пригласила в гости на выходные свою сестру с ее приятелем. Почему ты не сказал раньше?

— Ева, ты всегда должна быть готова и раз я говорю, что мы приглашены на свадьбу, значит, мы туда и пойдем. А твоя сестра и ее парень как-нибудь перетопчутся. Не ставь меня в неудобное положение.

— Антон, я не твоя собственность, — взбрыкнула я. – И вообще, что с тобой происходит в последнее время? Как только у тебя появились заправочные станции, тебя словно подменили.

— Не грузи мне мозг, — процедил Антон, игнорируя мои слова, — чтобы была готова к субботе, — и машина свернула к воротам.

Нас беспрепятственно пропустили, и я вышла из «BMW», Антону нужно было срочно уезжать по делам. Прежде чем отъехать, он бросил на меня суровый взгляд, но я никак не отреагировала и, зайдя в «Премиум», поднялась в кабинет директора.

— Здравствуйте, — поздоровался он, — вы Ева Владимировна? – уточнил он. – Очень рад видеть вас в стенах нашей школы, надеюсь, вы у нас надолго и мы быстро сработаемся, — дружелюбно произнес Борис Георгиевич. – Мне вас рекомендовали и заверили, что вы отлично владеете французским.

— Вас правильно информировали, — улыбнулась я, — ваши ученики оценят мои знания, а вы – мою работу.

— Что ж поздравляю с первым рабочим днем, пропуск возьмете у секретаря и загляните к Надежде Павловне. Не буду вас больше задерживать.

Он протянул мне руку и проводил до двери. Когда я вышла к секретарю и получала свой пропуск, который теперь буду показывать охране, в приемную с диким взглядом вбежал какой-то мужчина, и на ходу буркнув: «Здрасьте, я к Борису Георгиевичу», заскочил к нему в кабинет. И захлопнув дверь, тут же заголосил: «Мне кажется, меня вычислили. Теперь они могут убить меня».

— Юрий Иванович очень эмоциональный человек, — только и смогла ответить секретарь, но тут она опомнилась, — извините, мне нужно в бухгалтерию.

Я вместе с секретарем Кристиной вышла из приемной и, дождавшись, когда она скроется за поворотом, вернулась. Мне было интересно послушать разговор директора с этим испуганным мужчиной. Я незаметно скользнула в приемную, мне повезло сейчас шли уроки, и в коридорах школы было тихо. Приоткрывать дверь не пришлось, все было слышно и так, я как школьница стала смотреть в замочную скважину, через которую хорошо было видно беседующих мужчин.

— Юра, надо успокоиться, — говорил Борис Георгиевич. – И зачем ты вообще пришел ко мне на работу? Такие дела решаются на нейтральной территории и без посторонних ушей.

— Они теперь точно убьют меня! — с вытаращенными глазами отвечал гость. – А что же будет с моей семьей?! С моим сыном?!

— А о чем же ты раньше думал, когда этот блокнот заводил? – спросил директор.

— Борь, давай я его у тебя оставлю. Здесь никто не будет искать. Я уже три года веду эти записи, и если меня уберут, то ты знаешь, что надо делать, — с этими словами мужчина вытащил блокнот в виде книжки и положил перед Борисом Георгиевичем.

— Юр, я не уверен, что это безопасно, — немного испугался директор школы.

— Борь, ты единственный кому я доверяю, — произнес Юрий Иванович.

Тут я услышала в коридоре стук каблуков и поняла, что это идет Кристина. Мы столкнулись с ней в дверях.

— Вы что-то еще хотели? – удивилась секретарь.

— Ничего, я мобильник у вас оставила и вот вернулась за ним, — с легкостью выкрутилась я.

И пока шла к Надежде Павловне, размышляла: «Хорошо начинается мой первый рабочий день с универа сразу на чужие проблемы. Интересно, что же это за блокнот такой, от которого зависит человеческая жизнь?». Но подумав, решила, что это не мое дело, это мужские неприятности. Так я дошла до кабинета завуча.

— А Ева Владимировна, — обрадовалась она, — здравствуйте, присаживайтесь, — я села. – Вижу, что вы уже были у Бориса Георгиевича. Пропуск получили? – я показала. – Вот и отлично, но теперь к делу. Как я уже говорила, преподавать вы будете в старших классах, оговорюсь сразу, репетиторством тоже можете заниматься, и если нужно мы сделаем дополнительные часы для занятий. Идемте, я покажу вам ваш класс.

И через несколько секунд мы вошли в просторную, светлую комнату, в которой было всего двенадцать парт. Все плакаты, пособия и книги были на французском языке.

— Через двадцать минут у вас начнется первый урок, свое расписание узнаете в учительской, — и Надежда Павловна ушла.

Двадцать минут пролетели как две минуты, и комната заполнилась девятиклассниками. Я представилась им и попросила вставать, когда буду называть фамилию. Дойдя до Мечникова Стаса, я сразу поняла, что он сын Юрия Ивановича. Парень был очень похож на своего отца. Я осталась довольна классом и их знаниями, по лицам школьников было видно, что я им тоже понравилась. Проведя еще три урока и записав свое расписание на неделю, отправилась домой.

В пятницу вечером я сидела дома и читала сочинения о Париже, как раздался звонок в дверь. Посмотрев в глазок, я открыла, на пороге стоял пьяный Антон с бутылкой виски и подарочной коробкой.

— Евуль, ты меня не ждала, а я приперся, — произнес он пьяно, покачиваясь. – Я пришел, чтобы ты завтра нацепила на себя вот эту дорогущую тряпку, — и Антон всучил мне коробку. – Надевай, а я посмотрю, как она на тебе сидит, надеюсь, с цветом и размером угадал.

— Антон, мы же уже обо всем договорились. Я тебе сказала, что на свадьбу не пойду, тем более Борис Георгиевич меня лично не приглашал. Так что забирай свой подарок и уходи.

— Я чего-то не понял, опять ты начинаешь свою шарманку: «Не пойду». И что значит уходи? Ты меня выгоняешь что ли?

— Антон, ты пьян, давай я вызову тебе такси, вообще не понимаю, как ты доехал до меня в таком состоянии?

— Надевай платье, я, что зря потратил столько бабла?! – зло процедил Антон.

— Зачем мне его мерить, если я не иду? Ты слышишь, что я тебе говорю? – и тут совершенно неожиданно Антон залепил мне пощечину. Удар получился довольно сильный, что меня даже качнуло, и я еле устояла на ногах. – За что?! – ошарашено спросила я.

— Чтобы ты место свое знала и ценила, что для тебя мужик делает, тем более такой как я! Завтра жди меня в девять и чтобы была при полном параде. Поняла?! – и Антон ушел, громко хлопнув дверью.

Я стояла в оцепенении и не могла поверить, что мой парень поднял на меня руку. Открывать коробку не стала, а только быстро собралась и выбежала из квартиры. Поймав машину, назвала свой бывший домашний адрес. Открыв дверь ключом, я столкнулась с удивленным взглядом сестры, мать собиралась на какую-то очередную вечеринку и даже не обратила на меня особого внимания, просто кинула на ходу: «Привет, дочура».

— Ева, что случилось? – спросила Сашка, когда мы зашли в ее комнату.

— Антон меня ударил.

— За что?

— За то, что я завтра отказалась идти на свадьбу, а он, видите ли, приказывает мне да еще потратился на дорогой наряд.

— И за это надо бить? – не понимала Саша.

— Как видишь.

— И что ты будешь делать?

— Ничего, не буду появляться на той квартире и все. А завтра, как и планировали, знакомство с твоим Костей, сначала дома посидим, потом сходим куда-нибудь развеемся, — Сашка только, молча, кивнула.

Следующее утро началось хорошо, первым делом я внимательно рассмотрела в зеркале свое лицо, меня волновало, что на щеке может образоваться синяк, но его не было, и я облегченно вздохнула. Но от вчерашнего удара у меня немного ныла скула и когда я улыбалась или жевала, боль усиливалась. Сашин новый знакомый пришел в обед и принес с собой десерт – тирамису.

— Я решил, что с пустыми руками идти как-то неудобно, вот и приготовил пирожные.

— Здорово, — сказала я и поставила чайник.

И про себя отметила, что Костя очень приятный молодой человек. Ему было, как и Сашке двадцать два, но учиться ему осталось только один курс.

— Костя, Саша рассказывала, что ты в «Премиуме» учился, — начала я.

— Да, я экстерном окончил школу, а вот на экономиста решил пойти, чтобы образование было, но я вижу себя кондитером. В «Премиуме» преподавали уроки кулинарии, только туда одни девчонки ходили, но мне это тоже было интересно, тем более я сразу понял это мое. Там преподавателями были шеф-повара различных ресторанов, один увидел мой талант и пригласил к себе на стажировку. Я уже три года к нему хожу. У меня классно получаются десерты, и друзья прозвали меня Коржиком. Вы тоже можете меня так называть. После универа хочу взять кредит и открыть свою мини-кондитерскую.

— Глобально мыслишь, — кивнула я и откусила пирожное. – М-м-м, как вкусно. Талант.

Мы посидели еще немного и решили сходить в новый бар, где показывали новости, спорт и был бильярд. Мы сели за свободный столик и сделали заказ. Пока мы его ждали, к нам подошел симпатичный здоровый парень с кием в руке и обратился ко мне:

— Извините, я поспорил со своими друзьями, что смогу уговорить вас сыграть с нами партию.

— Что? – не поняла я и смерила его взглядом.

— Может, вы мне подыграете, в действительности мне неудобно вас об этом просить, — мялся он.

— Ев, ну правда, подыграй человеку, — пришла ему на помощь моя сестра. – Смотри, какой видный и вроде бы надежный, — прошептала мне Саша.

Я подумала: «А что я в принципе теряю? Что мне стоит помочь этому молодому человеку? В глазах его друзей я подниму ему рейтинг» и согласилась.

— Дело в том, что я не умею играть в бильярд, — сразу предупредила я, пока мы с ним шли в игровую зону.

— Тогда я научу, а парням скажу, что решил с вами познакомиться.

— Ладно, — вздохнула я, — только давай перейдем на «ты». Тебя как зовут?

— Ярослав, но друзья называют Яриком.

— А я Ева.

Тут мы подошли к столу, где еще стояли трое парней.

— Ну что Ярик, она умеет играть? – поинтересовался один из них.

— Нет, но я научу, — ответил Ярослав, входя в роль.

— Ты проиграл, гони 100 баксов, — усмехнулся второй.

Мой новый знакомый вытащил стодолларовую купюру и, положив ее на стол, немного смущенно взглянул на меня. Я взяла кий.

— Ну, давай, учи.

— Так не получится, — начал Ярослав, — иди сюда.

Я подошла, он обнял меня и взялся за мой кий, потом мы вместе склонились над столом и он произнес:

— Положи кий на палец и рассчитай силу удара, — и наглядно показал, разбив одним шаром выложенный треугольник. – Теперь сама попробуй.

Но когда я стала примериваться, чтобы сделать удар, то по телевизору увидела экстренный выпуск новостей.

— Сделайте по громче, — и подбежала к барной стойке.

— Мы продолжаем наш выпуск. Сегодня в 10 часов утра по московскому времени, в столице неизвестными был произведен обстрел свадебного кортежа. Лимузин принадлежит известному бизнесмену Антону Салдину, который был почетным гостем на свадьбе. Как комментирует начальник УВД ЮЗАО г. Москвы полковник полиции Звонарев Анатолий Сергеевич, киллеры подъехали на тонированной черной газели марки «Wolksvagen» и, совершив обстрел, скрылись. Шестеро гостей убиты, еще девять ранены, трое находятся в реанимации, жених получил ранение в руку, невеста отделалась легким сотрясением и ушибами, все пострадавшие доставлены в 4 городскую больницу. Отец невесты – Ладога Борис Георгиевич не получил никаких травм, так же как и хозяин лимузина. Напомним, что вчера в 23 вечера в подъезде своего дома был застрелен сотрудник одного московского банка Мечников Юрий Иванович. Полиция пока не дает никаких сведений о том связано ли вчерашнее убийство с обстрелом свадебного кортежа. Просьба, если кто владеет какой-либо информацией об этих двух случаях, позвонить по телефонам, которые вы видите на своих экранах или 02.

Ко мне тут же подбежали Саша и Коржик.

— Ничего себе, — сказала моя сестра, — хорошо, что тебя не было на этой свадьбе, а то неизвестно, пострадала бы ты или нет, — посмотрев на меня, Саша поинтересовалась: — Что? Теперь к Антону поедешь?

— Придется, — растерялась я.

— И это даже после того, как он тебя ударил?

— Ну, ты же сама все слышала, — и, вытащив мобильник, набрала Антона, но телефон был отключен. Тогда я выскочила на улицу и стала ловить машину. Антон жил на Кутузовском, охрана уже знала меня и быстро пропустила.

— Антон Степанович только час назад приехал, — проинформировал меня охранник.

— Опять наверно сидит и глаза заливает, — подметил второй, но я промолчала.

Поднявшись на третий этаж, я позвонила, дверь долго никто не открывал, но я продолжала упорно звонить, не убирая палец с кнопки. В конце концов, дверь наконец-то открылась, и передо мной стоял Антон в банном халате и с сигаретой в зубах. На лбу и на щеке были царапины, а бровь обработана зеленкой.

— Чего явилась? – не дружелюбно спросил Антон. – Посмотреть живой или нет?

— Зачем ты так? – начала я. – Я звонила, но у тебя телефон не доступен, вот и приехала.

— Мне нянька не нужна, а предательница тем более, — он стоял и зло смотрел мне в глаза, но потом произнес: — Заваливайся, раз пришла.

Я проследовала за ним в гостиную, и Антон сразу же перешел в наступление.

— Почему ты так подставила меня?! Почему ушла с квартиры?! Я заехал утром, а тебя нет! Знаешь, как я выглядел перед Ладогой?! Как пустозвон! — распалялся мой парень и, схватив меня за плечи, зло прорычал: — Ты что знала, что будет этот налет?! Да?!

— Откуда?! – опешила я.

— Теперь мне понятно, почему ты так не хотела идти, — и Антон оттолкнул меня, что я ударилась спиной о стену.

— Я не позволю, чтобы ты так обращался со мной, — ответила я, поднимаясь. – Ты знаешь, почему я не пошла. Когда ты привез меня в «Премиум», я поднялась к директору, потом вышла в приемную и пока получала пропуск, к Борису Георгиевичу пришел какой-то мужчина и стал говорить, что его могут убить. Тем же вечером его предчувствие сбылось, Мечникова застрелили в подъезде, это показывали в новостях. И вот я приехала к тебе, а ты меня бьешь.

— Ты думаешь, я поверю во весь этот бред, что ты мне сейчас выляпала?! – еще больше распалялся Антон и отвесил мне капитальную пощечину. – Убирайся, отсюда!!!

— Лучше бы тебя сегодня расстреляли! — сказала я в сердцах и пулей выскочила из квартиры.

… Место обстрела свадебного кортежа было обнесено лентой и здесь находились судмедэксперты, и подъехал старший оперуполномоченный по особо важным делам майор окружного УВД Сомов.

— Вы опросили свидетелей? – спросил он у лейтенанта.

— Да, уже почти все опрошены, — заверил молодой офицер.

— Где записи с камер? Здесь оживленная улица и они наверняка есть.

— Мы изъяли все записи и сейчас они у моего коллеги, — и лейтенант указал на высокого мужчину в гражданском, который сидел и что-то записывал.

— Майор Сомов окружное УВД, — представился Виталий, — мне нужны все записи с видеокамер, которые вы изъяли.

— Этим делом занимается наше ОВД.

— Уже нет, с этого момента дело об обстреле веду я.

— Мне не поступало такого приказа.

— Слушай, капитан, давай не будем собачиться. Тебе это надо, вешать на себя еще один «висяк»? Полковник Звонарев лично прислал меня, так что где записи? – повторил свой вопрос Сомов.

— Раз приказ Анатолия Сергеевича, тогда держи, базара нет, — и капитан протянул диск.

Приехав в управление, Виталий Сомов зашел в свой кабинет. С ним работали еще двое, Гриша Куприн, его самый близкий друг и напарник, которого застрелили две недели назад, когда брали наркопритон. Их управление вело совместную работу с наркоконтролем. Сейчас его стол пустовал, но скоро должны прислать новенького. Саша Солнцев был в длительной командировке, где-то под Смоленском. Вставив диск, Виталий сосредоточился над записью, ведь в понедельник надо идти на отчет. Своего начальника полковника Звонарева Анатолия Сергеевича, Виталий не уважал, но тщательно скрывал это. Анатолий Сергеевич грезил о должности в начальствующем составе главного следственного управления и у него были двое сыновей Вадим и Станислав. Вадим работал в соседнем втором «убойном» отделе, а Стас был старшим следователем прокуратуры. Конечно, «второй убойный» носил внутреннее негласное название и за пределы управления не выходило. В окружном УВД и прокуратуре Звонаревы имели авторитет, но о них ходила дурная слава карьеристов. Еще Гриша говорил, ребята с «убойного» рассказывали, что Вадим порой бывает неуравновешенным и пару раз забил насмерть подозреваемых, но отец его отмазал и вообще такому сотруднику не место в полиции считали коллеги Вадима.

В понедельник утром Сомов зашел к полковнику Звонареву.

— Здравия желаю, Анатолий Сергеевич.

— Ну, что Виталий Викторович, — начал полковник, — как обстоят дела с обстрелом свадебного кортежа и убийством Мечникова? Удалось что-нибудь узнать?

— Работаю, Анатолий Сергеевич. Сейчас навожу справки об убитом, что за человеком он был, чем занимался на работе и в свободное время, с кем был знаком. Что касается обстрела, опрос свидетелей ничего не дал, никто ничего не знает, номеров на машине нет, лица в черных масках, все случилось очень быстро. Сейчас поеду в школу «Премиум», пообщаюсь с коллективом. А потом к семье Ладога, может, они мне что-нибудь скажут.

— Хорошо, Виталя, держи меня в курсе. К концу этой недели у тебя будет новый напарник.

— Разрешите идти, — сухо сказал Сомов.

— Да, — кивнул Анатолий Сергеевич.

… Воскресенье я провела у родителей, с Сашей я не стала обсуждать, как съездила к Антону. В понедельник, перед тем как ехать на работу, заскочила на съемную квартиру и забрала сочинения и пришла к выводу, что больше сюда никогда не вернусь, потом как-нибудь соберу вещи. Как только я зашла в школу, меня перехватила Надежда Павловна и предупредила:

— В «Премиум» приехала полиция и опрашивает всех педагогов о Борисе Георгиевиче, но его самого нет. В субботу его дочь выходила замуж, и какие-то бандиты расстреляли лимузин и гостей.

— Да, я знаю об этом, смотрела в новостях.

— Слава богу, ни директор, ни молодые не пострадали. Зайдите в учительскую, там всех опрашивают.

И я поднялась на второй этаж. В учительской за столом сидел мужчина лет тридцати, у него было очень мужественное и решительное лицо, он что-то записывал и бегло просматривал записи, кроме него в кабинете больше никого не было. Мужчина поднял на меня глаза и предложил сесть.

— Здравствуйте, присаживайтесь, я майор окружного УВД Сомов Виталий Викторович старший оперуполномоченный по особо важным делам, — представился он и взглядом стал внимательно изучать меня. – Как вас зовут, и кем вы здесь работаете?

— Я – Левинс Ева Владимировна, работаю педагогом по французскому языку, устроилась на прошлой неделе.

— Ева Владимировна, что вы можете сказать о вашем директоре? Я понимаю, вы работаете всего несколько дней, но все-таки.

— Да, я с ним общалась всего один раз и ничего о нем не знаю. Единственное, его дочь выходила замуж в субботу, и свадебный кортеж был обстрелян, так передавали в новостях.

— То есть больше ничего вы рассказать не можете?

— Ой, подождите, — спохватилась я, — в тот день, когда я заходила к Борису Георгиевичу, к нему пришел один мужчина, он вел себя как-то странно, точнее он был чем-то очень сильно напуган.

— И о чем они говорили, вы не слышали?

— Нет, — соврала я, — когда он зашел, то тут же сказал, что его вычислили и могут убить. Этих слов нельзя было не услышать, потому что мужчина очень громко говорил.

— Интересно, а секретарь Бориса Георгиевича, про это промолчала, — задумчиво произнес Сомов.

— Ну, не знаю, — растерялась я, — может, забыла, у секретаря ведь много работы. Только не выдавайте меня, мне еще здесь работать.

— А вы не слышали, как директор назвал этого мужчину?

— К сожалению, нет. Я к этому времени уже ушла, — продолжала врать я и также умолчала про записную книжку, что-то меня остановило. Хотя, может, я и зря так сделала?

— Спасибо за информацию, но если вы что-нибудь еще вспомните, звоните, — и полицейский протянул мне свою визитку.

Из коллектива у меня даже никто не поинтересовался, какие вопросы мне задавали. Наверно потому, что я еще мало проработала и меня толком никто не знает.

Майор осмотрел кабинет директора и ушел. Я удивлялась, как это он не нашел блокнот, но потом поняла, что Борис Георгиевич его спрятал в другом месте и может быть он не такой простой как мне показалось при первой встрече?

… Через два дня полковник Звонарев вызвал к себе Сомова.

— Как продвигаются дела, Виталий Викторович? – было первое, что спросил Анатолий Сергеевич.

— Я собрал всю информацию и сейчас анализирую и сопоставляю. Коллектив «Премиума» отозвался о директоре только положительно. Отзывчивый и внимательный руководитель, заслуженный педагог России и примерный семьянин. Но есть одна маленький нюанс. Один из учителей, сказал, что накануне к Ладоге приходил один мужчина, который боялся, что его убьют и самое интересное то, что это был Мечников. Я пробил по своим каналам и выяснил, что Ладога и убитый Мечников Юрий Иванович дружили и не один год. И как рассказала жена Бориса Георгиевича, они всегда и во всем поддерживали и помогали друг другу, а тут такое приключилось. Мне интересно одно, Мечников убит, на Ладогу покушались и почему он не помог своему другу, когда тот пришел к нему в кабинет? Видимо, все это было неспроста, за чем-то он же приходил?

— Виталь, ну вот и выясни, — ухмыльнулся полковник. – Ты же опытный опер.

— Анатолий Сергеевич, у меня есть предположение, что эти два дела связаны между собой, и быстро раскрыть их не получится. Я предлагаю, создать отдельную группу, которую готов возглавить. Мы будем заниматься только расследованием этих двух дел, и я не исключаю, что их будет намного больше, ведь Ладога до сих пор жив, а значит, он что-то знает и почему-то молчит.

— Виталий Викторович, ну ты загнул, это же обычные дела и мы всегда обходились своими силами. Чтобы создать группу, как ты предлагаешь, понадобиться время и разрешение сверху. Но я подумаю.

— Да, и Анатолий Сергеевич, в группе должны быть только опытные опера, как я, вы сами сказали, — и с этими словами Сомов ушел.

… Уже месяц как я живу у родителей, не появляюсь на съемной квартире и не звоню Антону. Хотя чего мне ему звонить, у меня сменился номер, так что я для него тоже вне зоны доступа. И я всегда переживала, что мой бывший парень может явиться ко мне домой, но как, ни странно этого не происходило. На моей работе заочный разрыв с Антоном никак не отразился, я продолжала преподавать в «Премиуме» и ко мне очень привязались старшеклассники. Я много общалась с сыном убитого Мечникова Стасом. Он был смышленый парень, увлекался техникой и различной аппаратурой, любил кататься на скейте. Стас мог запросто собрать любой навороченный гаджет или что-нибудь изменить уже в имеющемся. Единственной загадкой было, откуда он брал все детали. После свадебных событий Борис Георгиевич вышел на работу только через две недели. С молодоженами все было в порядке и директор «Премиума», чтобы отгородить их от неприятностей, купил им путевки в Альпы. Сам же Борис Георгиевич сильно изменился, и как мне показалось, даже постарел. Ладога стал недоверчивым и ко всему уже относился предвзято, короче говоря, он закрылся ото всех. Но больше покушений на него не было, хотя это все вопрос времени, по крайней мере, я так считала. Какая судьба была у той записной книжки, оставалась для меня тайной.

Как-то я решила сходить на открытие в новый ночной клуб «Олимп» и пригласила с собой свою сестру Сашу и Коржика. Всем посетителям на входе на голову надевали пластиковые лавровые венки, а официанты и бармены ходили в одеждах, которые носили боги. Гости приняли такой необычный подход «Олимпа» на «ура» и через каких-то, два часа после открытия клуба в зале было не протолкнуться.

Наша троица выбрала стеклянный столик на небольшом пьедестале. Мы сделали заказ, и пошли танцевать. Когда на импровизированной сцене появился ведущий, то музыка стихла, и все посетители разошлись за свои столики. Пока он что-то говорил в микрофон, к нам подошел Ярослав, с которым я познакомилась в баре.

— Вот так встреча, — произнес он, — могу сказать сразу, что вечер хорошо начинается.

— Ты? – удивилась я. – У меня складывается впечатление, что ты преследуешь меня. Где бы, я не появилась ты уже здесь.

— Давай отойдем, — предложил Ярослав. Чувствовалось, что сегодня он был намного смелее.

— А может быть, лучше ты к нам подсядешь? – сказала я, и в этот момент включили медленную музыку.

— Пойдем, потанцуем, — и он взял меня за руку.

Наша пара присоединилась к уже танцующим.

— Как дешево твои друзья оценили меня в прошлый раз. Всего 100$, — начала я.

— Ты тогда была не причем, — отмахнулся Ярик.

— Ты пришел сюда один? – поинтересовалась я.

— Нет, парни сидят вон за тем столом, — и он показал в другой конец зала. – Я тебя сразу заметил и узнал.

— Хочешь сказать, что я тебя в тот раз зацепила, — неожиданно произнесла я и увидела, как Ярослав немного смутился.

— Раз подошел, значит да, — ответил он после небольшой паузы. – Как твой знакомый? – спросил Ярослав, имея в виду Антона.

— Нормально, не пострадал, — недовольно сказала я. – Но я с ним больше не общаюсь.

— Почему?

— В последнее время он стал частенько пускать в ход руки. Кстати, я ведь ничего не знаю о тебе, — перевела я разговор на другую тему. – Кем ты работаешь?

— Я боец СОБРа, — просто, но с достоинством произнес Ярик.

— Ничего себе. Ты боец СОБРа? – удивленно переспросила я.

— Да, а почему это тебя так удивляет? – усмехнулся мой новый знакомый.

— Просто людей такой профессии, я раньше видела только по телевизору, а сегодня танцую, — рассмеялась я.

— Про тебя я уже все знаю, навел справки.

— Какой ты быстрый, — улыбнулась я и тут же почувствовала, как меня кто-то грубо схватил за руку.

Я повернулась, это был Антон. Он стоял и гневно смотрел на меня.

— Антон? Как ты меня нашел? – опешила я, но в ответ получила сильную пощечину.

— Эй, полегче на поворотах фраерок, — заступился за меня Ярослав и схватил его за грудки.

— А ты что за хрен? – зло зыкнул Антон. – Что трахаешь ее вместо меня?

— Остынь, — процедил Ярик и оттолкнул нарушителя покоя.

— А ты мне не указывай, — предупредил Антон, — а то нарвешься, козел.

— Что ты сказал? – с вызовом спросил мой «защитник».

— Не лезь не в свое дело, мы сами разберемся, — и Антон, схватив меня за руку, потащил в сторону выхода. – Ты что на голову нацепила? – и он грубым жестом сдернул венок.

— Как ты меня нашел? Я ведь сменила номер и съехала с квартиры?

— Мой приятель здесь тусуется и как только он увидел тебя, да еще в компании этого хмыря, тут же набрал мне.

— Антон, я никуда с тобой не пойду, — вырывалась я. – Наши отношения кончены, ты был ошибкой в моей жизни.

И сразу же пожалела, что зря так сказала. Мои слова не остались незамеченными, и Антон просто рассвирепел.

— Это я ошибка?! – начал орать он. – Ты думаешь, что ты можешь решать, когда наши отношения закончены, а когда нет? – и с этими словами Антон ударил меня кулаком по лицу. Я упала и схватилась за щеку, на ладони была кровь.

К нам тут же подбежал Ярослав, а следом за ним Саша и Коржик.

— Антон, ты, что с ума сошел? – взвизгнула моя сестра и ринулась ко мне.

Ярослав и Коржик вместе набросились на Антона, но он умудрился отбиться от них и, подойдя ко мне, поднял за волосы и еще раз со всей силы дал по лицу, что я отлетела к стене и больно ударилась. На этом мой бывший парень не остановился, он подошел и, не раздумывая, пнул ногой мне в живот, от чего я согнулась вдвое. Казалось, что мне просто нечем дышать, как будто взяли и перекрыли кислород.

— Ну что я до сих пор ошибка в твоей никчемной жизни? – злорадствовал Антон. – Я ведь с болота тебя подобрал, устроил на престижную работу, а ты такая же, как и все, шлюха неблагодарная.

Сашка подлетела к нему и пыталась остановить, но Антон грубо отшвырнул ее. Не знаю, чем бы это все закончилось, но в этот момент подоспела охрана, с которой был и Ярослав. Охранники оттащили от меня взбешенного Антона, а Ярик успел хорошо двинуть ему в челюсть. Парни из секьюрити заломали моему бывшему парню руки и повели к выходу, а кто-то из официантов вызвал полицию и «Скорую».

— Ев, ты как? Жива? – склонилась надо мной Саша.

Я лежала, согнувшись вдвое, и стонала. Через минуту к сестре присоединились Ярик и Коржик. Все посетители стояли неподалеку и наблюдали, видимо, для них это было что-то типа развлечения. Когда меня вывозили из клуба на носилках, я заметила, что Антона сажают в полицейскую машину, а Ярослав разговаривал с кем-то из полицейских. Сашке медик обработал ссадину на лбу, а у Коржика была разбита губа и рассечена бровь. Меня повезли в больницу, Саша и Коржик ехали со мной.

В больнице меня положили в травматологию, где я провела три недели. За то время, что я лежала, произошло много событий. Во-первых, я позвонила завучу школы «Премиум».

— Надежда Павловна, я в больнице, — начала я.

— Ева Владимировна, что с вами случилось?

Я не стала говорить правду, а потому соврала:

— Я в аварию попала, водитель такси не справился с управлением.

— Какой кошмар, — произнесла Леднева и тут же спросила: — И как долго вас не будет?

— Не знаю, но думаю, что несколько недель. У меня небольшое сотрясение и ушибы внутренних органов. Слава богу, переломов нет. Но у меня есть предложение, я могу вести уроки по скайпу, только наверно со следующей недели, чтобы не испугать детей своим лицом.

— Я поговорю с Борисом Георгиевичем, — ответила Надежда Павловна, — поправляйтесь.

Вечером этого же дня мне перезвонила, завуч и объявила, что моя идея с ведением уроков через Интернет одобрена директором. Во-вторых, попросила своего лечащего врача, чтобы он не писал в выписке и справке, что ушибы я получила от побоев, а в результате аварии. Доктор пошел мне на встречу и заверил, что напишет так, как я прошу. Потом я набрала Сашу и сказала, чтобы она привезла мой ноутбук со скайпом и деньги, отблагодарить врача. Отложив мобильник, я направилась на процедуры и когда стояла возле окна в ожидании своей очереди, из ординаторской в больничной накидке вышел высокий элегантно одетый мужчина лет сорока. Он поравнялся со мной, и я почувствовала его парфюм.

— Больно? – участливо спросил он, видя, как я стою.

— Немного, — ответила я и про себя удивилась, почему он остановился именно возле меня.

— Мне тоже больно за мать, которую только что привезли с сердечным приступом. Она с кровати упала, получился перелом шейки бедра, боль вызвала приступ. Док сказал, если бы «скорая» приехала на семь минут позже, то ее бы стукнул паралич, а так удалось избежать. Надо будет водителю ящик спирта подогнать. Молоток по объездным путям гнал, — разоткровенничался мужчина. Но увидев на моем лице удивление, он спохватился и представился:

— Я, Вершинин Владислав Эдуардович, бизнесмен. А вы?

— Вообще-то, я не рассказываю о себе первому встречному. Извините, но я вас не знаю.

Мужчина ни сколько не обиделся и даже не смутился. У него были лукавые смеющиеся глаза, и при общении со мной с его губ не сходила улыбка. Было видно, что этот человек себе на уме и очень осторожный, и было в нем что-то одновременно притягивающее и отталкивающее.

— Моя промашка, не извиняйтесь, — улыбнулся новый знакомый, — вы стояли, а я налетел на вас и стал своими проблемами грузить, — я недоверчиво искоса смотрела на него. После последней выходки Антона в клубе «Олимп», я загремела в больницу и стала презрительно, относится к мужскому полу.

Потом Вершинин начал рассказывать о себе и о своем бизнесе. Оказывается, у него было два завода: один по выпуску легковых автомобилей, второй – ликероводочный. Все дела он начинал с нуля еще семнадцать лет назад и сейчас его продукция самая востребованная в России, особенно водка, смеялся Вершинин.

— Ну, так что, теперь-то вы скажете кто вы?

— У меня все гораздо скромнее, я преподаватель французского языка в школе «Премиум».

— О-о-о, — уважительно протянул Владислав, — учитель это хорошо, жаль, что эта профессия неблагодарная. Платят мало.

— Я бы так не сказала, меня все устраивает, — отрезала я.

— Может быть, — все также с улыбкой произнес мужчина, — но вы не сказали, как вас зовут.

— Левинс Ева Владимировна, — неохотно ответила я.

— Теперь вы наверно, думаете, почему мать такого богатого человека, привезли в обычную больницу?

— Нет, — отрицательно покачала я головой.

— Когда моей матери станет лучше, я отправлю ее в швейцарскую клинику, а сейчас время кризиса, да еще перелом.

Именно в этот момент я увидела, как по коридору идет Ярослав.

— Привет, — начал он, — а ты чего здесь стоишь?

— Укол жду, и таблетки должны дать.

— Вижу, к вам посетитель, — вклинился в наш разговор Вершинин, — еще увидимся. До свидания.

— Ты даже не представляешь, как ты вовремя, — прошептала я.

Мы поболтали, пока меня не позвали в процедурный кабинет, и когда я вернулась в палату, то в кармане спортивных штанов что-то нащупала. Это была визитная карточка, на которой был написан номер телефона Ярослава, видимо, он незаметно подложил ее, что ж мне его помощь еще как пригодится.

Через два дня ко мне пришла Сашка, она принесла ноутбук и деньги.

— Я думала, ты придешь раньше.

— Да, много задавали в эти дни, — отговорилась сестра, но я сразу заметила, что что-то не так.

— Саша, у тебя все в порядке? – спросила я, глядя на нее.

И тут Сашкины глаза налились слезами и она произнесла:

— Я как-то вечером возвращалась с учебы и в переходе какой-то парень чем-то ширнул меня и убежал. Дома я сразу подскочила к зеркалу и стала рассматривать. Он уколол меня шприцом, на пояснице след от иглы, он покраснел и воспалился. Я боюсь идти к врачу, он поставит мне какой-нибудь плохой диагноз, — и Сашка заголосила на всю палату. – Почему он выбрал именно меня, ведь в том переходе были еще прохожие? Ведь этот парень неспроста это сделал, он наверняка чем-то болен. Ладно, если гепатит, а если СПИД? – и она заревела пуще, прежнего.

От рассказа сестры я была в шоке, такого я никогда еще не слышала, чтобы в переходах людей чем-то кололи. И собравшись с мыслями, предложила:

— Сдай анализ прямо сейчас. Я поговорю с врачом, может, не так все плохо и ты себя просто накручиваешь? – успокаивала я Сашу.

И мы вместе отправились в ординаторскую, где я положила перед доктором деньги и вкратце объяснила ситуацию. Он тут же осмотрел место укола, и повел мою сестру в процедурный кабинет, чтобы у нее взяли кровь. Пока медсестра делала свою работу, врач вернулся в ординаторскую и негромко сказал мне:

— Ева Владимировна, думаю, прогнозы будут неутешительными. Я подозреваю, что у вашей сестры какая-то инфекция, не исключаю ВИЧ, но подождем результаты анализов, может, я и ошибаюсь.

— Доктор, вы когда-нибудь сталкивались с такими случаями, когда человека ширяют шприцом прямо на улице?

— Ну, вы сами понимаете, какие времена сейчас настали. Мало ли психов на свете? Парень узнал о своем диагнозе и решил поделиться с ним остальными. Не удивлюсь, если это не единичный случай, что, скорее всего. А люди просто боятся сдать анализ, предпочитают не знать.

В этот момент к нам вернулась Саша и села рядом.

— Мне сделали успокоительное, иначе бы я сошла с ума, — тихо произнесла она.

— Все будет хорошо, — кивнула я.

Пока мои ссадины на лице заживали, я обдумывала все произошедшее, за последние дни. Экспресс-анализ показал, что у Саши подозрение на ВИЧ-инфекцию, моя сестра повторно сдала кровь и сейчас она чуть ли не пригоршнями глотала всевозможные успокоительные таблетки. Каждый день я подолгу стояла перед зеркалом и изучала свое отражение и большое внимание уделяла глазам, в которых появились недоверие и злость, а если быть точнее, я просто вырабатывала новый взгляд. Теперь я никому не позволю обидеть себя и своих близких и давно уже обдумала дальнейший план действий, но сейчас мне надо готовиться к занятиям по скайпу.

… Я лежала в больнице, а в это время полковник Звонарев одобрил идею Сомова и вызвал его к себе в кабинет.

— Здравия желаю, Анатолий Сергеевич, — поздоровался Виталий.

— Присаживайся майор. Я подумал над твоим предложением о создании отдельной группы по расследованию двух дел, которые ты ведешь. Начальство сверху дало добро, так что твоей задумке зеленый свет. Группа будет создана в течение одной-двух недель. Кто в нее войдет, узнаешь позже. Кстати, как твой новый напарник Сергей Толокнов?

— Ничего потихоньку, думаю, сработаемся товарищ полковник. Разрешите идти?

— Иди, майор, работай.

Сомов вернулся к себе в кабинет и, покопавшись в сводках, сказал Толокнову:

— Сергей, здесь несколько заявлений поступило от граждан и я хочу, чтобы ты ими занялся.

— Что за заявления?

— Возьми и прочитай, — и Сомов протянул лейтенанту бумаги.

Бегло осмотрев, Сергей ответил:

— Их всех какой-то парень ширял шприцом в переходах или на малолюдных улицах.

— Совершенно верно, — кивнул Виталий. – Занимайся.

— И как же я буду искать его, Виталий Викторович? На это может уйти не один год.

— Сереж, а ты пораскинь мозгами, пошевели извилинами, напрягись, сосредоточься и найди. Обзаведись осведомителями, обойди «терпил», прошерсти переходы, может быть, кто-то что-то видел, если где-то есть камеры, просмотри записи. Постарайся, чтобы кто-нибудь фоторобот составил. Крутиться придется много. Это будет твое боевое крещение и пропуск в мою команду.

… В день моей выписки из больницы, меня забирал Ярослав, Сашка была в университете. Ярик положил на заднее сиденье своей «Toyota» пакет с моими вещами и повез домой. Пока мы ехали, я завела разговор.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая? – тут же спросил он.

— Я хочу, чтобы ты научил меня приемам самозащиты, но будет лучше, если ты обучишь рукопашному бою. Я заплачу.

— Мне не нужны никакие деньги. Зачем тебе владеть рукопашкой, вполне достаточно приемов самозащиты?

— Если прошу, значит, мне это нужно. Пожалуйста, я не хочу называть истинную причину, просто скажи, ты возьмешься меня обучать?

— Да, — твердо произнес Ярик после небольшой паузы.

— Отлично, я тебе позвоню, тем более твой номер у меня есть, — и показала его визитку, Ярослав только, молча, кивнул.

Иномарка остановилась возле подъезда, и я поднялась в родительскую квартиру. Мне не хотелось жить здесь, но сейчас у меня не было выбора. В действительности, я подумывала взять ипотечный кредит, вот только бы не промахнуться с банком, надо будет поговорить со Стасом и спросить, в каком именно банке работал его отец. Когда я была в душе и смывала с себя «больничные дни», в квартиру ввалилась моя мать с каким-то мужчиной. Через пару минут в ванную комнату зашел мамин гость. Дело в том, что у нас были совмещены санузел и ванная, год назад мать решила их объединить, и вот сейчас мужчина бесцеремонно нарушил мой покой. Справив нужду, он открыл дверцу душевой кабинки и уставился на меня.

— О-ба-на, — начал он, рассматривая мою фигуру, — если бы я знал раньше, что у Катьки такая русалка, то сразу бы с тобой познакомился. Привет, дорогуша, — и он помахал мне, — давай я к тебе присоединюсь, — и с этими словами мужчина стал расстегивать рубашку.

Я быстро сориентировалась и дала ногой ему в пах, потом оттолкнула его от кабинки и, закутавшись в полотенце, побежала в Сашкину комнату и стала одеваться на работу.

Уже сидя в такси, я решила, что мне нужен свой собственный транспорт. Покупать машину не хотелось, надо что-нибудь малогабаритное и маневренное. И пришла к выводу, что самый лучший вариант – это мотоцикл. Надо позвонить Ярославу и спросить, нет ли у него знакомого, который помог бы достать байк по дешевке. Еще надо искать квартиру, желательно в центре. Конечно, я понимала, что такое жилье влетит мне в копеечку.

В школе меня тут же облепили ученики и стали справляться о моем здоровье. Было видно, что они искренне радовались моему появлению. После уроков я подошла к Стасу и попросила ненадолго задержаться.

— Стас, — обратилась я к нему, — мне нужно задать тебе вопрос относительно твоего отца. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но все-таки.

— Все нормально Ева Владимировна, спрашивайте.

— Стас, я знаю, что твой папа работал в банке. Ведь так? – он кивнул. – А в каком именно? Я хочу взять кредит, но боюсь выбрать не тот банк.

— В «Столичном», — сказал Стас и тут же предупредил, — я бы вам не советовал связываться с кредитами. Такую кабалу на себя повесите, — и вышел из класса.

Этой информации мне было достаточно и уже вечером дома, я зашла на банковский сайт и стала просматривать их предложения по кредитам и различные вклады. Прочитав все разделы, я осталась довольна, меня заинтересовал годовой процент и по ипотечному и по потребительскому кредиту. Раньше я никогда не сталкивалась с такими вопросами и поэтому решила ни с кем не консультироваться, даже со своей сестрой, которая училась на экономиста.

На следующий день я позвонила Ярославу.

— Привет, у меня к тебе дело.

— Говори.

— Я хочу купить мотоцикл, ты мне можешь посоветовать какого-нибудь спеца по такому вопросу?

— Я сам могу тебе помочь. Я разбираюсь в байках. Когда ты хочешь покупать?

— Думала, на этих выходных.

— А ты водить умеешь?

— Если честно, то только велосипед. На мотоцикле как-то еще ездить не приходилось.

— Это в принципе одно и то же, единственное, что на байк права нужны. Но не парься, я через друга сделаю тебе права. И если надо поднатаскаю в вождении.

— Спасибо, было бы неплохо. Кстати, ты не забыл, что ты обещал научить приемам рукопашки?

— Нет, не забыл.

— Так вот, я бы уже хотела начать занятия. Когда ты сможешь?

— Да, хоть сегодня, — не растерялся Ярик.

— Отлично. Куда подъехать?

— Я сам за тобой заеду, где-то, часа через два. Идет?

— Идет, — и я повесила трубку.

Ярослав заехал за мной, когда было уже пять часов. Родительская квартира была на метро Рижская, на Проспекте мира, недалеко от Рижского вокзала, а Ярик жил в спальном районе в Строгино. Добрались мы относительно быстро, пробок почти не было, «Toyota» остановилась на Строгинском шоссе и я с Яриком поднялась на четвертый этаж, где у него была трехкомнатная квартира.

— Вот моя холостяцкая «берлога», — произнес Ярик, помогая мне снять куртку.

Я была в спортивном костюме с капюшоном на голове. Хозяин квартиры завел меня в большую комнату, в которой было что-то на вроде спортзала. Здесь стояли различные тренажеры, и висела боксерская груша.

— Какое-то время заниматься будем в квартире, а потом я тебя кое-куда отвезу. Но сейчас я хочу посмотреть твой уровень физической подготовки. Ты занимаешься?

— Да, ходила как-то на фитнес, потом бросила, — честно призналась я. – Но ты не переживай, я быстро втянусь и готова к нагрузкам.

— Слушай, может, ты все-таки скажешь, зачем тебе это надо?

— Я хочу научиться защищать себя, чтобы ни один мужчина больше никогда, не посмел бы поднять на меня руку. Я устала от Антона, устала терпеть его побои и его несправедливое отношение ко мне. Но теперь мы расстались и я здесь. Может быть, начнем?

Тренировку мы начали с разогревающих упражнений, потом перешли на силовые. Мои занятия длились полтора часа, и в конце Ярослав заверил, что у меня не все так плохо, но для начала нужно делать обычные упражнения, на которые уйдет две-три недели, чтобы подготовить организм, но будет еще лучше, если я возобновлю поход на фитнес. Хотя у Ярика тоже были тренажеры, но он сказал, что они все уже подогнаны под него. Выслушав его советы и наставления, я согласилась с ним и на следующий же день записалась в фитнес-клуб возле своего дома.

… Пока я готовила свой организм к рукопашке, Ярослав встретился с Сомовым в небольшом кафе.

— Здорово дружище, — поздоровался Виталий. – Как дела? Что-то тебя давно не видно? Совсем забросил нашу дружбу или ты уже успел жениться за это время?

— Нормально, у меня дела, — начал Ярик, отпивая пиво. – С девчонкой одной познакомился.

— У-у-у, тогда все понятно. Теперь она требует все твое внимание своей особе? – усмехнулся Сомов.

— Прям, — немного смутился Ярик, — она очень серьезная, попросила, чтобы я научил ее приемам рукопашки. А в выходные обещал поехать вместе с ней выбирать мотоцикл. Кстати, ты не поможешь права ей сделать?

— Не вопрос, — кивнул Сомов, — меня удивляет, где это ты такую боевую нашел?

— Дело случая, — отговорился Ярослав и сменил тему разговора, — а как у тебя?

— Все как всегда, начальство грузит раскрываемостью, дали мне нового напарника, только он еще совсем «зеленый», один плюс – от работы не отлынивает. На следующей неделе группу будут формировать по расследованию обстрела свадебного лимузина и убийству сотрудника банка. Я главный в группе, даже не знаю, кого пришлют и откуда, но Звонарев заверил, что они спецы. А тебе когда права для твоей знакомой нужны? А то неизвестно, Пашка в отпуске или нет?

— Чем быстрее, тем лучше. Извини, надо бежать, а то комроты сожрет, — и Ярослав вышел из кафе.

… Когда настали выходные, мой новый знакомый, как и обещал, поехал со мной покупать байк. Ярик привез меня в салон и сразу же подвел к «Yamaha».

— Отличный выбор, — слащаво улыбнулся менеджер по продажам и спросил: — Обкатывать будете?

— Конечно, будем, — произнес Ярик и выкатил мотоцикл на площадку перед магазином.

Сделав несколько кругов и проверив двигатель и тормоза, Ярослав, молча, кивнул мне. Менеджер проводил нас до кассы, где меня рассчитали. Я еще пока не брала кредит и заплатила деньгами, которые скопила от Антона. Пока я с ним встречалась, он частенько давал мне определенную сумму, часть я тратила сразу, а другую, как и все женщины прятала. И вот сейчас эти деньги пришлись очень даже кстати.

Ярослав взгромоздился за руль, я села сзади и мы поехали за город, где Ярик немного поднатаскал меня. Я освоилась очень быстро, и через каких-то, два часа уже уверенно держала руль и даже старалась прибавить скорость.

— Молодец! – похвалил Ярик и тут же предупредил: — Пока не будут готовы права, за мотоцикл лучше не садиться.

— Ну и когда же они у меня будут? – поинтересовалась я.

— На днях, — размыто сказал Ярослав.

— А где мне держать его все это время? Не во дворе же, — буркнула я.

— Можно, у меня в гараже или на стоянке, — предложил мой помощник.

— Лучше у тебя в гараже.

… Когда настала новая неделя, полковник Звонарев вызвал к себе Сомова. Войдя в кабинет, Виталий увидел, что за столом уже сидят двое мужчин.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поздоровался Сомов.

— Проходи майор, знакомься. Этих оперов специально подбирали в твою группу, они настоящие профессионалы и их уже ввели в курс дел.

— Зубов Илья Алексеевич, старший лейтенант и оперуполномоченный окружного УВД Центрального административного округа Москвы, — представился первый и протянул руку.

— Пасека Максим Юрьевич, лейтенант и оперуполномоченный окружного УВД Северо-Восточного административного округа Москвы, — произнес другой мужчина, делая ударение на второй слог в своей фамилии, и тоже подал руку.

— Позже к вам присоединится еще один коллега из главного следственного управления, — объявил Анатолий Сергеевич. – А это наш Сомов Виталий Викторович, майор, старший оперуполномоченный по особо важным делам. Ваша группа будет работать в нашем окружном УВД, так как эти два преступления были совершены на нашей «земле», но если потребуется необходимость, то вас могут перевести в другой район города. Ну, что орлы, идите работать.

— Виталий Викторович, у вас есть какие-нибудь зацепки? – поинтересовались ребята, зайдя в кабинет к Сомову.

— Слушайте парни, давайте обращаться друг к другу по имени и на «ты», не смотря на звания, — сразу предупредил Виталий.

— Ладно, — кивнули они, — так у тебя есть какие-нибудь соображения?

— Записи с камер ничего не дали, номеров на тачке нет, в показаниях свидетелей тоже ничего путного нет, но когда я ездил в школу «Премиум», один преподаватель шепнул мне, что накануне своей гибели Мечников приходил к директору школы и сказал, что его вычислили и хотят убить. Потом я съездил к жене Мечникова, которая рассказала, что у мужа был какой-то блокнот, и он довольно долго вел его, и что Юрий Иванович очень боялся вести эти записи. Я обыскал дома его рабочий стол, все его бумаги и ноутбук и даже одежду, но так и не нашел никакого блокнота.

— А жена не говорила, что конкретно записывал Мечников? – спросил Зубов.

— Что-то о клиентах и их счетах, но все очень размыто.

— Вот от этого и оттолкнемся, — вставил свое слово Максим. – Надо будет взять разрешение на проверку всех клиентов банка «Столичный». Кем работал Мечников?

— Старшим экономистом отдела вкладных операций, — посмотрел в свои записи Виталий. – Но мне интересно знать, где этот блокнот и что в нем?

— Стоп, — вдруг опомнился Зубов, — тогда мне не понятно, почему был совершен обстрел свадебного кортежа и почему покушались именно на Ладогу?

— Мечников и Ладога старые друзья, — начал Сомов, — наверно, убитый что-то поведал ему и те, кто заказал Юрия Ивановича, следили за ним в тот день и подумали, что он все рассказал директору школы. Но мне все время кажется, что в этих двух случаях что-то не так, вот только не могу понять что именно.

— Ты теперь не один Виталь, одна голова хорошо, а три еще лучше, давайте начнем с банка и его клиентов, потом видно будет.

— Ага, — кивнул Зубов, — а скоро у нас еще и четвертая следственная вырастет настоящая мутация, — вся мужская троица рассмеялась.

… Уже пошла вторая неделя, как я хожу в фитнес-клуб. За это время много чего произошло. Я решилась взять ипотечный кредит в банке «Столичный», предварительно присмотрев себе квартиру на Чистых прудах и созвонившись с продавцом, договорилась о сделке. Это была двухкомнатная квартира, перепланированная в одну большую однокомнатную. Мне повезло в квартире, уже был сделан ремонт, как сказала хозяйка по авторскому дизайну, оставалось обставить ее мебелью. Еще мне понравилось, что вся территория дома была огорожена, имелась охрана и видеонаблюдение и у меня даже будет свое парковочное место, которое числилось за пока еще нынешней хозяйкой.

Единственной загвоздкой стало то, что нужен был обязательный первый взнос, причем сумма немаленькая. Но с деньгами как это, ни странно мне помогла моя мать. На днях я поделилась с Сашей своими планами насчет собственной квартиры и обмолвилась, что мне нужны деньги для первого взноса. Наша мать тогда была дома и видимо услышала мои слова. Через два дня она подошла ко мне и протянула пакет.

— Что это? – спросила я, заглядывая в него.

— Ну, тебе же нужны бабки для первого взноса, — ответила мать.

— Откуда у тебя столько?

— А раньше ты никогда этим не интересовалась, — и мать выпустила сигаретный дым. – Так ты берешь или нет?

— Беру, — и тут же закинула удочку, — я тебе теперь должна.

— Брось, ничего не надо, ты же мне не чужая, хотя я раньше всегда плевала на вас с Сашкой, но когда-то же нужно возвращать долги, — и мать направилась в ванную, где уже висело ее новое выходное платье, а это означало, что сегодня она идет на какую-то очередную вечеринку.

Каждый вечер я ездила на «Yamaha», чтобы не потерять навыки вождения. У Сашки все складывалось не очень хорошо, она впала в угнетенно депрессивное состояние, из которого я никак не могла ее вывести. Сестра частенько пыталась покончить с собой, так как диагноз «ВИЧ-инфицированная» подтвердился, но ее всегда что-то останавливало. Врач назначил антиретровирусную терапию, куда входили специальные лекарства, чтобы сдерживать проявления симптомов этой страшной болезни. Все было бы ничего, но они стоили довольно дорого, и у нас таких денег не было. Хотя, как я выясняла, такие препараты выдаются бесплатно, если ты встаешь на учет и имеешь прописку, но сестра даже и не думала об этом, она считала, что вдруг об этом узнают в университете. Матери Саша ничего о своем диагнозе говорить не стала и мне запретила.

— Я не хочу, чтобы она знала. Да и зачем? Ни ты, ни я ей никогда не были нужны.

— Но я считаю, что тебе нужно встать на учет в центре по профилактике и борьбе со СПИДом. Никто ничего не узнает, ведь это врачебная тайна. Ты должна получать эти препараты, иначе твоя болезнь будет прогрессировать и быстро разовьется.

— Ев, ты, правда, так думаешь? – со слезами спрашивала меня Саша.

— Ну, конечно, я же не пожелаю тебе плохого, — и присела перед сестрой на корточки.

— Ладно, я схожу туда завтра, — кивнула Саша.

Я видела, как она страдает из-за своего диагноза и про себя поклялась, что найду того гада, который заразил мою сестру и убью. После этих мыслей я схватила мобильник и набрала Ярослава.

— Я не могу больше ждать и хочу начать тренировки сегодня же, — произнесла я тоном нетерпящим отрицательного ответа. – Сегодня в пять у тебя дома, — и тут же отключилась.

После занятий в «Премиуме» я заскочила домой, приняла душ и переоделась, потом вызвала такси и назвала адрес Ярослава. Когда я вошла к нему, то сразу сказала:

— Начнем.

… Группа Сомова работала очень слаженно и буквально через неделю ребята собрали немало информации на эти два преступления, но до конца их раскрыть, пока не удалось. Максим и Илья взяли постановление у судьи на клиентскую базу данных «Столичного» банка и без промедлений направились туда.

— Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь? – с улыбкой встретила оперов элегантно одетая девушка, на бейджике которой было написано имя Оксана.

— Мы из окружного УВД Юго-Западного административного округа, — и ребята показали свои удостоверения.

— Да, я вас слушаю, — серьезно произнесла она.

— Мы расследуем убийство вашего сотрудника Мечникова Юрия Ивановича. Мы бы хотели осмотреть его рабочий кабинет и подготовьте, пожалуйста, всю вашу клиентскую базу. А желательно скинуть ее на флешку, вот судейское постановление, — и Зубов протянул документ менеджеру.

— Одну минуту, я доложу своему начальству, — и девушка пошла звонить.

Через пять минут в зал вышел заместитель директора Печатников Геннадий Семенович.

— Здравствуйте, — поздоровался он, — вы хотели осмотреть кабинет Юрия Ивановича? Пройдемте со мной.

И Печатников подвел оперов к стальной двери и набрал код. Пройдя немного по коридору, он открыл кабинет Мечникова.

— Вот, пожалуйста.

— Расскажите, каким человеком был Мечников? – попросил Илья, открывая ящики стола, Максим тем временем просматривал папки на стеллажах.

— Юрий Иванович проработал у нас семь лет, он был старшим экономистом отдела вкладных операций.

— И в чем же заключалась его работа?

— Он следил за операциями, составлял отчеты, вел документацию, строил различные графики и диаграммы, в принципе, как и все экономисты. Вообще Мечников был очень закрытым человеком, у него всегда был такой вид, словно он чего-то опасается, ждет какого-нибудь подвоха. А в последнее время он был такой нервный, дерганный и как мне казалось, даже чего-то боялся.

— А вы знаете, что Юрий Иванович вел блокнот и записывал все про клиентов? – неожиданно задал вопрос Максим и искоса взглянул на зама.

— Нет, этого не может быть, вся информация строго конфиденциальная.

— Ну, вот мы и хотим выяснить, какие тут у вас клиенты и кто они. Пусть ваши помощники сбросят всю информацию нам на флешку. Документацию мы тоже заберем с собой. Не волнуйтесь, когда закончится следствие, мы все вернем.

А Сомов тем временем поехал в «Премиум» к Ладоге. Он специально не стал предупреждать о своем визите, видимо, хотел застать директора за каким-нибудь интересным звонком или делом. Зайдя в приемную, Виталий негромко спросил у Кристины:

— Борис Георгиевич у себя? — и когда она кивнула, то он добавил: — Не стоит ему докладывать обо мне, я так войду, — и Виталий открыл дверь.

Ладога сидел за столом и просматривал какие-то документы.

— Виталий Викторович? – удивился директор, увидев перед собой майора. – Какими судьбами?

— Добрый день, Борис Георгиевич, — поздоровался Сомов и тут же перешел в наступление. – Вы знали, что Мечников вел блокнот?

— Что? О чем это вы?

— Там записана информация о клиентах банка «Столичный». Разве вы об этом не в курсе? Ведь вы дружили с Юрием Ивановичем не один год и доверяли друг другу. Неужели он не поделился с вами? Тем более свой последний визит он нанес именно вам и как я полагаю неспроста. Так вы ничего не хотите сказать по этому поводу? – и Виталий пристально посмотрел на директора, следя за его реакцией.

— Нет, я уже все рассказал вам раньше, но если вы не доверяете, то можете осмотреть мой кабинет еще раз. Вы ведь уже так делали, пока меня не было.

— Ну, хорошо, а у Мечникова были еще друзья или знакомые, кому бы он мог оставить свой блокнот?

— Нет, кроме меня он больше никому не доверял. Да, и друзей-то у Юры особо не было. А что касается записной книжки, то ее, должно быть, вытащили у него, тогда в подъезде.

— Хм, может, — кивнул Виталий, — будем прорабатывать и эту версию. Что ж, до свидания.

— Всего доброго, — ответил Ладога.

Выйдя из здания школы и сев в машину, Сомов набрал ребят.

— Ну, как там у вас дела? Результат есть?

— Да, есть. Мы взяли у них всю клиентскую базу данных, сейчас едем в управление.

— Хорошо, я тоже скоро подтянусь.

Виталий зашел в УВД и сразу же направился в кабинет, где уже были Максим, Илья и новый напарник Сомова Сергей Толокнов, который возился с заявлениями.

— Виталий Викторович, заявления все прибывают и прибывают, мне одному не справиться. Может, вы меня немного разгрузите?

— А что там у тебя студент? – поинтересовался Максим.

— Здесь заявления о том, как людей на улице или в переходах ширяет какой-то парень. У всех потерпевших есть следы от укола.

— Это что-то новенькое. Такого еще явно не было, — и Пасека просмотрел несколько бумаг.

— Сереж, я ж тебе уже все рассказал, как тебе надо действовать. Ты только следуй инструкции, — начал Сомов, — у нас тоже работы полно, но мы же не ноем.

— Виталий Викторович, да эти заявы уже девать некуда, я тону в них. У меня ими уже весь стол завален. Я даже в туалет не с газетой, а с этой стопкой хожу. За неделю только тридцать штук накопилось, и сегодня дежурный еще десять принес.

— Вы только посмотрите, все «терпилы» девушки, — обратил внимание Максим.

— Похоже, на серию, — отвлекся от компьютера Зубов. – Только этого нам еще не хватало.

— Слушай, Виталь, давай я студенту помогу, а вы вместе с Илюхой клиентов изучайте? – предложил Максим.

— Повезло тебе Сереж, — только и сказал Сомов.

… Иван Крайнов работал официантом в одном из ночных клубов Москвы. Два года назад он приехал из Липецка поступать в институт, но провалил экзамены. Возвращаться в свой городок не хотелось, и Ивана забрали в армию, где он познакомился с Макаром, который был коренным москвичом и обещал после службы устроить друга в универ или помочь с работой. Отслужив один год, Макар сдержал обещание и с помощью отца протолкнул Крайнова в университет имени Ломоносова. Как-то два друга сходили на дискотеку, где подцепили двух девчонок. После клуба Иван завалился к своей новой знакомой в квартиру и провел с ней ночь. Прошло два месяца и все студенты должны были проходить медосмотр. Недели через две в дверях съемной квартиры Крайнова торчала записка, в которой говорилось, что его вызывают на прием к врачу. Тот день, когда доктор объявил его результат анализа крови, Иван не забудет никогда. Диагноз «ВИЧ-инфекция» звучал из уст эскулапа, как приговор. Конечно, врач предупредил, что нужно вставать на учет и если нет прописки, то бесплатных спецпрепаратов ему никто не назначит, но тут же обмолвился, что с блатом возможно все. Ване ничего не оставалось делать, как рассказать все Макару, который за пару дней сделал ему прописку.

— Вань, что теперь будешь делать? – спросил Макар, глядя на друга.

— Найду ту тварь, что наградила меня и четвертую, — зло процедил Крайнов.

— Слушай, не говори ерунды, ты никогда не сможешь ее найти, столица большая, и даже с таким диагнозом люди живут, но если честно, надо было предохраняться приятель. У них же на рожах было написано «Мы – шлюхи» и пить надо меньше. Хотя, что уже об этом говорить, паровозик уехал, семафор потух.

— Слышь Макар, умеешь же ты поддержать и успокоить, — вспылил Иван. – Всех баб ненавижу, они мне всю жизнь перечеркнули.

— Ну, не все, а только одна, — вставил Макар.

— Не защищай и не оправдывай ту суку, а то я …, — и он запнулся.

— А то что? Ты и меня в расход пустишь? – зло усмехнулся Макар.

— Нет, — рявкнул Иван, — я хочу перевестись на вечернее и устроиться на работу. Поможешь? Твой папик ведь все может?

— Кем хочешь работать?

— Я уже присмотрел место официанта в новом клубе «Олимп».

— Не низко ли плавать собрался, утонешь, — произнес Макар.

— Для меня самое то, хорошо укусить получается только снизу.

К концу недели Крайнова перевели с дневного на вечернее отделение. В первый же день он устроился официантом. Клуб работал допоздна и Иван всегда после закрытия прикреплялся невидимкой к каким-нибудь изрядно подвыпившим девицам и ширял их шприцом. Его «оружие» всегда было наготове и заряжено кровью. Перед тем как выйти на улицу, Иван шел в мужской туалет и забирал у себя немного крови. Если в шприце что-нибудь оставалось, то он использовал остатки до конца и строго по назначению. В последнее время Крайнов старался уколоть девушек в переходах или на остановках. И каждый раз, когда ему удавалось провернуть задуманное, он говорил одну и ту же фразу: «Еще одна готова». Ему везло, никто из пострадавших от его «лечения» не видел лица и, следовательно, не мог описать. И вот сейчас Максим вместе с Толокновым пытались хоть что-нибудь связать.

— Черт, какой хитрый этот парень, — жаловался Сергей.

— Он чувствует себя безнаказанным и, видимо, считает, что так будет всегда, — подметил Максим. – Возможно, что скоро он пойдет дальше.

— В каком смысле дальше? – не понял Сергей.

— А в таком студент, что если его не поймать, то он начнет колоть девчонок в других районах. Так ведь можно пол-Москвы заразить, и тогда начнется настоящая эпидемия, а нам зацепиться не за что. Понимаешь?

— И что же нам теперь делать Максим Юрьевич?

— Рыть землю студент, рыть землю. Завтра поедем в центр профилактики и борьбы со СПИДом, поговорим с врачами, возьмем данные на больных, которые стоят, на учете, только надо взять постановление у судьи, сейчас позвоню.

На следующий день полковник Звонарев вызвал к себе группу Сомова, но в кабинет зашли только Виталий и Илья.

— Здравия желаем, Анатолий Сергеевич, — поздоровались вошедшие.

— Какое на хрен здравие! – крикнул Звонарев. – Мне уже с утра весь телефон сорвали! В городе «ширяльщик» появился, а я почему-то узнаю все от начальства, а не от вас! Даже телевидение в курсе об обстановке в нашем округе, звонили, просили дать комментарии по этому психу со шприцом! – все больше распалялся полковник. – Почему вас только двое?! Где Максим Пасека?! Где Толокнов?!

— Анатолий Сергеевич, ребята за постановлением к судье поехали, а потом в центр по борьбе со СПИДом, выяснять, кто состоит на учете. Работаем, товарищ полковник.

— Надо оперативнее работать, майор. Для чего была создана ваша группа?

— Чтобы расследовать обстрел свадебного кортежа и убийство Мечникова, товарищ полковник, — отрапортовал Виталий.

— Неверно майор, ваша группа создана для расследования особо важных дел!!! — выкрикнул раскрасневшийся Звонарев. – И этот чертов «ширяльщик» тоже относится к важным делам! Мне уже с районных ОВД нашего округа звонили, там куча заяв лежит, и как я понимаю у нас не меньше!

— Анатолий Сергеевич, нас ведь только трое, Толокнов на подхвате, Солнцев в командировке. Я с Зубовым изучаю банковских клиентов. А Максим с Сергеем занимаются «ширяльщиком». Мы делаем все, что в наших силах.

— А я хочу, чтобы ваши силы по швам трещали, чтобы в ваших головах было куча идей и планов по разработкам. Твоя группа Сомов должна показывать раскрываемость, которой я пока не вижу, а дела прибавляются. Идите и ройте. Свободны.

… Уже подходит к концу второй месяц, как я осваиваю рукопашный бой. За это время я много чему научилась, хотя нагрузки бешеные, но ничего ко всему ведь можно привыкнуть. Два месяца я занималась у Ярослава, и сегодня он привез меня на строящийся жилой дом.

— Зачем мы сюда приехали? Это стройка и здесь, нельзя находиться, — удивилась я.

— Помнишь, я тебе говорил, что отвезу в одно место? – напомнил Ярослав, я кивнула. – Вот это оно и есть.

— И что мы будем здесь делать?

— Тренироваться, — произнес Ярик. – Идем.

И мы прошли три этажа.

— С этого дня твои тренировки будут проходить на этой стройке, — начал Ярик, шагая вокруг меня, — здесь нам никто не помешает, я обо всем договорился с прорабом. Муштровать буду как в армии. А теперь ты должна пробежать по лестницам с третьего до пятого и обратно и так три подхода. Потом по этой веревке ты должна забраться на шестой этаж, затем отжимания три подхода по десять раз и в конце пресс два подхода. Готова? – спросил меня Ярик, видя, как я настроилась на бег по лестнице. – Давай.

На всю сегодняшнюю тренировку у меня ушло два часа, конечно, было очень тяжело, но я старалась, и еще мне понравилось, что занятия на свежем воздухе. Ярослав похвалил меня и заверил, что я неплохо справилась. И когда мы ехали обратно, я попросила:

— Ты можешь научить меня метать нож?

— Ну, ты даешь, а что будет потом? Стрельба?

— Нет, только нож.

— Ладно, разберемся.

Ярослав подвез меня до подъезда и что-то вытащил из внутреннего кармана куртки.

— Держи, как и обещал.

— Это что права на мотоцикл? – восторженно уточнила я.

— Да, категория «А», владей и будь осторожна, — предупредил Ярик.

В благодарность я чмокнула его в щеку и вышла из «Toyota». Поднявшись в родительскую квартиру, мой взгляд упал на чемоданы, которые стояли собранными еще с начала этой недели. Потому что в следующий вторник я въезжаю в свое жилище на «Чистых прудах». Конечно, предстоит провернуть еще немало дел. Нужно забрать из гаража Ярослава «Yamaha», заказать мебель и прикупить кое-какие шмотки и еще так всякую мелочь. Эти два месяца были просто сумасшедшими, я преподавала в «Премиуме», потом ехала на тренировку по рукопашке и уже вечером отправлялась на репетиторство, так что деньжата у меня водились, родители щедро оплачивали мои занятия. Свою новую жизнь на «Чистых прудах» я уже давно распланировала, оставалось ждать вторника.

… За два месяца Виталий и Илья изучили практически всю клиентскую базу банка «Столичный», а Максим и Сергей съездили в центр по борьбе со СПИДом и взяли список всех больных, ставших на учет с диагнозом «ВИЧ-инфекция». Из этих списков сразу были исключены все девушки и женщины и мужчины старше тридцати пяти лет, так как опера имели информацию, что «ширяльщик» или как его прозвала пресса «Шприц», был молодым человеком от двадцати до тридцати пяти лет.

— Ну, вот хоть уже что-то, — облегченно вздохнул Пасека.

— Максим Юрьевич, чего хорошего? Вы только посмотрите, сколько еще осталось? Мы же их долго будем проверять.

— Сереж, больше у нас нет ни одной зацепки. Что ты предлагаешь? У тебя есть мысль лучше?

— Пока нет.

— Тогда вооружайся блокнотом и ручкой и пошли, — сказал Максим.

А Илью тем временем заинтересовали несколько клиентов.

— Виталь, смотри, — и он указал на несколько счетов и фамилий. – Четыре месяца назад, счета этих пяти человек были аннулированы и суммы явно немаленькие, а все деньги перечислены на вот этих трех людей.

— Да, интересно, — кивнул Сомов, глядя на монитор, — но скорее всего эти лица окажутся подставными. А вот кто стоит за ними, для нас пока остается тайной. Видимо, Мечников знал, кому теперь принадлежат эти деньги.

— Это что же получается? – стал рассуждать Зубов. – Выходит, Юрий Иванович, какое-то время покрывал эти банковские махинации со счетами, но для подстраховки начал вести блокнот.

— Получается, что так Илья. Найдем блокнот, узнаем настоящего кукловода.

… Когда настал вторник, я с двумя чемоданами и тремя коробками наконец-то въехала в свою новую квартиру. Женщина отдала мне ключи и их дубликат и объявила, что ее парковочное место теперь числится за мной, а охрана внесла мои данные в компьютер. Я по-хозяйски прошлась по периметру квартиры и в уме прикинула, что и куда расставить, потому что завтра привезут мебель, которую я заказала через Интернет-магазин еще неделю назад. Пока я стояла посередине комнаты, в дверь позвонили, и когда открыла, то увидела на пороге Вершинина с бутылкой дорогого вина и шикарным букетом роз.

— Здравствуйте Ева, — поздоровался он, улыбаясь, — не ожидали увидеть меня здесь?

— Владислав Эдуардович? Как вы меня нашли? – удивилась я.

— Ну, может, я сначала войду и все расскажу вам? – загадочно произнес незваный гость.

Мне ничего не оставалось делать, как впустить Вершинина.

— Да, вот это хоромы, — и он осмотрелся. – Вижу, вы все-таки купили ее.

— А откуда вы так хорошо обо мне все знаете?

— Такой человек как я, знает очень много, Ева Владимировна. После нашей первой встречи в больнице, вы произвели на меня впечатление, да еще какое. Чувствуется, что вы очень сильная личность.

— Что такая же как и вы? – подметила я.

— Угадали, — усмехнулся Владислав и поставил на подоконник бутылку и вручил мне цветы. – Позвольте мне ухаживать за вами, Ева. Я стану для вас джинном.

— Как интересно, я еще даже не потерла бутылку, а вы уже превратились в волшебника.

-Ха-ха-ха, — рассмеялся Вершинин, — раньше со мной никто так не шутил и не разговаривал.

— То есть вы хотите стать для меня спонсором? – уточнила я, игнорируя его слова.

— Нет, я же сказал, что джинном.

— А теперь это так называется? И что с джинном спать не придется?

— О чем вы говорите, Ева Владимировна? Я пришел предложить вам свою дружбу и помощь, а вы все неправильно поняли.

— Владислав Эдуардович, я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, ее не существует. Я ни в чем не нуждаюсь и покровитель мне не нужен, — и отвернулась, давая понять, что ему надо уходить.

— Это слова девушки, которая натерпелась от своего бывшего парня. Но если вам понадобиться помощь, звоните, хотя, я всегда буду знать, чем вы дышите, — и с этими словами Вершинин вышел из квартиры.

Как только за ним закрылась дверь, я взяла бутылку красного вина, открыла ее и, порывшись в одной из коробок, вытащила бокал. Наполнив его вином, я села на широкий подоконник и, сделав глоток, посмотрела на улицу. В это время к своему шестисотому «Мерседесу» подошел Владислав и сел на место водителя. Отпив еще немного содержимого бокала, я стала читать его оставленную визитку, на которой был написан телефон и адрес. И тут я почувствовала вкус вина, он был очень насыщенным и благородным и, схватив бутылку, внимательно рассмотрела ее. Это было настоящее коллекционное французское вино двадцатичетырехлетней выдержки и называлось оно La Tache Grand Cru 1989 г. «Интересно, сколько же стоит одна такая бутылка?», — пронеслось у меня в голове, наверно, очень дорого и убрала бутылку.

Новый день начался с того, что в мою квартиру доставили всю мебель, я только руководила ее расстановкой. Сегодня была среда, и я отменила уроки. Уже к обеду с меблировкой было покончено, и я отправилась в элитный бутик «Четыре сезона», где обновила свой гардероб, а потом заскочила в компьютерный салон и приобрела навороченный ноутбук. Я еще пока везде ездила на такси, но завтра заберу у Ярика «Yamaha». Конечно, все покупки стоили денег и немалых, по правде говоря, моих заработанных на репетиторстве денег хватило только на мебель, за все остальное я расплачивалась банковской кредитной картой.

Немного подумав, я назвала таксисту адрес Ярослава и отправилась забирать свой мотоцикл. Затем оседлала байк, и поехала на «развалы», чтобы приобрести диски, которые в обычных видеосалонах не купишь. Выбрав то, что мне нужно, я повернула мотоцикл к Коржику. У него в квартире уже была моя сестра Саша, а Коржик делал каппучино, готовил маффины и варил необычное варенье.

— Привет, ну, как тут у вас дела? – поинтересовалась я.

— Привет, — ответили мне Саша и Коржик и уставились на меня, так как я зашла со шлемом в руках. – А ты что мотоцикл купила? – спросила сестра.

— Да, я все это время его у Ярика в гараже держала.

— А чего не говорила?

— Да, ладно тебе Саш, — произнес Коржик, — ну, купила и купила, самое главное, что мы сейчас вместе собрались, и я надеюсь, что вам понравится мое угощение, — и с этими словами Коржик открыл духовку и вытащил противень с маленькими кексами, от которых шел дивный аромат шоколада и ванили.

— Вы даже не спросите, как у меня дела? – вставила Саша.

— Извини, просто не успели, — сказала я, чтобы хоть немного успокоить сестру. – Как твоя терапия? Лекарства подошли?

— Пока нормально, но препараты такие сильные, что я боюсь, не будут ли они тяжелы для моего организма? Вдруг непереносимость разовьется или с желудком проблемы начнутся? – переживала Саша.

— Сашка, ты радоваться должна, что лекарства есть, тебе их выписали и что они подошли, все ведь хорошо и больше тебя ничего не должно волновать.

— Как же не волноваться, когда у меня такой диагноз, — вспылила Сашка.

— Я понимаю тебя, но раз уж так вышло, то с этим надо продолжать жить и бороться.

— Конечно, Саш. Ева правильно говорит, — поддержал меня Коржик, — никто ни от чего не застрахован, но поверь, этого парня когда-нибудь поймают и накажут. Представь, ведь этот день настанет и ради этого стоит жить, а не пытаться наложить на себя руки.

И Коржик расставил перед нами чашки с каппучино, блюдо, в котором были маффины и изящную вазочку с необычным вареньем. Я взяла ложку и попробовала.

— М-м-м, из чего ты его сварил? – спросила я, пытаясь понять вкус.

— Из лепестков роз, — улыбнулся Коржик. – Понравилось?

— Еще бы, никогда не думала, что из цветов тоже можно что-нибудь приготовить! – воскликнула я и откусила маффин с шоколадной начинкой. – Коржик, у меня просто нет слов. Ты прирожденный кондитер и быстро прославишься своими сладостями.

Саша была менее эмоциональна, сестру сейчас волновал новый диагноз, огонек жизнерадостности в Сашиных глазах давно погас и мы ее понимали, но она все же старалась не унывать.

Мы засиделись до вечера, я завезла Сашку домой и поехала к себе. Когда я уже подъезжала к своему дому, то увидела Стаса и троих парней, которые окружили его и не давали пройти. Было видно, что эти ребята прицепились к нему неспроста. Я остановила мотоцикл и решительно направилась в их сторону.

— Эй, парни, в чем дело? Что вам от него нужно? – спросила я и тут же услышала, как один из троицы, по-видимому, главный, требовательно произнес: — Ты когда нам бабки отдавать будешь? Если твоего пахана грохнули, то это не значит, что ежемесячные взносы платить уже не надо. Ты на нашей «земле» живешь, на своей доске тут рассекаешь. Да, мы вообще позволяем тебе дышать, потому, что папик твой в прибыльном месте обитал. А бабками делиться надо. Завтра двойной размер принесешь, а не то я тебя на больничную койку отправлю, будешь всю оставшуюся жизнь через трубку помои жрать. Понял?

— Я спрашиваю, что вам от него надо? – повторила я с вызовом, но ребята уже ушли.

— Ева Владимировна, что вы здесь делаете? – удивился Стас и смутился.

— Вообще-то, я тут живу, вот мой дом, — и я показала на многоэтажку.

— Что-то я вас раньше здесь не видел.

— Все правильно, я переехала только на этой неделе. А ты где живешь?

— За два дома отсюда.

— Кто эти ребята? И почему ты им должен деньги? – спросила я. – Твоя мама об этом знает?

— Нет, она ничего не знает и не должна. Обещайте, что не расскажете, Ева Владимировна, — попросил меня Стас. – Это парни одного авторитета, «крышуют» всех в нашем районе. Узнали, что мой отец банковский работник и стали «доить» меня, чтобы мне тут вольготно жилось, а если точнее, то я оплачиваю им свое проживание. А когда они выяснили, что я в технике разбираюсь, то стали еще брать процент за талант и оплата увеличилась. Я несколько раз переделывал для них кое-какую аппаратуру, естественно бесплатно. Для чего даже не спрашивал. Думал, раз отец умер, то все закончилось, избегал встречи с ними, не платил два месяца, а сегодня они меня нашли и двойной размер требуют.

— Почему ты не говорил  об этом своему отцу?

— Я все рассказал, а батя ответил, что лучше платить. По-моему, он знал, чьи это ребята и сам чего-то боялся.

— Ладно, Стас, давай сделаем так. Когда эти парни придут, ты сделай мне дозвон, я выйду и сама с ними поговорю.

— Ева Владимировна, не нужно, они вам что-нибудь сделают, — испугался Стас.

— Не переживай, я смогу за себя постоять и за тебя тоже, — и вернулась к своему байку.

Утром нового дня я встала очень рано и прошлась по своей уже полностью меблированной квартире, оставалось только закончить целостность различными мелочами. Мне нравилась обстановка и атмосфера, теперь здесь стало уютно, единственное, на кухне пустовало одно место между холодильником и стеной и я пока не знала чем его заполнить. После обеда я была уже свободна и поехала к себе домой, как только я вошла, то буквально через десять минут раздался звонок в дверь, я открыла.

— Добрый день хозяйка, — поздоровался со мной молодой мужчина, с ним было еще трое, и возле них стояла какая-то большая высокая коробка. – Получите и распишитесь за доставку.

— Я ничего не заказывала, — удивилась я. – Вы наверно адресом или этажом ошиблись.

— Нет, у нас тут все правильно написано. Покупка уже оплачена.

— А что это?

— Сюрприз, клиент просил не говорить, откроете и увидите, — загадочно произнес доставщик. – Ну, что мы заносим?

— Заносите, — только и ответила я.

Вскрыв упаковку, я увидела какой-то металлический шкаф со стеклянной дверью, он был полтора метра в ширину и два метра в высоту. К ручке была прикреплена маленькая открытка, в которой было написано: «Это виноматик – шкаф для хранения вина. Надеюсь, он идеально впишется в интерьер вашей кухни. Владислав».

— Сейчас мы его установим и настроим, — сказал мужчина.

С работой ребята справились за двадцать минут. Как только они ушли, я вернулась на кухню и стала разглядывать шкаф. Это была дизайнерская модель, серебряного цвета и рассчитана на сто бутылок. Здесь был электронный термостат, и в шкафу всегда поддерживалась определенная температура. В виноматике также можно было хранить и открытые бутылки, в принципе для этого он и был предназначен.

Где-то, через час мне принесли букет роз и бутылку коллекционного красного вина. В букете я нашла записку: «Начните свою коллекцию с этого изысканного вина». Я сразу поняла от кого это и была поражена такими знаками внимания со стороны Вершинина, видимо, он действительно намеревался дружить со мной, что ж не буду разочаровывать мужчину, пусть так и думает, а подарки придется принимать.

Вечером Стас сделал мне дозвон, значит, эти ребята опять пришли. Я быстро собралась и выскочила на улицу, пока они ничего не успели сделать. Парни окружили Стаса и вымогали с него деньги, у него уже был разбит нос. Я, недолго думая, подбежала и раскидала их, такого поворота братки никак не ожидали. Встав на ноги, ребята попытались накинуться на меня, но я умело применила рукопашку. Так что через пару секунд парни опять лежали на тротуаре.

— Мы тебя запомнили, цыпа, — угрожающе произнес один из них, — смотри, как бы тебя на «плату» не поставили.

— А я никому ничего не должна, а вот вы ребята лучше больше здесь не появляйтесь, — предупредила я и увела Стаса к себе.

— Ничего себе, Ева Владимировна, где вы научились так драться? – спросил мой ученик, пока мы ехали в лифте.

— Да, это так приемы самозащиты, просто применила их на местной шпане, всего делов, — усмехнулась я. – Думаю, что с тебя они больше денег вымогать не станут, но если что звони.

Войдя в квартиру, я тут же отвела Стаса в ванную, чтобы он умылся, а сама тем временем включила чайник.

— Ну, как ты там живой? – поинтересовалась я, рассматривая лицо Стаса, когда он вышел из ванной.

— Ничего, жить буду, только мать расспросами замучает.

— Выкрутишься, — сказала я и поставила перед ним угощения и налила чай. – Стас, не надо ничего рассказывать в школе о том, что я умею драться, — сразу предупредила я. – Это будет наша с тобой маленькая тайна. Да, и лучше тебе не появляться в «Премиуме» несколько дней, пока нос не заживет.

— Хорошо, Ева Владимировна, — кивнул Стас.

… Группа Сомова старалась работать оперативно, дела продвигались, и ребята полностью переключились на дело о «ширяльщике», в прессе это событие получило широкий общественный резонанс, жители были очень обеспокоены такими обстоятельствами и как уверяли журналисты, то в вечернее время метрополитеном пользовалось мало людей, все боялись получить укол от «Шприца». Единственное, кто был доволен от всего происходящего, так это Иван Крайнов.

— Смотри, сколько я шуму наделал, привел в движение наш огромный муравейник. Все бегают, суетятся, так что я на пике популярности, и никто при этом не знает моего лица, — любил говорить Иван.

Друзья обычно встречались либо дома у Макара, либо в барах или клубах. Сегодня друг пришел в гости к Ивану, они включили телевизор и ждали бокс, а также когда доставят пиво и пиццу.

— Знаешь, сколько я уже наколол? – хвастливо произнес Крайнов, глядя на экран. – 108 человек.

— Круто, — поддержал его Макар и спросил: — У тебя есть минералка?

— Да, кажется, в холодильнике была одна бутылка.

Макар сходил на кухню и, открыв холодильник, взял с дверцы минеральную воду. Но тут его взгляд упал на банку, в которой была какая-то темно-бордовая жидкость. Вытащив ее и присмотревшись, Макар понял, что это кровь и даже не стал открывать крышку.

— Вань, а это чего? – поинтересовался Макар, вернувшись в гостиную с банкой.

— Это мое «лекарство» для народа. Ты что Мак? Я запасливый малый, зачем мне каждый раз колоть себе вены? А вон в той коробке, — и он показал на верхнюю антресоль шкафа, — полно шприцов.

И тут позвонили в дверь.

— Наконец-то пиццу и пивас принесли, — сказал Крайнов и, подойдя к двери, посмотрел в глазок, но на лестничной площадке стояли Максим и Сергей Толокнов. – Кто там? – спросил Иван, никак не ожидая увидеть двух незнакомых парней.

— Мы из окружного управления, — начал Максим, — откройте, пожалуйста.

— Черт, это менты, — прошептал Иван, возвращаясь в гостиную, — как они вычислили меня? Убери ты эту банку. Может, не открывать?

— Если не открыть, будет только хуже, — подметил Макар. – Надо выяснить, чего они пришли.

Иван открыл дверь.

— Вы Крайнов Иван Михайлович? – уточнил Пасека и повторил, — мы из окружного управления. Можно войти?

— Да, конечно, — и Иван впустил оперов. – Что-то случилось?

— Вы наверно, слышали, что в городе кто-то колет людей на улице? А мы знаем, что вы стоите, на учете в центре по борьбе со СПИДом.

— Извините, но вы не представились, — встрял в их разговор Макар, выходя из кухни.

— Пасека Максим Юрьевич, оперуполномоченный, лейтенант полиции, — представился Максим, делая ударение на второй слог в своей фамилии и показывая удостоверение.

— Толокнов Сергей Васильевич, лейтенант полиции, — сказал Сергей и тоже раскрыл удостоверение.

— И что вам нужно? – удивился Крайнов.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Я со своим коллегой собираем информацию о людях с таким диагнозом, как у вас, а потом анализируем. Мы хотим вычислить, кто этот «ширяльщик». Вопросы будут стандартные, касающиеся вашей учебы или работы, вашего досуга, ваших родных и друзей.

— Ну, хорошо, спрашивайте.

Но тут Максим увидел на венах Крайнова следы от уколов.

— А откуда у вас эти следы?

— Я же ВИЧ-инфицированный и прохожу соответствующее лечение, отсюда и следы.

— Но мне всегда казалось, что больные ВИЧ принимают таблетки, — подозрительно произнес Пасека, наблюдая за реакцией Ивана. – Чем вы занимаетесь?

— Я учусь в универе и работаю официантом в клубе «Олимп».

— Получается, вы работаете по вечерам и даже по ночам, — подметил Сергей, — а все потерпевшие были уколоты именно в такое время.

— И что с того? – вспылил Крайнов. – Вы меня в чем-то подозреваете?

— Разве мы что-нибудь такое говорили? – удивились опера. – И почему вы так занервничали?

— А как же тут не нервничать, приходите ко мне домой, рассказываете о каком-то «ширяльщике», придираетесь к моей работе. Что мне думать? Тем более у меня вон, какой диагноз и получается, что я могу, относится к числу подозреваемых.

— Вам показалось Иван Михайлович, у нас такая работа всех подозревать, — ответил Максим и добавил: — Ладно, нам уже пора идти. До свидания, и извините за столь поздний визит, — и опера ушли.

Когда Максим и Сергей вышли на улицу, Пасека закурил и сказал:

— Что-то не нравится мне этот Крайнов, мутный он какой-то и нервный.

— Да, есть немного, — согласился Толокнов.

— Не знаю, заметил ты или нет, но я обратил внимание на шкаф в гостиной.

— А что не так со шкафом? – не понимал Сергей.

— Надо быть наблюдательным студент, на верхней антресоли лежала коробка, на которой был нарисован шприц.

— Ну и что с того, Максим Юрьевич?

— А то, что он может быть этим «ширяльщиком». Видел его вены? У него все руки исколоты, как у наркомана. Надо его взять на контроль, а еще лучше последить недельку-вторую.

— Да, вы что Максим Юрьевич, — возмутился Сергей, — это так каждого ВИЧ-инфицированного подозревать можно. Что ж следить за всеми подряд?

— Сереж, я ничего не говорил про других, а только про Крайнова, — успокоил Пасека. – Я завтра же позвоню доктору в центр, спрошу, как лечатся их больные, а лучше съезжу.

— Ты посмотри, они все еще стоят возле подъезда! – вспылил Иван, маяча возле окна. – Они наверняка что-то заподозрили!

— Вань, не накручивай себя, у них ничего на тебя нет, твоего лица ни одна из этих девок не видела, так что успокойся, — ответил Макар.

— Получается, что в центре дали мои данные, — рассуждал Иван, не обращая внимания на слова своего друга, — ну, что ж я промою им мозги.

Когда настал новый день и Максим приехал в управление, то он сразу же сел за телефон и созвонился с врачом из центра по борьбе со СПИДом.

— Макс, как дела по «ширяльщику»? – было первое, о чем спросил Виталий.

— Сейчас хочу съездить в мосгорцентр по профилактике и борьбе со СПИДом.

— Это который на Соколиной горе? – уточнил Илья.

— Ага, тот самый, надо узнать, как проходят лечение ВИЧ-инфицированные, а то я вчера с Серегой зашел к одному из списка таких больных и что-то он мне не понравился, нервный какой-то. Да, еще руки исколоты, как у наркоши и на шкафу коробка, на которой нарисован шприц.

— А это уже интересно, — произнес Зубов. – Как его зовут?

— Крайнов Иван, студент университета им. Ломоносова. Недавно перевелся с дневного на вечернее отделение и устроился работать официантом в ночной клуб «Олимп».

— Да, надо бы его повести некоторое время, — озвучил свои мысли Сомов.

— Я, то же самое вчера нашему студенту сказал, — кивнул Пасека.

— Слушай Сергей, надо последить за Крайновым. Я поговорю с ребятами с «наружки» и Звонаревым. Ну, а ты Макс давай, как и хотел, езжай в центр.

До центра по профилактике и борьбе со СПИДом Пасека добрался за полчаса на метро и, подойдя к регистратуре, сказал:

— Я из окружного управления Юго-Западного административного округа, — и показал свое удостоверение, — мне к главврачу, я с ним созванивался.

— Да, проходите, — ответил регистратор, и Максим поднялся.

— Здравствуйте, Артур Алексеевич, — поздоровался Пасека, — я вам сегодня звонил, договаривался о встрече.

— Ах, да, вы из полиции. Максим Юрьевич, верно? – уточнил доктор.

— Так точно, — и Макс раскрыл удостоверение.

— Что вас интересует? – тут же спросил Кожухов.

— Артур Алексеевич, вы должно быть в курсе, что в столице объявился «ширяльщик» или как его прозвала пресса «Шприц»?

— Да, я слышал об этом, но вы, кажется, уже приходили к нам и брали списки больных. Я не понимаю, зачем вы пришли снова?

— Я понимаю вашу занятость и занятость ваших сотрудников, но мне нужно, чтобы вы рассказали, как проходят лечение больные, ставшие на учет в ваш центр. На что оно направлено и как эффективно?

— Вы прекрасно знаете, что СПИД – это чума XXI века и он пока, к сожалению, не излечим, — начал Кожухов, — но в настоящее время существует высокоактивная антиретровирусная терапия, состоящая из приема трех или четырех специальных препаратов, благодаря которым большинство ВИЧ-инфицированных могут вести нормальный образ жизни. Антиретровирусная терапия преследует три основные цели. Во-первых, снизить вирусную нагрузку, то есть остановить воспроизведение вируса в организме. Во-вторых, восстановить состояние иммунной системы. Когда вирусная нагрузка резко снижается, организм получает возможность постепенно восстановить количество CD4 лимфоцитов и, соответственно, адекватный иммунный ответ. В-третьих, увеличить продолжительность и качество жизни ВИЧ положительного.

— С этим понятно, а что нужно, чтобы больному назначили такие спецпрепараты?

— Надо обязательно встать на учет в наш центр и иметь прописку, больше никак.

— А что в аптеке разве эти лекарства не купить?

— К сожалению, нет молодой человек, в свободной продаже препаратов для антиретровирусной терапии вы не найдете. В России все расходы оплачиваются государством, но бесплатно эти лекарства выдаются не во всех регионах в силу отсутствия необходимых средств. Вот нам и Санкт-Петербургу повезло в этом плане, а во многих областных центрах нужных препаратов просто нет.

— А как же быть тем людям, у кого нет прописки, и кто не хочет вставать на учет?

— Ну, что я могу сказать, у таких людей будут очень быстро развиваться симптомы и болезнь станет прогрессировать. Возможно, эти люди проживут гораздо меньше, у всех разные организмы, что-либо утверждать я не ручаюсь.

— Ну, где-то же эти препараты все равно ведь можно приобрести? – не унимался Максим.

— По блату, как мы с вами знаем все можно, достать, но следует помнить, что спецпрепараты стоят немалых денег. За один лишь только препарат для месячного периода приема надо заплатить несколько тысяч рублей, а их, как правило, назначают при комплексной терапии три или четыре, и срок приема является пожизненным. Годовая стоимость составит примерно 10-15 тысяч долларов. Правда, в некоторых аптечных точках доступны дешевые антиретровирусные препараты, на которые закончился срок патентной защиты, это так называемые генерики. Но я бы их покупать никому не советовал, толку от них сами понимаете, практически никакого.

— Ничего себе, — только и смог ответить Пасека. – Скажите, а есть среди таких спецлекарств, препараты для внутривенного введения?

— Есть, но их мало, как правило, это идут таблетки, капсулы или порошки. Но все комплексное лечение подбирает врач, и мы всегда говорим больным, чтобы они принимали препараты строго по графику и по времени, нельзя пропускать прием лекарств, — и Кожухов посмотрел на часы. – Извините, у вас все молодой человек? А то мне нужно идти.

— Да, большое спасибо, Артур Алексеевич, вы очень помогли следствию, — и Максим вышел из кабинета.

Уже в управлении Пасека рассказал, как он съездил в центр.

— Кожухов проконсультировал меня по ВИЧ-инфицированным. Крайнов мог лечиться внутривенными препаратами, отсюда и следы на руках. Получается, что я зря подозревал его? – рассуждал Максим.

— Надо все равно проверить, Макс, — заверил своего коллегу Зубов.

В это время в кабинет вошел Сомов.

— Все теперь порядок, Звонарев одобрил все наши действия, с ребятами из «наружки» я уже договорился. Так что Сереж теперь дело за тобой.

… А я тем временем продолжала свои тренировки на строящемся объекте, иногда я приезжала одна и занималась, а также напомнила Ярику, что он еще должен научить меня метать нож.

— Не понимаю, зачем тебе это нужно? Ты словно готовишься в наемники, — частенько ворчал Ярослав, но я ему ничего не объясняла.

И в один из дней Ярик привез меня в специальный тир, где учили метанию ножей. На противоположной стене был огромный деревянный щит, в который и нужно было попасть. В первое занятие я только, если это можно так назвать, осваивала теорию, осматривала ножи и училась правильно стоять и держать нож. Ярослав сказал мне, что есть пять способов метания – это сверху, снизу, сбоку, из положения, лежа и наотмашь. И заверил, что научит меня метать со всех позиций. Я смотрела, как тренируются другие, и поинтересовалась, где же можно купить такие ножи.

— В свободной продаже их практически нет, но иногда они встречаются в оружейных магазинах. А так нужно только заказывать мастеру, если ты, конечно, знаешь к кому обратиться.

— Хорошо, тогда, что ты мне посоветуешь? Где можно заказать?

— Лично я бы брал в рыцарских клубах, правда, ножи их работы стоят гораздо больше, чем скажем в том же оружейном магазине, но зато за качество можешь не переживать.

— А что лучше метательное или колющее оружие? – не могла не спросить я.

— Каждое по-своему уникально, но если честно, так по мне лучше нож, хоть он и кажется простым на первый взгляд, но в тоже время нож самое совершенное орудие, придуманное человеком за весь период его существования. Что касается стилета, то это уже разновидность кинжала и он хорош для ближнего боя. Стилетом ты сможешь нанести проникающие и колющие ранения, им даже можно пробить дешевый бронник и несколько слоев плотной одежды, в том числе и мышцы. После ударов от стилета противник вряд ли останется в живых, впрочем, как и от метательного ножа, если ты не новичок. Это все что касается теории, завтра начнем практиковаться, сначала занятия будут проходить здесь в тире, а потом можно выехать на природу, подальше от цивилизации.

Этим же вечером я вышла в Интернет и покопалась на разных сайтах. Потом зашла в Интернет-магазин и просмотрела каталоги, на цены я не обращала внимания, единственное, что меня интересовало так это стилет и метательный нож. И пока я думала, кликать мышью товар в электронную корзину или нет, мне в голову пришла мысль, что лучше все заказать у мастера или поискать мои покупки в оружейных магазинах. Остановившись на этом, я еще раз осмотрела свою квартиру и решила, что интерьер все-таки надо немного переделать. Я уже все давно обдумала и сделала вывод, что мне нужен камин, а над ним стеклянную стену, имитирующую водопад, за которым я собираюсь прятать карту Москвы, и все что будет связано с моими расследованиями. Да, я хочу сеять справедливость и наказывать тех, кто нарушает закон, тем более, если учесть, как работает наша доблестная полиция, никак, все пускается на самотек. У меня уже кое-что было готово, например, одежда, навороченный ноутбук, диски, купленные на «развале», мотоцикл тоже освоен и приобретен, еще оставались стилет, метательный нож и может быть кнут. Также я не забыла и о своей красоте, как-то по телевизору шла передача, в которой рассказывали о профессиональной косметике для танцовщиц латиноамериканских танцев. Принцип работы таких косметических средств состоял в том, что они не текут, даже если посетить сауну или просто сильно вспотеть, а, следовательно, никаких следов и тем более улик, только оставалось их прикупить.

У «провинившихся» я планировала забирать все деньги, которые намеревалась тратить на спецпрепараты для Сашки и благотворительность. Разумеется, часть добычи буду оставлять себе, все равно эти деньги принадлежат людям, которых обворовали или обманули и вот таким образом, хотя бы часть денег будет возвращена обратно в виде благотворительности.

После занятий в «Премиуме» я садилась на свою «Yamaha» и ехала в тир, чтобы учиться метать ножи. В школу я приезжала теперь на мотоцикле, охрана всегда разглядывала меня, а один из охранников пытался закадрить, но у него ничего не получилось. И как я недавно заметила, на меня положил глаз учитель химии Вельцер Родион Генрихович. Он вплотную подбивал ко мне клинья и два раза предлагал куда-нибудь сходить, но я всегда отказывалась, ссылаясь на занятость. Один раз я слышала, как в учительской шептались две преподавательницы, обсуждая меня и химика.

— Этот Родион такой скрытный, ни с кем не общается, а вот на Левинс запал.

— Да, и она тоже не лучше, так резко изменилась, мотоцикл купила, в таких дорогих шмотках ходит и постоянно куда-то ездит.

— Интересно, может она и наш Родион сектанты?

— Ну, ладно, брось. Не похожи они на секту.

— А откуда ты знаешь?

— Послушайте дамы, — вклинилась я в их тихий разговор, — а не пора ли вам на уроки?

Две женщины уставились на меня и, не сказав ни слова, вышли из учительской, а я взяла учебник по французскому и направилась в свой класс. Стас сдержал слово и никому не рассказывал о том, что я умею драться и в какой квартире живу. После того, как я отбила его от братков, эти парни больше не объявлялись и не приставали к сыну Мечникова. Со Стасом я стала дружить, естественно предупредив, чтобы об этом тоже никто не знал в школе.

Когда я приезжала в тир, меня там уже всегда ждал Ярослав. Он был прекрасным тренером, а я способным учеником, впитывающим все знания, как губка. У меня уже более-менее получалось метать нож, по крайней мере, он попадал в деревянный щит и практически не улетал мимо. И как говорил Ярик, что теперь остается развивать прицел и глазомер. Мне нравилось метать ножи, потому что это занятие неплохо снимало стресс и соответственно повышало настроение. В метании не было ничего сложного, нужно только правильно рассчитать дистанцию до щита, чтобы она составляла не менее 5-6 м, брать нож строго за лезвие, чтобы оно при броске плавно обтекало кисть, подносить руку к уху и целиться точно в намеченное место, тогда не промахнешься. При броске работают только плечо и предплечье, кисть практически не подвижна. Если соблюдать такие нехитрые правила, то можно быстро научиться метать нож, единственное больше времени уйдет на развитие глазомера и прицела. В принципе, у меня все получалось и, довольно, неплохо.

Также я не оставила свои поиски стилета и метательного ножа в оружейных магазинах, но пока что они не увенчались успехом. Каждую неделю я получала от Вершинина шикарный букет роз и бутылку коллекционного вина, сам же Владислав визитов мне не наносил и не звонил, впрочем, как и я.

… Пока я оттачивала свое мастерство в рукопашке и метании ножей, Сергей Толокнов вместе с ребятами из отдела наружного наблюдения следил за Крайновым.

— Ну, что Серег, ты там не уснул? – спрашивал Сомов по рации.

— Ага, уснешь тут, — ворчал Толокнов, — боюсь пропустить Виталий Викторович.

— Как дела? Крайнов еще не активизировался?

— Нет, Виталий Викторович. Свет горит, из подъезда он не выходил.

— Что-то он на работу не торопится, как я посмотрю, — удивился Сомов.

— А может у него сегодня выходной?

— Все может быть Сережа, но нам надо знать, чем он живет и дышит в вечерне-ночное время. Продолжай следить вместе с ребятами.

— Слушаюсь, Виталий Викторович, — и Толокнов отложил рацию.

После того как опера навестили Ивана, он стал более осторожным и хитрым. Как же ошибалась группа Сомова, думая, что Крайнов ничего не поймет и не догадается о слежке. В этот вечер, когда машина с «наружкой» дежурила под его окнами, Иван собрался и ушел через крышу в последний подъезд.

— Ха, думаете, что я лох позорный и ничего не заподозрю, волчары?! – произнес себе под нос Иван. – Вот и сидите здесь, а я прогуляюсь.

Сегодня Крайнов в клуб не пошел, а поехал на Соколиную гору. Не смотря на то, что уже было восемь вечера, центр по борьбе со СПИДом еще был открыт и потому Иван беспрепятственно скользнул мимо регистратуры. Поднявшись к своему лечащему врачу, Крайнов ради приличия постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, смело толкнул ее.

— Если вы на прием, то я уже сегодня не принимаю, — ответил врач, даже не поглядев, кто вошел.

— А я вовсе не на прием, док, — раздался голос Ивана.

— Вы Иван Крайнов, верно? – уточнил Артур Алексеевич, отрываясь от бумаг и узнав голос своего пациента.

— Да, Артур Алексеевич, и я пришел поговорить с вами, а точнее, прочистить вам мозги, — и с этими словами Крайнов вытащил заряженный кровью шприц.

— Что вы делаете?

— А разве не видно, что я думаю! – вспылил Иван.

— Так это вы. Вы и есть тот самый «ширяльщик».

— Как у вас быстро мозги заработали, и прочищать ничего не надо. Я хочу знать, приходили ли к вам менты? Если да, то, что вы им про меня рассказали?

— Да, ко мне приходила полиция, но они вовсе не вами интересовались, — немного занервничал Кожухов.

— Тогда зачем они приходили?

— Они спрашивали, какое лечение проходят наши больные, вставшие на учет и все.

— И ты думаешь, что я поверю во весь этот бред?! – рявкнул Крайнов.

— Но это правда, мне больше нечего вам сказать, — мямлил Артур Алексеевич.

— Я подумал, — произнес Иван, — я не буду тратить на тебя свою кровь, а сделаю так, что ты больше никому никогда ничего не расскажешь. Сейчас сыграем в игру, которая называется «Спокойной ночи»!!! – воскликнул незваный гость и, схватив со стола шариковую ручку, вонзил ее в шею Кожухову. Наконечник стержня поразил аорту, и из раны моментально пошла кровь.

Артур Алексеевич схватился за шею и стал судорожно ловить ртом воздух. Крайнов смотрел, как док упал со стула и начал ползти к двери, но сделав буквально несколько телодвижений, Кожухов захрипел и остался лежать на боку с открытыми глазами.

— Не надо было давать мои данные, вини во всем свой длинный язык, док, — процедил Крайнов и, перешагнув через Артура Алексеевича, направился к двери. Мимо регистратуры Иван прошел также незамеченным и, выйдя из центра, накинул капюшон и взял курс на метрополитен.

Сомов уснул за своим рабочим столом и проснулся от звонка.

— Виталий Викторович, это Толокнов.

— Да, Сереж, — сонно пробормотал Сомов. – Как дела? Докладывай обстановку.

— Крайнов весь вечер провел дома и никуда не выходил, но мы слышали сообщение по рации, что в центре по профилактике и борьбе со СПИДом кто-то убил главврача.

— А нам-то, что с этого Сереж? Это не наш район, пусть этим убийством местные опера занимаются.

Утром полковник Звонарев вызвал к себе группу Сомова и устроил им настоящую головомойку.

— Майор, когда будет раскрыто хотя бы одно дело?! Или вы ждете, что они превратятся в «висяки»?! – распалялся начальник окружного УВД.

— Анатолий Сергеевич, мы вышли и ведем предполагаемого «ширяльщика», вы же сами одобрили наши действия, — напомнил Виталий. – Толокнов сейчас отсыпается, он всю ночь с ребятами из «наружки» дежурил возле подъезда Крайнова.

— И что?! Есть какие-нибудь продвижки?! – поинтересовался полковник.

— Нет, Крайнов весь вечер не выходил из дома.

— И когда же закончатся такие ответы, майор?! То не знаем, где блокнот, то неизвестно, кто этот «ширяльщик», то нет никаких зацепок по убийству Мечникова и обстрелу свадебного кортежа!!! Я больше не желаю слушать такие отговорки!!! Вы знаете, что вчера убили главврача?!

— Анатолий Сергеевич, но это же не наш район, — удивились опера.

— Ну и что, что не наш! А кто-нибудь из вас вообще этим заинтересовался?!

— Никак нет, товарищ полковник, — ответил Сомов.

— А зря, там видеокамера над входом висит и в восемь часов вечера, там зафиксирован один кадр. Из центра вышел молодой человек, одетый точно также как наш «ширяльщик», правда, лица не видно, он капюшон успел надеть. Сегодня же съездить в районный ОВД и забрать запись, видимо, врача убил «ширяльщик».

— А я ведь недавно разговаривал с Кожуховым о лечении ВИЧ-инфицированных, — сказал Пасека. – А почему убили именно его, он же главный врач?

— Потому что Максим Юрьевич, — начал Звонарев, — он был еще и практикующим, специалистов не хватает, вот он и сидел на приеме. Все свободны.

Уже в кабинете Сомов стал распределять, кто и куда поедет.

— Ладно, парни, вы езжайте в районный отдел, а я проедусь по адресам клиентов, на которых перевели крупные суммы, потом возьму ребят с «наружки» и поведу Ладогу, что-то здесь не так.

— Виталь, а с Крайновым-то, что делать? – спросил Зубов.

— А Крайновым занимается Толокнов. Как отоспится, снова будет вести.

… Ежедневно на все мои тренировки уходило три часа. Рукопашный бой я освоила достаточно хорошо, и несколько раз Ярослав устраивал мне испытания, в которых были задействованы его друзья. Что касается, метание ножей я уже умела метать наотмашь и более-менее, сверху, а вот из положения, лежа, снизу и сбоку у меня пока, что получалось не очень, но я была рада и этому и считала, что в принципе метать нож научилась. И вот сегодня Ярик привез меня за город, где на лоне природы стоял деревянный щит.

— Ты решил, что я уже готова к занятиям на свежем воздухе?

— Да, хочу посмотреть, не растеряешься ли ты, — и с этими словами Ярослав протянул мне лакированный вытянутой формы ящичек.

— Что это? – не поняла я.

— Для начала открой, — усмехнулся мой учитель.

Я последовала его совету и открыла, моему взору предстали пять метательных ножей ручной работы, каждый был уложен в свою ячейку и отдельно лежал чехол или как его правильно называют ножны. Рукоятки ножей были переплетены черной тонкой кожаной полоской.

— Какие красивые, — восхищенно произнесла я, — что это за модель?

— Это «Игла», — сказал Ярослав и показал на щит, — опробуй их.

Я кинула все пять ножей, которые воткнулись в деревянную мишень, и поцеловала Ярика.

— Сколько я тебе должна за эти ножи?

— Ничего не нужно, это подарок, — ответил он.

— Но ты столько сделал для меня, что я не могу не отблагодарить тебя.

— Ева, перестань, если ты будешь предлагать мне деньги, то я обижусь.

— А я вовсе и не деньги собиралась тебе предложить. Хочешь посмотреть мою квартиру? Ты ведь ее еще не видел, — и прислонилась к капоту машины.

— Да, не видел, — немного смутился Ярик, прекрасно понимая, что я имею в виду.

— Ну, так поехали, к черту тренировку.

В постели мы провалялись до вечера, и когда Ярослав ушел, то я села на подоконник, предварительно вытащив из виноматика бутылку вина.

Сегодня я поступила правильно, расплатилась со своим наставником, пускай и не в денежном эквиваленте. И пришла к выводу, что нисколько не жалею о том, что сделала. Я сидела на подоконнике, смотрела на подарок Ярослава и пила дорогущее вино. Я не включала свет, мне хотелось дождаться, когда на небе появится полная луна. Но дождаться полнолуния мне так и не довелось, раздался звонок по мобильнику. Я спрыгнула со своего излюбленного места и взяла телефон, номер был незнакомый.

— Да, — коротко сказала я в трубку.

— Добрый вечер, Ева, — раздался голос Вершинина. – Как я посмотрю, вы не заняты. Ну, как вкусное вино?

— Откуда вы узнали мой номер? – ответила я вопросом на вопрос.

— Я же вам говорил, что я знаю о вас все. Если вы смените номер, то завтра я уже буду знать новый. Посмотрите в окно.

Я выглянула, на парковке стоял «Мерседес» Вершинина, а рядом с ним огромный мотоцикл.

— Спуститесь вниз, Ева, — попросил Владислав.

Через десять минут я вышла на улицу и остановилась возле иномарки.

— Это мой подарок вам, — с улыбкой на лице произнес Вершинин.

— Это же «Harley-Davidson», — прошептала я, подходя к железному коню.

— Мои ребята пригнали из Киева. Там проходила премьера «105 летний юбилей» этой легендарной модели. Тираж лимитированный.

— Владислав, я не могу принять такой дорогой подарок, он же стоит целое состояние.

— Если вы его не примите, я его сожгу или превращу в металлолом, — спокойным голосом сказал Вершинин.

— Знаете же вы, на какую ноту нажать, чтобы человек не отказался, — ухмыльнулась я.

— Я хочу, чтобы вы обкатали своего «зверя», бак заправлен.

Я подошла к «Harley» и, проведя по рулю и седлу, уселась на место водителя, потом завела мотор и сделала пару кругов. Пока я обкатывала новый байк, из домика для охраны вышли двое мужчин и с завистью смотрели, как я кружу по парковке. Остановившись возле Владислава, я встала и восхищенно произнесла:

— Это действительно легендарный мотоцикл, просто не верится, что он теперь мой и я за это вам ничего не должна.

— Я рад, что смог угодить вам, но это еще не все, — и Вершинин открыл дверцу «Мерседеса» и вытащил из салона небольшой ящичек. – Маленький презент, но вы откроете его дома, мне пора ехать, дела не ждут.

Я пошла к подъезду, на ходу оборачиваясь на «Harley-Davidson». Уже в лифте я стала в руке взвешивать ящичек и гадать, что же там находится. Дома я внимательней рассмотрела ящик, который больше напоминал красивую старинную шкатулку. Когда крышка была открыта, передо мной лежал самый настоящий стилет, модель называлась «Пиковая дама». Я вышла в Интернет и прочитала все о своем новом «колющем друге».

Стилет, что я получила от Владислава, был точной копией с фотографии из всемирной паутины и представлял собой оригинальный образец ручной работы. Рукоять изготовлена из капа ореха и резная. Гарда в виде изящной женской шляпы в стиле «Барокко». Украшением клинка был зашнурованный корсет, символизирующий верхнюю часть женского торса. Ножны тоже изготовлены из древесины орехового капа и выполнены в виде фигуры женщины в роскошном платье с рукавами. Украшением рукояти и ножен служили ювелирные вставки из 124 камней. Темный цвет древесины ассоциировался с черной мастью – пики, отсюда и название стилета «Пиковая дама».

«У меня сегодня прямо-таки подарочный день», — пронеслось у меня в голове, «вот это мужиков прорвало».

Если честно, то мне все подарки очень понравились, особенно два последних. Подойдя к окну вместе со стилетом, я посмотрела на парковку, где величественно стоял «Harley-Davidson». И тут мне в голову пришла идея о прозвище, раз я собираюсь, вести свои расследования, то мне подойдет Легенда. А что очень даже ничего, чем-то схоже с фамилией и мотоцикл у меня легендарный, так что Легенда самое то. Но вот что самое интересное, получается, что Вершинин знает обо всех моих задумках и действиях. Ну и пусть, лишь бы только не сдал.

На следующий день после уроков в «Премиуме» я съездила в рыцарский клуб и поспрашивала у ребят, не знают ли они кого-нибудь, кто делает кнуты. Парни отрицательно качали головами, а один посоветовал подойти к мастеру по изготовлению ножей, которого звали Феликс.

— Ну, знаю я одного перца, а вам это зачем? – осторожно поинтересовался он.

— Если спрашиваю, значит, надо, — размыто ответила я. – Может, дадите его координаты? Я в долгу не останусь, — и положила перед ним деньги.

— У нас это как-то не принято, — промямлил Феликс, но деньги забрал, и я поняла, что он, таким образом, вымогает еще.

— Я вам дам еще денег, когда вы скажете его номер, и я при вас сделаю ему звонок, — и показала несколько свернутых купюр.

На этот раз Феликс колебался недолго и, вытащив свой мобильник, продиктовал номер мастера по кнутам. Я тут же проверила и договорилась о встрече, но прежде чем уйти отдала обещанное вознаграждение.

Кнутовщик жил в районе Черкизона, и когда я подъехала на «Yamaha», то заметила, что возле его подъезда стоит небольшой черный лимузин и какой-то мужчина аккуратно несет тубус. Я поднялась на второй этаж старой панельной пятиэтажки и позвонила. Дверь открыл дюжий парень, одетый в элегантный дорогой костюм.

— Саня, кто там? – раздался голос из глубины квартиры.

— Глеб Геннадьевич, здесь какая-то девушка. Вы к кому? – обратился ко мне браток, и до меня дошло, что это охранник.

— Я пришла к мастеру по изготовлению кнутов.

— Проходите, — и я вошла.

— Ладно, Василий, держи деньги и спасибо за очередную прекрасно выполненную работу, — ответил гость и направился к выходу, даже не взглянув на меня.

— Вы должно быть Ева? – уточнил хозяин квартиры.

— Да, мы с вами созванивались, мне нужен кнут, но только хороший и дорогой.

— Сейчас все будет, — заверил мастер.

Я прошла в комнату, где царил настоящий хаос, видимо, это была квартира-мастерская, и здесь сильно пахло кожей и табаком. На стенах висели готовые кнуты, краем глаза я успела заметить на подоконнике несколько тубусов, небрежно прикрытые занавеской. Во второй комнате горела настольная лампа, а на рабочем столе лежали длинные полоски кожи, остальные свалены в многочисленные коробки и были разных цветов. В таких вот условиях жил и работал Вася «Кнут», так он мне представился. Я посмотрела на мастера, на вид ему было за пятьдесят, на глазах очки с толстыми стеклами, на голове редкие волоски, кончики пальцев были желтыми от сигарет, на полу по всей квартире валялись кожаные обрезки.

— Так какой кнут вы ищите? – уточнил Вася.

— Хороший и дорогой, — повторила я.

— Вы, наверно, имеете в виду нехороший, а лучший, — рассмеялся мастер, — потому что у меня только лучшие.

— Ладно, — кивнула я, — тогда мне нужен самый лучший.

Мой ответ очень понравился Василию, и он опять рассмеялся.

— Вот это совсем другой разговор. Выбирайте, — и он показал на стены. – Все работы перед вами.

Я стала снимать и рассматривать каждый.

— Вы, конечно, извините, но зачем вам кнут?

— Для наказаний.

— Хм, — хмыкнул Вася, — для этого необязательно было искать меня, достаточно сходить в секс-шоп и купить маленькую плетку.

— Плеткой можно только задницу постегать, а этим нет. Буду мужиков кадрить, хомут уже купила, а вот кнута, чтобы их подгонять еще нет.

— Смешно, — и мастер засмеялся во весь голос.

— А насколько они прочны?

— За это можете не переживать, все кнуты отличного качества, будете пользоваться не один год.

Я пересмотрела много кнутов, но, ни на одном так и не остановилась. Видя, что мне ничего не нравится, Вася скрылся в другой комнате и через несколько секунд вынес еще два кнута.

— Это то, что нужно, — улыбнулась я и сказала, — я беру эти два.

— Два? – удивился кнутовщик.

— Я запасливая девушка, — и, расплатившись, ушла.

… Сомов объехал все три адреса клиентов, на которых были переведены все деньги с аннулированных счетов, но это оказались нежилые помещения в разных концах города. Помотавшись по столице, Виталий взял ребят из «наружки» и поехал к дому Ладоги. Пока они стояли, Сомов набрал Зубова.

— Илья, как у вас дела с Максом? Запись забрали?

— Забрали, мы сейчас в управлении, надеемся хоть что-нибудь нарыть, но как назло этот парень, ни разу не посмотрел на камеру, видимо, знал, что она там висит.

— И что совсем не за что зацепиться с этой записи? – уточнил Виталий.

— Мы увеличили картинку, и Макс пытается прочесть, что написано на ярлыке. Он капюшон напялил, а сзади ярлык болтается и там какие-то буквы, может быть, это сработает, и так мы вычислим «ширяльщика».

— А что это мысль, — принялся рассуждать майор, — в правильном направлении движетесь парни. Может, там название магазина написано или марка?

— Сейчас самое главное разобрать буквы. А ты как? Успехи есть?

— Не-а, — протянул Сомов, — как мы с тобой и предполагали, этих людей не существует, по всем трем адресам нежилые здания. Нужен только блокнот и как я подозреваю, он наверно у Ладоги, я с «наружкой» возле его дома уже третий час стою и ничего. Посмотрим, возможно, я просто ошибаюсь, — и Виталий отключился.

— Слушай Илюх, по-моему, мне удалось прочесть этот ярлык, — позвал Максим.

— Да, ты что?! – обрадовался Зубов. – И чего написано?

— Три большие буквы A, P, C.

— И что это такое?

— Возможно, какой-то бренд, остается выяснить российский или иностранный.

— Если это действительно бренд, то я такого не знаю, — пожал плечами Зубов.

— Я выйду в Интернет и поищу, что это за марка одежды и где ее можно купить, — заверил Максим.

— Дерзай, а я пока до магазина сгоняю, жрать охота.

Через полчаса Илья вернулся, и Пасека с гордым видом протянул ему распечатанный лист.

— Хочешь сказать, что ты нашел? – улыбнулся Зубов.

— Как видишь, прочитай.

Илья бегло просмотрел материал из Интернета и, подняв глаза, произнес:

— Макс, надо ехать.

— Ты же пожрать хотел?

— Какой на фиг жрать, — возразил Зубов, — бери фотографию Крайнова, и погнали.

Ребята взяли машину от управления и взяли курс в центр столицы, где прошлись по дорогим бутикам. Опера показывали фотографию Ивана Крайнова во всех магазинах, но, ни один продавец его не узнал.

— Посмотрите внимательнее, — сказал Максим, — вы точно не видели этого парня?

— К сожалению, нет, — отрицательно покачала головой девушка. – Это редкий французский бренд, но он продается и в других бутиках. Модель этой куртки завозят нечасто.

— Мы с напарником уже объездили много магазинов, вся надежда осталась на вас.

— Но я вам уже сказала, что никогда не видела этого молодого человека.

— Тогда как же он мог приобрести такую дорогую куртку? – растерялись опера.

— Здесь два варианта: либо через Интернет-магазин, либо слетать в Париж, — закончила продавец. – Извините, мне нужно работать, — и она подошла к клиентке.

— Точно Интернет магазины, — ударил по рулю Зубов, когда он вместе с Максом сел в машину.

— Вариант с Парижем отпадает, — рассуждал Пасека, — это Крайнову не по карману.

— Скорее всего, — поддержал его Илья, — и что теперь делать? Этих Интернет магазинов хренова туча, мы будем болтаться по Москве не одну неделю. И еще не факт, что кто-нибудь из доставщиков вспомнит Крайнова, они же сменяются через каждую неделю.

— Твоя правда, — кивнул Максим, — тогда придется еще раз наведаться к нашему подозреваемому.

Ближе к вечеру в управлении появился Толокнов, и Пасека вместе с ним поехал к Крайнову.

— Максим Юрьевич, а зачем мы опять едем к нему? – не понимал Сергей.

— Потому что студент, мне надо посмотреть у него одну куртку, если она имеется, то мы сможем задержать его на 24 часа.

Пасека гнал машину и вовремя приехал, Иван уже собирался уходить на работу. Опера перехватили его, когда он вышел на лестничную площадку.

— Это опять вы? – удивился Крайнов при виде полицейских.

— Иван Михайлович, а мы к вам разговор есть, — начал Максим. – Не пригласите?

— Вообще-то я опаздываю, — сказал Иван, но увидев выражение лица Пасеки, передумал, — для вас у меня всегда найдется время, проходите.

Как только опера оказались в квартире, они стали осматривать вешалку в прихожей и открывать все шкафы.

— А я вам не мешаю? – вклинился Крайнов. – Это моя квартира и у вас должен быть ордер на осмотр и понятые. Но пока я ничего этого не вижу.

— Иван Михайлович, заткнитесь, пожалуйста, — вежливо процедил ему Максим, подойдя поближе. – Мы осмотрим, что нам нужно. Или вы хотите, чтобы мы вам наркотики подбросили и тут же нашли, протокол составили? И вы ни чем не сможете доказать, что это сделали мы. Ну, так что?

— Ладно, лейтенант, ищите, что хотите и где хотите, — спокойным голосом произнес Крайнов. – Мне все равно.

Сергей и Максим потратили на обыск двадцать минут, но так и не нашли куртку французского бренда. Уходя, Пасека кинул фразу:

— Это еще не все.

Закрыв дверь, Иван посмотрел на свое отражение в зеркале и усмехнулся:

— Конечно, не все, волчара. Ты будешь искать меня здесь, а я уже буду в другом месте. Дорогие мои опера, я переезжаю, пора менять вид на жительство.

И Крайнов стал собирать спортивную сумку и пока складывал всякую мелочь, набрал своего друга.

— Макар, я сегодня у тебя переночую, менты шмон устроили в моей хате.

— Хорошо, Ванек, приезжай.

И Иван стал складывать одежду и вспомнил, тот вечер, когда он убил главврача Кожухова. Выйдя из центра по борьбе со СПИДом, он взял курс на метрополитен и, объездив шесть станций, использовал два шприца с кровью, наколов, тогда свыше пятнадцати человек. Домой он вернулся также через последний подъезд и крышу. В прихожей Иван заметил, что в чем-то испачкал куртку и, не разбираясь в чем дело, тут же отнес ее в мусорный бак. И поняв причину, по которой приходили лейтенанты, улыбнулся.

— Думаете, что я такой лох? Не на того напали, — и, надев на плечо сумку, вышел из квартиры.

А Сомов продолжал следить вместе с ребятами из «наружки» за директором школы «Премиум». Ничего такого не происходило до десяти вечера. Именно в это время Виталий отлучился в супермаркет, чтобы купить воды и чего-нибудь перекусить. Володя уснул, а Алексей сидел за компьютерной стрелялкой.

— Леш, я до магазина и обратно, — предупредил Сомов, выходя из машины. – Не просмотри и выключи ты эту игру, как дитя малое, ей богу.

— Да, ладно, Виталь, нормалек. У меня всегда все под контролем, — ответил Алексей, едва отвлекшись от монитора.

Как только Сомов скрылся за дверью круглосуточного супермаркета, парень, одетый во все черное, подбежал к машине Бориса Георгиевича и прикрепил на днище взрывчатку. Виталий был уже на кассе, как раздался сильный взрыв, и в магазине выбило стекла, выбежав на улицу, Сомов увидел раскуроченную иномарку Ладоги, машина с «наружкой» тоже пострадала. Виталий подбежал к ребятам, но они были убиты осколками. И только сейчас майор заметил, что Ладога лежит на ступеньках своего подъезда. Сомов ринулся к нему, директор был жив, правда, без сознания. У него обгорели левые щека и рука, и была разбита голова, видимо, в момент взрыва Борис Георгиевич вышел на улицу, но его спасло то, что он не подошел к машине слишком близко, и его отбросило взрывной волной на ступеньки, где он ударился головой. Сомов вызвал «скорую» и своих ребят. Через полчаса к месту взрыва подъехал Звонарев.

— Майор, это что за фигня здесь творится, — прошипел полковник, чтобы их не слышали журналисты и телевидение. – Ты можешь объяснить, что произошло?

— Взрыв товарищ полковник, — только и смог ответить Сомов.

— Я вижу, что взрыв. А как он произошел, я тебя спрашиваю?

— Я не видел, меня не было в тот момент в машине.

— То есть, как это не было?! А где ты был?! – прокричал Звонарев.

— В супермаркете.

— Ешкин кот, он в магазин ходил, пока тут машину минировали!!! Чтобы завтра с утра на моем столе лежал твой рапорт, майор!!! – проорал полковник, уже не обращая внимания на телевидение и прессу.

— Так точно, Анатолий Сергеевич, — кивнул Сомов.

— Виталь, что случилось? Почему произошел взрыв? – стали расспрашивать ребята.

— Я на пару минут в магазин отлучился и велел Лехе следить за иномаркой Ладоги, а он в стрелялки игрался и, видимо, проследил, кто машину заминировал. От взрыва стекла везде повылетали, я выбежал, а ребят осколками убило, Ладога обгорел, но жить будет, — вкратце рассказал Сомов.

— Да, дела, — произнесли опера, — ну, ты и влип, Виталь. Звонарев тебя завтра со всеми потрохами сожрет.

— Не привыкать, первый раз что ли? Пар выпустит и успокоится. А у вас чего? – и Виталий закурил.

— У нас тоже хорошего мало, — начал Зубов. – Макс прочел надпись на ярлыке и в Интернете посмотрел, что это за бренд такой. Оказалось, что это редкая французская марка одежды «A.P.C.». Мы объездили все бутики, но продавцы не видели Крайнова, похоже, что он куртку через Интернет-магазин купил.

— Я пару часов назад вместе с Серегой еще раз навестил Крайнова, думал, что найдем у него куртку, на понт возьмем, но хренас два. Нет у него куртки такой марки, но это меня не успокаивает. Надо все равно вести этого ублюдка, глядишь, где-нибудь да проколется, — закончил Максим.

— Черт, какая-то черная полоса. Ни одного дела еще не раскрыли, а трупов и терпил прибавляется с каждым днем! – вспылил Сомов и выкинул окурок.

— Ладно, Виталь, кривая дорожка всегда выпрямляется, а черное становится белым, — поддерживали майора опера, — мы же все вместе, тем более к нам скоро присоединится еще один коллега из ГСУ. Расхлебаем, не вешай нос.

… О взрыве машины директора школы «Премиум» я узнала из экстренного выпуска новостей, когда вышла из ванной. Об этом трубили по всем каналам, и я прибавила звук.

— Сегодня в Центральном округе столицы на улице 1905 года в десять часов восемь минут московского времени прогремел взрыв. Самодельная бомба, начиненная небольшим зарядом тротила, была прикреплена на машину директора одной из частных школ Москвы. Пострадавшего доставили в больницу имени Склифосовского с травмой головы и 20% ожогов. На месте погибли два сотрудника полиции. Какие-либо подробности следствие пока не комментирует, но не исключается версия заказного убийства. Возбуждено уголовное дело, — закончил диктор.

«Опять на Ладогу совершено покушение», — пронеслось у меня в голове, «что же такое написано в этом блокноте, что на него началась такая охота?».

Выключив телевизор, я села за свой ноутбук и стала, вставлять диски, приобретенные на развале и изучать записанную на них информацию. На первом диске были все знаменитые лица нашего города, их адреса, места работы, телефоны, семьи, личная жизнь и увлечения. На втором – криминальные личности. Еще я купила карту Москвы и ближайшего Подмосковья, оставались только папка для бумаг, файлы, бумага формата А4 и цветной принтер. У меня везде и во всем был строгий порядок, и соответственно мне хотелось порядка и в бумагах, поэтому на каждое расследование своя папка. Для визитов к нарушителям закона я отобрала несколько вещей в отдельный гардероб и разделила шкаф на две половины, где до кучи находились ножи для метания, стилет «Пиковая дама» и кнут. В одном из ящиков комода лежала коробка с профессиональной косметикой, которой пользуются танцовщицы. Что касается «Harley-Davidson», то на нем я буду ездить, посещая «провинившихся», в остальное время только на «Yamaha». Теперь оставалось ждать, когда для меня появится «работа», а пока что я все свободной время тратила на тренировки.

… Джип марки «Nissan» несся по улицам Москвы. За рулем сидел Кольцов, он ехал с ресторана, где должна была состояться сделка, которая сорвалась. Денис Валерьевич имел два магазина автозапчастей и четыре стоянки, одна из которых была «теплой». Полгода назад один из поставщиков продал ему бракованные шины и автозапчасти и несколько постоянных клиентов Кольцова попали в аварии из-за «брака». Буквально две недели назад закончился последний судебный процесс между пострадавшими клиентами и хозяином магазина автозапчастей. И вот сегодня Денис Валерьевич приехал заключать сделку, но незадолго до подписания бумаг ему позвонил его знакомый эксперт и сказал, что 70% партии автозапчастей бракованы и 5% бывшего употребления, а хорошего качества только 25% продукции. Кольцов очень сильно разозлился и, приехав в ресторан, разорвал с новым поставщиков контракт. Кольцов злился, что найдя другого поставщика, он опять обжегся, видимо, придется прибегнуть к помощи «крыши», чтобы разобраться с «бракованными» обидчиками. Сам же Кольцов в прошлом был заместителем мэра Москвы по вопросам транспорта и развитию дорожно-транспортной инфраструктуры. Проработав на этой должности восемь лет, он уволился и ушел в бизнес.

Денис Валерьевич вел машину как сумасшедший, он был очень зол и не пьян. Неизвестно, какая муха его укусила, и что промелькнуло в его голове, но Кольцов стал делать наезды на пешеходов, заезжая на тротуары и приводя врассыпную людей. Вернувшись на проезжую часть, он увидел остановочный павильон, где стояло довольно приличное количество людей, ожидающих транспорт. Денис специально свернул «Nissan» в их сторону и, снеся остановку, наехал на троих, двоих человек сшиб насмерть, а одного мужчину протащил несколько метров, пока тот не отцепился и не скатился на обочину.

Провернув все это, Кольцов даже не остановил машину и не вернулся на место происшествия, а как можно быстрее скрылся из виду. Когда он приехал на одну из своих стоянок, то принялся свинчивать номера и накрыл джип, табличку с номером Денис Валерьевич выкинул в первый попавшийся мусорный бак. Но он не осмотрел тщательно машину, где сзади висел клочок от одежды пострадавшего. Все это Кольцов делал осознанно, и наезды, случившиеся каких-то полчаса назад, даже немного успокоили его.

«Кругом одно быдло», — подумал он про себя.

Уже вечером по всем каналам передавали о наезде на пешеходов в Северо-Восточном округе столицы. Я смотрела выпуск и обдумывала это происшествие. Диктор говорил, что полиция пока не знает, кто был водителем, в данный момент просматриваются все записи с уличных видеокамер в той части города.

… Сомовские ребята тоже смотрели экстренный выпуск новостей.

— Ведь это произошло на нашей «земле», — произнес Максим. – Если бы я сейчас был в своем управлении, то нас бы уже давно послали на место происшествия.

— Но на данный момент ты с нами, — заметил Зубов. – Так что можешь успокоиться и заниматься «ширяльщиком».

— Кстати, Макс, — начал Сомов, — вы с Толокновым опрашивали соседей? Может, кто-нибудь что-то знает о Крайнове? Чем занимается в свободное время дома? Есть ли девушка?

— Еще нет, думал оставить это на потом. Куда он денется? – усмехнулся Пасека.

— Макс, ну ты даешь, — удивился Илья, — по соседям надо идти в первую очередь. А лучше найти какую-нибудь бабку, которая все расскажет про него и не только.

— Ты еще скажи, что бабульки это самый надежный источник информации. Бабки любят приврать.

— Скажу и даже больше скажу, что они не только самый надежный, но еще и вечно бдящий и не спящий источник информации.

— Ага, и постоянно обновляющийся, — поддакнул Виталий, и ребята рассмеялись. – Ну, а если серьезно, Максим, давай бери Серегу и дуйте по соседям.

Пасека вместе с Толокновым поехали на адрес, где жил Иван. Как только полицейский «бобик» остановился возле подъезда, то опера сразу же увидели на лавочке двух крепких бабулек.

— Здорово, бабыньки, — поздоровался Максим, — мы из окружного управления, — и ребята открыли свои удостоверения. – Нам нужно задать вам пару вопросов о вашем соседе с квартиры 24.

— А-а-а, вы имеете в виду жильца Зинаиды, Ванечку? – уточнила одна из старушек.

— Да, что вы можете о нем сказать?

— А что можно сказать? – вклинилась вторая. – Хороший паренек, тихий такой. Друг к нему часто приходил.

— А девушек вы не видели?

— Что вы молодой человек, какие девушки? Ванюша, парень серьезный, учится, работает. Он на этих размалеванных кукол и не смотрел никогда.

— А почему вы говорите о нем в прошедшем времени? – заметил Сергей.

— Потому что съехал Ваня, — с деловым видом произнесла первая бабулька.

— Как съехал? – удивился Пасека.

— Так, уже три дня как съехал.

— А куда?

— А кто ж его знает? Вы полиция, вот и ищите, — поучительно вставилась первая старушка.

— Спасибо, бабули, всего вам доброго, — кивнул Максим, и вместе с Сергеем сел в полицейскую машину. – Во, дела, смылся гад. Шустер.

— А самое главное умен и быстр, — ловко подметил Толокнов.

— Твоя правда, ладно, поехали обратно в управление, — сказал Пасека водителю.

Через сорок минут ребята вошли в кабинет.

— Ну, что рассказали соседи? – поинтересовался Сомов.

— Крайнов три дня назад съехал и куда неизвестно, — ответил Максим.

— Ничего себе расклад, — опешил Зубов. – Я же тебе говорил, что соседей надо опрашивать в первую очередь.

— Черт, мы наверно, его в тот раз спугнули, когда приезжали и куртку у него искали. Видимо, он просек, что к чему. Это точно он «ширяльщик», все сходится, — вынес вердикт Пасека.

— Макс, да, ничего у нас не сходится, — опроверг его слова Сомов. – По большому счету на Крайнова никаких доказательств не собрано, так что утверждать, что «ширяльщик» это он, мы не можем.

— Будем, надеяться, что он где-нибудь запалится и всплывет, — немного разрядил напряженную обстановку Зубов.

— А нам сейчас нужен Ладога. Я ездил в больницу, он пока в реанимации и к нему не пускают. Я хочу знать, где этот чертов блокнот, — произнес Сомов.

… На следующий день в новостях сообщили, что на записях с камер удалось прочесть номер иномарки, сбившей людей на остановке в районе метро Владыкино. Госномер принадлежит Кольцову Денису Валерьевичу, бывшему заместителю мэра города Москвы по вопросам транспорта и дорожно-транспортной инфраструктуры, а ныне бизнесмену. Как сказал диктор, Кольцов уже привлекался за продажу бракованных шин и автозапчастей, некоторые его клиенты попали в аварии и подали на него в суд, который дал Кольцову два года условно. В настоящий момент его джип марки «Nissan» объявлен в розыск, также как и сам хозяин.

Я выключила телевизор и, вставив в ноутбук диск, стала искать все данные на Кольцова и нашла. Он жил в охраняемом коттеджном поселке «Жуковка» и просто так на территорию никто не пропустит, здесь надо проявить смекалку. Тут я вспомнила, что мне нужно затарить свой холодильник и отправилась в супермаркет. Когда я проезжала на своей «Yamaha» мимо цветочного магазинчика, то увидела, как к продавцу пристают какие-то ребята. На улице стемнело, и мне все четко было видно, что происходило внутри. Я не мешкая, остановила мотоцикл и быстро направилась в цветочный павильон.

— Эй, парни, в чем дело? – спросила я и бросила на налетчиков суровый взгляд.

Ребят было трое, один держал продавца, второй – открыл кассу и выгребал всю выручку, третий разбивал ногой вазы, опрокидывал ведра и ломал цветы.

— Сосунки, я спросила, что здесь происходит?

— А ты вали отсюда сука, пока и тебе не наваляли, — процедил один из них.

— Как ты меня назвал? Повтори, — с вызовом ответила я.

— Слушайте парни, а давайте и эту шлюху задерем? – предложил тот, что все бомбил.

Я не стала дожидаться, когда они закончат оскорбления в мой адрес и перешла в наступление. С этими отморозками пришлось, немного повозится, эти парни оказались проворными. Я сбила с ног сразу двоих и локтями ударила в животы, один откатился и встал, другой так и остался лежать. Третий хотел схватить меня, но я вовремя сориентировалась и дала ногой ему в пах и по голове, от чего он сразу вырубился. Второй, что откатился, взял вазу и подкрадывался ко мне со спины, но его чем-то огрела продавец и он упал. А тот, что остался лежать на полу вынул нож и уже хотел воткнуть мне его в ногу, как я повернулась и ногой выбила из его рук холодное оружие и пнула в лицо. Налетчики неподвижно лежали, а вокруг стоял настоящий погром, благо, что стеклянная витрина осталась целой. Я подошла к одному из парней и, порывшись в карманах, вытащила все деньги, которые он выгреб из кассы и протянула их продавцу.

— Вы как целы? – поинтересовалась я.

— Да, только вот кувшин разбила, — растерянно произнесла девушка.

— Вас сейчас не кувшин должен волновать, а то, как вы все это будете убирать, — ответила я.

— Спасибо вам, эти отморозки иногда заходят сюда и забирают всю выручку. Но сегодня они разнесли весь магазин, а я час назад получила цветы для завтрашней торговли и теперь они все на полу. Что я скажу хозяину?

— Ничего говорить не надо, выручка у вас за этот день целая, все, что сломано и разлито уберете.

— Но цветы жалко, нам такая дорогая партия пришла.

— А какие цветы?

— В основном розы, немного орхидей и лилий.

— А знаете, я куплю у вас розы, точнее их лепестки. Хозяину скажете, что пришел щедрый клиент и все скупил, — и с этими словами я вытащила деньги и положила их на стол. – У вас есть большой пакет? – девушка кивнула и скрылась в подсобке.

— Зачем вам столько лепестков? Что вы с ними будете делать? – спросила продавец.

— Вы даже не представляете, сколько всего можно придумать с розами. Кстати, может, перейдем на «ты»? Как тебя зовут?

— Ирина.

— А я Ева, — и, бросив взгляд на налетчиков, сказала, — я тебе немного помогу прибраться. И стала по очереди вытаскивать парней на улицу.

— Слушай, спасибо тебе, что так выручила меня, — еще раз выразила слова благодарности Ирина, пока мы собирали лепестки роз.

— Да, не стоит. У меня есть к тебе предложение, я готова покупать у твоего хозяина розы, конечно, не каждый день, но все-таки. Два раза в неделю я буду приходить за заказом. Ладно, я пошла, а то у меня дела.

Я вышла из цветочного магазина и поехала обратно домой. В квартире я высыпала все лепестки на большой кухонный стол и стала смотреть на них, соображая, что с ними делать. Немного посидев, пришла к выводу, что буду принимать ванну с молоком и лепестками, это хорошо для кожи и прикладывать на глаза, но еще лучше сварить из них варенье, как это делал Коржик. Переведя взгляд на ноутбук, я поймала себя на мысли, что надо бы иметь пару-тройку фальшивых госномеров на «Harley» и принялась думать, где их можно приобрести. Про то, как сделать так, чтобы у меня был пропуск на территорию коттеджного поселка, я уже все обмозговала. Здесь потребуется помощь Стаса. Я заранее догадывалась, что для меня, как Легенды скоро будет дебют, потому что таких людей, как Кольцов никогда не накажут, оправдают или дадут условный срок, а так дела не делаются, нужна только справедливость.

… Прошло два дня и в новостях передали, что нашли джип Кольцова на его же стоянке, правда, без номеров. Дениса Валерьевича уже задержали и сейчас его допрашивают, но пока на него ничего нет, кроме записи с видеокамер.

— Денис Валерьевич, почему ваша машина без номеров? – спрашивали опера с УВД Северо-Восточного округа Москвы.

— Наверно, украли и решили, потом вернуть их мне за деньги, — ухмылялся Кольцов.

— Вы еще скажите, что ваш «Nissan» угнали, посбивали людей и поставили на стоянку.

— На записи не видно лица водителя. Почему вы решили, что за рулем был я?

— Потому что видно джип ваш, и нам известно, у кого «блатные» номера, — не отступали полицейские.

— Я больше ничего не скажу без своего адвоката, — и Кольцов развалился на стуле. – И вообще, вы хоть знаете, кто я и кем был?

— В том то и дело, что были, а сейчас вы обычный бизнесмен, — ответил один из оперов. — Кстати, один из пострадавших скончался сегодня утром, сердце не выдержало.

— Слушайте, парни, надо позвонить Пасеке, он разберется, — шептались полицейские. – Сержант, уведи задержанного, — уже громче сказал лейтенант.

Через два часа в управление Северо-Восточного округа пришел адвокат Кольцова, Степнов Аркадий Иванович. И уже через полчаса Денис Валерьевич был освобожден под подписку о невыезде. А ближе к вечеру приехал Максим и забрал с собой все записи с видеокамер и протокол.

— Слушай Макс, тебе, что здесь работы не хватает? – недовольно спросил Сомов. – Мы и так зашиваемся, ни по какому делу зацепок нет, а ты со своего управления дела тащишь.

— Виталь, я сам буду заниматься этим делом и вас ни о чем просить не стану, — заверил Максим. – Я хочу помочь своим ребятам.

С делом о наезде Пасека просидел до двух ночи и утром поехал на стоянку, где был припаркован джип Кольцова. Максим лично осмотрел иномарку. Салон «Nissan» и бампер не привлекли особого внимания, но когда Пасека обходил машину, то его взгляд упал куда-то вниз. Он нагнулся и заглянул под корпус джипа, сбоку мотался кусок одежды, и Максим аккуратно отцепил его и положил в пакетик. Потом помчался в больницу и попросил вещи умершего. Осматривая куртку, он нашел подранное место и приложил лоскут, который точь-в-точь подходил.

— Ну и что, как успехи по расследованию дела Кольцова? – поинтересовался Зубов. – Слышал, ты вчера привез дело со своего управления.

— Сегодня я съездил на стоянку и при осмотре машины нашел лоскут от куртки умершего. Потом я съездил в больничный морг и попросил вещи. Лоскут что я нашел, идеально подходит к куртке. Выходит, что тот, кто вел в тот день джип, протащил мужчину, который впоследствии скончался.

— И что? – не понял Илья.

— А то, что я вчера три часа просидел над видеозаписью и ничего такого там не увидел. Такое впечатление, что над пленкой поработали.

— Кто? И самое главное, когда успели? – удивился Илья.

— Надо не забывать, что Кольцов в прошлом был замом мэра на транспорте, а сейчас успешный бизнесмен, которого недавно осудили и дали два года условно, получается, что у него везде остались нужный знакомые.

— Слушай, а может, это его адвокат провернул фотомонтаж с пленкой? — предположил Зубов.

— Все может быть, у нас ничего на него нет, на записи не разобрать лицо, — ответил Пасека. – Теперь его оправдают, и ребят с моего управления заставят просить у него прощения. Черт!!! И я ничего не могу сделать.

— У таких людей как Кольцов деньги и надежная «крыша», к таким не подступиться, — постарался успокоить Илья, — и сам понимаешь, какие у нас законы, которые всегда на стороне богатых и влиятельных. Забудь, Макс. Не суйся ты в это дело, его все равно, как ты говоришь, оправдают.

— Придется, — кивнул Максим.

А Сомов в это время приехал в больницу имени Склифосовского к Ладоге, чтобы послушать его версию взрыва. Бориса Георгиевича уже перевели из реанимации в ожоговое отделение.

— Здравствуйте, Борис Георгиевич, — поздоровался Виталий, проходя в палату.

— Здравствуйте, — ответил Ладога.

— Я надеюсь, вы понимаете, зачем я к вам пришел?

— По поводу взрыва моей машины.

— Совершенно верно, — кивнул Сомов, — что скажете?

— Я не знаю, кто это был и почему заминировали «Lexus».

— А я другого мнения. Мне, кажется, что вы Борис Георгиевич, все знаете и просто не хотите говорить. Вы кого-то боитесь?

— Нет, у меня никогда не было недоброжелателей, — гнул свою линию Ладога.

— Это из-за блокнота? – догадался Сомов. – Он ведь у вас.

— Я же говорил, что у меня нет никакой записной книжки Мечникова.

— Хорошо подумайте, Борис Георгиевич, в этот раз вам повезло, и вы остались живы, но в следующий раз ваш ангел-хранитель может вас подвести.

— Мне больше нечего вам сказать, — произнес Ладога, давая понять, что разговор закончен.

Сомов вернулся в управление очень злым и раздосадованным. Он никак не мог достучаться до Ладоги и найти, этот чертов блокнот. Виталию не терпелось раскрыть хоть одно преступление из трех, которое вела его группа.

— О, Виталь, ты уже вернулся, — перехватил его в коридоре Зубов, — идем, у нас для тебя есть кое-какая новость.

Как только опера вошли в кабинет, Сомов увидел сидящего на стуле подростка.

— Кто это? – спросил Виталий.

— Этот тинейджер пришел к нам полчаса назад и сказал, что у него есть одна запись на телефоне. Мы тебя ждали, попросили его задержаться и показать.

— Ну, давай свое кино, юный оператор, — обратился Сомов к парню.

Подросток включил видео и протянул навороченный мобильник майору. По записи было видно, что снимали откуда-то сверху. Сначала на экране несколько минут мелькала полуголая девица из окна дома напротив, а потом в объектив камеры попал тот участок дороги, где стояли две совершенно одинаковые машины марки «Lexus» и как парень, одетый во все черное с капюшоном на голове, подбегает и прикрепляет бомбу на машину директора школы. Через минуту раздался взрыв.

— Интересное кино, — кивнул Виталий, — придется у тебя его изъять.

— Да, вы что?! – воскликнул парнишка. – Вы знаете, сколько стоит эта мобила?

— Мы только видео у тебя скачаем, не нужна нам твоя трубка, — объяснил Пасека. – Дай телефон.

Когда все было загружено в компьютер, Максим удалил видео с мобильника.

— Э-э-э, да, вы чего наделали?! – принялся возмущаться хозяин телефона. – Я это видео еще не всем показал! Я ведь типа очевидец, а теперь пацаны зачморят. Скажут, что продинамил. Вот и помогай после этого полиции.

— Извини парень, но сам понимаешь, пока идет следствие, сор из избы не выносится. Спасибо, что пришел! – крикнул ему вслед Зубов. – Ну, как тебе фильмец?

— Я все время удивляюсь, как люди успевают все это снимать? – усмехнулся Виталий. – Ведь это надо вовремя камеру включить и не пропустить самого интересного?

— Мы тоже удивляемся, — кивнули ребята.

— Это что же получается? – начал Толокнов. – Парень в черном ошибся машиной?

— Похоже, что так и есть, — стал рассказывать Пасека, — в подъезд, где живет Ладога, недавно въехал один барыга и на днях купил точно такую же иномарку. А наш минер перепутал тачки и нацепил бомбу на машину Ладоги, я проверял.

— Как-то гладко все получается, — в голосе Сомова звучала нотка сомнения, — не верю я в такое совпадение.

— Виталь, ну, на видео же все видно, — удивлялись опера. – Выходит, что это банальное совпадение.

… А в это время Кольцов повел адвоката в ресторан и стал праздновать свое скорое освобождение.

— Аркадий Иванович, давай выпьем за тебя, — пьяно протянул Денис Валерьевич. – Как тебе удалось все так быстро провернуть?

— Да, там особо и проворачивать было нечего, — стал объяснять Степнов, — как только вашу машину показали по телевизору, я рванул к нужному человечку и быстро изъял все записи, потом отвез куда следует, где над ними немного поколдовали и вуаля, вы на свободе.

— И заметь с чистой совестью и безо всяких угрызений, — пьяно рассмеялся Кольцов и уточнил, — когда суд?

— Это простая формальность, Денис Валерьевич, судья наш человек, давно прикормленный, так что проблем никаких не будет. Суд пройдет за пару дней, и я сделаю так, чтобы вас оправдали.

— А кто судья?

— Полянский Филипп Игнатович.

— Напомни мне, если все пройдет на мази, то нужно этому Полянскому «поляну» накрыть и какую-нибудь модную точилу подогнать, ну и бабок, разумеется, еще сунуть.

… Я успешно разрабатывала план по Кольцову и для начала съездила к поселку «Жуковка», разведать обстановку, посмотреть на охрану, и ради этого мне пришлось потратить четыре часа. Когда я ехала обратно, то уже знала, как буду действовать, сперва мне нужно раздобыть рацию и попросить сына Мечникова, чтобы он настроил ее на волну охраны нужного мне объекта, но еще лучше, если Стас соберет что-то типа прослушивающего устройства. Естественно, за работу парню я заплачу. Я точно знала, что Кольцова не осудят, бывшая должность и связи сыграют свою роль, и он выйдет из зала суда безнаказанным, но к этому моменту у меня уже будет все готово. Что касается Ирины, то мы начали дружить. После того налета отморозков и моей помощи, Ира пригласила меня в кафе на чашку кофе, чтобы хоть как-то меня отблагодарить. Я видела, что она это делает от чистого сердца, раньше у меня не было подруг, точнее, они были, пока я училась, но со временем Антон их всех отвадил, заявив, что требует от меня полного внимания к своей особе и что я не должна общаться со всякой швалью. Мой бывший парень даже втихоря сменил мне номер, так что связь с девчонками была потеряна. В Ирине чувствовалось, что она хороший человек и станет преданным другом. За последнее время я более-менее научилась разбираться в людях. Из Ирининого рассказа я узнала, что она выучилась на флориста и устроилась в цветочный магазин. Еще у нее был брат, который работал в сотовой компании оператором. Я тут же смекнула, что мне это очень даже пригодится. Про себя я практически ничего не рассказывала, и больше слушала свою собеседницу. После наших посиделок в кафе, мы обменялись телефонами и договорились, что когда придет очередная партия роз, Ирина мне наберет.

После уроков я остановила Стаса и обратилась к нему за помощью.

— Стас, у меня к тебе будет одна большая просьба.

— Какая, Ева Владимировна?

— Мне нужна рация и что-нибудь наподобие прослушивающего устройства, но на большие расстояния. Я знаю, что равных в технике тебе нет. Ты сможешь все это собрать? Я заплачу.

— Даже боюсь спрашивать, для чего вам нужны эти устройства? – немного насторожился Стас.

— Я думаю, тебе не надо знать лишнего. Ты возьмешься?

— Да, рация будет готова уже завтра, а вот с прослушкой придется посидеть два-три дня. Устроит?

— Вполне, — кивнула я и предупредила, — я надеюсь, ты помнишь наш уговор, что никто ничего не должен знать?

— Разумеется, Ева Владимировна.

На следующий день Стас, как и обещал, принес мне рацию и показал, как ее настраивать на нужную частоту. Я же в свою очередь отдала деньги и этим же вечером поехала в «Жуковку». Остановив байк, я достала из рюкзака рацию и принялась ловить частоту, на которой разговаривают охранники этого коттеджного поселка. Немного повозившись, мне все-таки удалось поймать волну, и я решила послушать, о чем они разговаривают. Прошел час, но никакой ценной для меня информации не прозвучало, и я, оседлав «Yamaha», двинула домой.

После ванной с лепестками роз и молоком я включила на новости и вовремя, там как раз говорили, что судебный процесс о наезде на пешеходов закончен, и Кольцов Денис Валерьевич полностью оправдан.

«Кто бы сомневался», — пронеслось у меня в голове. Я села за ноутбук и достала заранее приготовленные канцелярские принадлежности. Порывшись по диску, я распечатала всю информацию о Кольцове и внизу страницы напечатала в рамочке красным цветом слово «Ликвидирован». Оставалось ждать, когда будет готова прослушка.

Через три дня сын Мечникова положил передо мной два мобильника.

— Что это? – удивилась я при виде сотовых телефонов.

— Ну, вы же сами просили прослушку? – растерялся Стас.

— Просила, но я вижу два обычных мобильника.

— Это только на первый взгляд, но на самом деле это прослушивающие устройства, рассчитанные на большие расстояния. Я назвал их «Ушами».

— И как же они работают?

— Сейчас покажу, — и Стас присел на край стола. – Я специально сделал прослушки в виде мобил, чтобы никто ничего не заподозрил, а вообще, это GSM жучок. Я собрал передатчик и оформил его в виде сотика, здесь уже вставлена sim-карта. Жучок запрограммирован на номер, что стоит в передатчике, вам остается только сделать на него звонок и прослушивать. Как только вы позвоните, передатчик будет, находиться в режиме ожидания и автоматически сработает при любом шорохе или голосе. Потом вам поступит звонок, и вы станете слушать, если захотите записать разговор на телефон, то здесь есть такая функция. Но запомните, что вам надо подбросить этот передатчик и заранее настроить, забрать вы его уже не сможете. Заряда батареи хватит на три, максимум четыре дня. Есть еще один нюанс, sim-карта, что в передатчике обычная и с нее будут капать деньги, будет лучше, если вы подключите «Безлимитный» тариф.

Я тут же поразмыслила и вспомнила про брата Ирины, который работал в сотовой компании.

— У меня есть такая возможность, напиши мне номер, — попросила я Стаса.

Когда он протянул мне листок, то вытащил еще что-то из кармана.

— Это тоже вам, Ева Владимировна, маленький презент. Он может пригодиться.

— А что это?

— Это лазерная указка, но я ее немного усовершенствовал. Ею можно обнаружить и вывести из строя видеокамеру. Принцип действия простой. Включаете указку и водите по комнате, пока она не обнаружит камеру, даже скрытую. Камера сломается из-за слишком яркого пучка света, который вызовет засветку чувствительного элемента, только надо немного удержать лазер на камере. За изображение можете не переживать, оно будет очень размытым, нечетким и никто ничего не разберет, и даже есть вероятность, что картинка после засветки вообще исчезнет.

— Спасибо, тебе Стас, — и я протянула ему деньги за прослушки и лазерную указку.

Сразу же после уроков я заехала в цветочный магазин к Ирине и сказала, что мне нужна помощь ее брата. Выслушав меня, Ира набрала Игорю:

— Игорек, тут одной моей знакомой нужен «Безлимитный» тариф. Ты можешь установить?

— Ир, я же тебе говорил, что мне уже надоели просьбы твоих многочисленных подруг. То подключи эту услугу, то другую, то выключи третью.

— Игорюш, ну очень надо. Ева помогла мне, раскидала налетчиков, когда они выгребали деньги из кассы. Так что я ей должна.

— Ага, и ты хочешь вернуть ей долг через меня? – возмущался Игорь.

— Тебе что трудно, что ли человеку помочь? – напирала Ирина. – Всего лишь пару кнопок нажать и готово.

Игорь еще пару секунд что-то поворчал в трубку и, наконец, согласился.

— Говори номер, на который надо подключить «безлимитку».

Ира продиктовала, и буквально через каких-то пять-десять секунд на так называемые мобильники пришло сообщение, что установлен «Безлимитный» тариф.

Потом я помчалась в «Жуковку» и незаметно подбросила на землю возле домика охраны активированный передатчик, и стала ждать, когда его подберут. Мои ожидания не продлились долго, через двадцать минут один из охранников вышел покурить, и когда он уже хотел выкинуть бычок, то увидел валяющийся мобильник и спустился подобрать. Мне на второй телефон тут же поступил звонок и я включила.

— Смотри, Костян, кто-то мобилу обронил.

— Оставь на столике, может, из поселковых кто потерял? Хватится, а труба у нас.

— Крутой моб, мне бы такой.

— Подожди с неделю, если хозяин не объявится, себе заберешь.

Удостоверившись, что прослушка работает, я завела «Yamaha» и уехала. Вечером позвонил Ярослав и предложил куда-нибудь сходить, я согласилась, но прежде включила запись разговора охранников, мне не хотелось брать с собой передатчик, и чтобы Ярослав знал о прослушке, начнутся ненужные вопросы. Я выбрала бар-бильярдную, где Ярик научил меня играть. Потом мы пошли гулять по набережной Москвы-реки.

— Давно тебя не видел, — начал Ярик.

— Что успел соскучиться?

— И да, и нет, работы было много. А у тебя как? Применяешь свои «знания»?

— Да, недавно пришлось воспользоваться такими навыками. Я в супермаркет поехала, вижу, в цветочном магазине какие-то отморозки продавца прижали и выручку выгребают, ну я и зашла. Слово за слово мы сцепились, я их вырубила и на улицу подышать выволокла. А в остальном все как обычно, — я одним махом заскочила на парапет и села, Ярослав облокотился и стал смотреть на воду.

— Откуда у тебя такая обстановка в квартире и еще этот шкаф для вина?

— Я кредит взяла на квартиру, а шкаф один поклонник подогнал и теперь каждую неделю дорогущими бутылками вина снабжает и красивые букеты дарит.

— Где это ты успела его встретить?

— В больнице, сказал, что зацепила и нравлюсь я ему очень. Вот теперь ухаживает.

— Получается, что ты с ним спишь?

 

— Извини, Ярослав, но это уже мое личное дело, — я перевела взгляд со своего собеседника на мегаполис и стала слушать его, ни на минуту несмолкаемый шум.

— У тебя есть родители? – решил сменить тему Ярик.

— Есть. А почему ты спрашиваешь?

— Просто ты никогда не говорила о них.

— Еще предложи семейный ужин устроить и в гости напроситься.

— Кто твоя мама?

— Женщина, — с иронией ответила я.

— Ха, — усмехнулся Ярослав, — вообще-то я имел в виду, кем она работает? У нее есть образование?

— Ага, постельный красный диплом.

— В смысле? – не понял моих слов Ярослав.

— Я о том, что моя мать всю жизнь моталась по кабакам и гулянкам, нигде не работала и никогда не уделяла внимания мне и моей сестре Саше. Нас воспитывали ее подруги и мать, правда, деньги в семье, если нас вообще можно таким словом назвать, всегда водились, и мы ни в чем не нуждались, но при этом я и Сашка были не нужны. Откуда бабки появлялись, сам понимаешь.

— То есть твоя мать – продажная женщина?

— Можно сказать и так, — кивнула я, — единственное ее отличие от проститутки, что она никогда не стояла на «панели» и ни под каким сутенером не ходила.

— А кто твой отец?

— Я его не знаю, также как и Сашка. Мы ни разу не видели своих отцов, я даже не пыталась узнать, кто они и чем занимаются, все равно бы мать соврала, — и я глянула на часы. – Ладно, мне пора. Подбросишь?

— Конечно, — задумчиво ответил Ярик.

Как только я зашла в квартиру, то сразу же включила запись разговора охранников из «Жуковки», но как назло ничего такого они не говорили, что меня могло бы заинтересовать. Мужчины обсуждали Кольцова и удивлялись, что у таких людей всегда и везде сплошной блат. В их голосах чувствовалась ревность и зависть, что у них нет таких денег, такого жилья и такой работы. Следующие два дня тоже не увенчались успехом. Я злилась и боялась, что заряд аккумулятора на передатчике скоро закончится, и я так и не смогу проникнуть на территорию. Утром четвертого дня батарея начала садиться, и слышимость стала немного хуже и прерывистой, но слова можно было запросто разобрать. Прежде чем мне уже надо было уходить на работу, через прослушку я услышала, что сегодня вечером в дом №16 должен приехать настройщик спутниковой тарелки из фирмы «Смотрим дома», но вот в какое время, мне послушать не удалось, батарея полностью разрядилась.

«Вот черт», — подумала я, «ладно, хоть название фирмы знаю». И я тут же через Интернет нашла телефон и позвонила.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, — это фирма «Смотрим дома»?

— Да, я вас слушаю, — ответил на том конце провода приятный женский голос.

— Мой муж вам звонил и договаривался о настройщике спутниковой тарелки. Его срочно вызвали на работу, и он забыл предупредить меня в какое время придет ваш мастер. Вы не могли бы посмотреть?

— Да, конечно, адрес назовите.

Я сказала.

— Сегодня в восемь вечера.

— Спасибо, до свидания, — и я положила трубку.

Что ж очень даже хорошо, сегодня вечером состоится мой дебют.

В «Премиум» я немного опоздала, но мне повезло, этого никто не видел, Борис Георгиевич еще был на «больничном». После всех уроков я поехала домой, чтобы готовится к встрече с Кольцовым, занятия по репетиторству были отменены. Я сняла с вешалки облегающий закрытый комбинезон с большим капюшоном черного цвета. Потом собрала все волосы и, закрепив их на голове, смазала гелем, чтобы ни один волосок не упал. Открыв ящик комода, вытащила коробку с профессиональной косметикой и нанесла на лицо вечерний макияж. Одевшись, я прикрепила на правый бок стилет, кнут – на левый, а метательный нож – сзади. Посмотрев на себя в зеркало, я надела дорогую замшевую куртку и повесила на одно плечо небольшой рюкзачок и, спустившись на парковку, завела «Harley-Davidson». Фальшивых госномеров у меня пока не было, оставалось только одно залепить их грязью возле поселка. До «Жуковки» пришлось добираться полтора часа, но к восьми я успела, даже получилось немного пораньше. Подъехав к воротам поселка, я посигналила, мне открыли. Поравнявшись с домиком охраны, я приподняла стекло на шлеме и произнесла:

— Здравствуйте, я из фирмы «Смотрим дома». Приехала настраивать спутниковую тарелку в дом №16 по Жуковскому переулку.

— Проезжайте, — кивнул охранник.

Я поехала по поселку, а мужчина сказал своему напарнику:

— Ты посмотри, как хорошо наладчики стали жить. Девчонка вон, на каком байке прикатила и шмотки явно недешевые.

— Наверно, по совместительству работает чьей-нибудь подстилкой, — заметил второй.

А я тем временем нашла дом Кольцова и осмотрела территорию через ажурную калитку и, не заметив собак, быстро перелезла по калитке во двор. Как только я спрыгнула на землю, из дома вышел какой-то мужчина.

— Вы что тут делаете? – обратился он, глядя на меня, но я не сняла мотоциклетный шлем, так, что лица не было видно за черным стеклом.

— Кто вы такая? Это частная территория и хозяина нет дома. Вам придется уйти или я буду вынужден применить оружие, — предупредил охранник Кольцова и вытащил травматический пистолет.

Я ничего не отвечала и, медленно заведя руку за спину, вынула нож и метнула его в мужчину. Лезвие угодило в живот, и охранник упал. Я подбежала к нему и проверила пульс, мужчина был жив и, оттащив его за какие-то кусты, вошла в дом. На кухне сидело еще двое ребят, но они были явно не охранники. По телевизору шел футбольный матч, и парни были увлечены действиями на экране и не слышали, как открылась дверь. Я бесшумно приблизилась к ним со спины и, схватив за волосы, ударила их головами о столешницу. Потом связала их и залепила рты. Обойдя весь дом, я больше никого не встретила и вытащила из кармана рюкзака лазерную указку. Мне удалось найти и вывести из строя три скрытые камеры, уличные меня не интересовали. Открыв калитку, я загнала «Harley» во двор и поставила так, чтобы его было незаметно. Вернувшись в дом, расположилась в кресле рабочего кабинета и стала ждать прихода Кольцова.

Денис Валерьевич приехал, когда уже стемнело, и было почти одиннадцать. Он прямиком направился в кабинет и, зайдя, увидел меня, сидящей в его кресле.

— Вы кто и как вы сюда попали? Где мои ребята? – удивился хозяин дома.

— Я – Легенда, — представилась я.

— Кто? – не понял он.

— Легенда, — повторила я, — сегодня я твой каратель. Ты столько дел натворил за последнее время, но так и не научился отвечать за свои поступки.

— Меня оправдали, я ничего не совершал.

— Так расценили твои прикормленные единомышленники, но в отличие от всех я знаю всю правду про тебя.

— Ты называешь себя Легендой? – усмехался Кольцов, перейдя на «ты». – Какое громкое слово. То есть ты типа народного мстителя?

— Нет, я сама по себе, — и обратила внимание, что Денис Валерьевич вытащил мобильник и набирает чей-то номер. – Не стоит этого делать, а то будет больно, — сразу предупредила я, но Кольцов не слушал меня.

Тогда я метнула в него нож, который воткнулся глубоко в плечо. Денис Валерьевич взвыл и выронил телефон.

— А-а-а, сука, ты что творишь? – прошипел он, хватаясь за плечо и пытаясь остановить кровь.

— Я же предупреждала, но ты не слушал.

— Что тебе надо? Кто ты такая?

— Я тебе уже все сказала, — но Кольцов не верил.

— На кого ты работаешь? Это тебя Война ко мне прислал или Клод?

— Я сею справедливость и пришла карать тебя, раз этого не сделал наш закон.

— В наше время все продается и покупается.

— Конечно, и безнаказанность в первую очередь, — сурово ответила я. – А безнаказанность порождает беспредел чего вы «хозяева жизни», и добиваетесь, на простых людей вам наплевать. Для вас самое главное это куча бабла, но даже самые большие деньги не сделают вас «чистыми» и не вернут вам честное имя.

— Сколько денег ты хочешь? – спросил Денис после моих слов, видимо, он осознал, что я настроена серьезно и готова его убить.

— Все, что у тебя есть, это людские деньги, которые ты получил обманным путем.

— Назови конкретную сумму.

— Я же сказала все, потому что на тот свет пропуск бесплатный, — и я вытащила стилет. – Если не отдашь, я найду все бабло сама, а так у тебя есть шанс, хоть на несколько минут продлить себе жизнь. А она у тебя дорогая, но по мне у такого черствого человека, как ты она и гроша ломаного не стоит. Ну, так что, сам скажешь или тебя пытать, как в гестапо? И не переживай нам никто не помешает, твои парни отдыхают.

— Я думаю, ты блефуешь, если бы ты хотела, то уже давно бы пришила меня, а не трындела.

В доказательство своих серьезных намерений я засадила ему стилет в коленную чашечку и раздробила ее.

— Отдавай деньги или будет еще хуже, — спокойно произнесла я, пока Кольцов орал от нестерпимой боли и долбил кулаком по полу.

— Сука рваная, ты мне колено раздробила!!! – верещал Денис Валерьевич.

Тогда я медленно вытащила из его плеча нож и сразу же вонзила в рану стилет и стала вращать им, ожидая, когда он скажет, где лежат деньги.

— Бабки в сейфе, в столе!!! – орал не своим голосом Кольцов. – Там три ляма зеленью, код три семерки!!!

Я вынула клинок и, подойдя к столу, открыла дверцу шкафа и увидела сейф. Набрав три семерки, стала складывать все деньги в рюкзак. Потом подошла к Денису Валерьевичу и вытерла о его рубашку стилет и нож для метания.

— Почему ты не линяешь? – стонал от боли Кольцов. – Ты ведь забрала, что тебя интересовало?

— А ты смотри, что я буду делать, — и с этими словами я сняла кнут и, намотав его на ноги хозяина дома, потащила к лестнице.

— Куда?! – проорал Денис. – Куда ты меня тащишь?!

— Увидишь, — и потянула Кольцова на ступеньки, где он начал ударяться о перила и пересчитал весь лестничный пролет.

Оказавшись во дворе, я привязала оправданного судом Кольцова к мотоциклу, открыла калитку и залепила ему рот скотчем. Выехав за пределы дома, я сказала:

— Как тебе не повезло, что твой особнячок стоит в конце поселка. Надо же тут у вас и небольшой лесок есть. Сейчас с ветерком прокатимся. Я надеюсь, ты не против вечерней прогулки? Это ведь так полезно, — и газанула.

Я заехала в маленький скверик и кружила по нему минут двадцать, волоча за собой Кольцова. Потом опять вернулась к особняку и, заехав на его территорию, отвязала Дениса Валерьевича и сняла шлем. Все это время я была в нем и до этого момента, Кольцов не знал моего лица.

— Я… я понял от кого ты, — едва произнес он, когда я отлепила скотч, — ты от Войны.

— Ты ошибся, — ответила я и ударила ему в горло.

Кольцов начал хрипеть и дергаться и через пару секунд стал неподвижно лежать. Прежде чем уехать, я проверила пульс и, убедившись, что его нет, оставила записку, которую написала, пока ждала Кольцова, оседлала «Harley» и направилась на выезд из поселка. Мне повезло, возле охраны уже стояла какая-то машина и ждала, когда откроются ворота. Я не стала притормаживать и, прибавив газу, проскочила через приоткрытые ворота. Сегодня был первый и последний раз, когда я ездила с настоящими номерами. На парковке мне пришлось протереть номера, иначе в следующий раз меня могут остановить сотрудники ДПС. Уже дома я вывалила все деньги из рюкзака прямо на пол и пересчитала, здесь действительно было три миллиона долларов и, покончив с этим делом, сняла с себя одежду и закинула ее в стиральную машинку, а сама встала под душ. Потом замочила в чистящий раствор стилет и нож, мне не хотелось оставлять какие-то следы с прошлых «разборок», когда пойду на следующие.

Настал новый день, и я решила отвезти часть денег в один из детских домов, предварительно обменяв доллары на рубли. Заведующая была очень приветлива со мной и поблагодарила за спонсорство.

— Огромное спасибо, Ева Владимировна. Я рада, что вы выбрали именно наш детдом, теперь мы сможем обновить игровую, закупить кое-какое оборудование, отремонтировать детскую площадку и крыльцо, и, в конце концов, поменяем окна. В отличие от вас наши просьбы о помощи никто не слышал, но теперь все будет по-другому.

— Мне приятно слышать такие слова, дети должны жить в комфортных условиях. Но мне надо идти, до свидания.

— Всего вам доброго, — кивнула женщина.

… Виталий Сомов только зашел в управление, как его окликнул дежурный.

— Виталий Викторович, Звонарев просил вас зайти, когда вы придете.

— А по какому поводу?

— Вчера вечером убили бывшего заместителя мэра на транспорте, Кольцова Дениса Валерьевича.

— Даже так, ладно, Паш, спасибо, — кивнул Сомов и направился в кабинет полковника.

— Здравия желаю, Анатолий Сергеевич, — поздоровался Сомов.

— Проходи, майор, садись. Ты уже наверно в курсе об убийстве Кольцова?

— Да, товарищ полковник, дежурный сказал.

— Так вот Виталий Викторович, мне с утра звонили сверху и просили, чтобы этим делом занялась твоя группа.

— Анатолий Сергеевич, но это же не наша «земля»?

— Руководству неважно наша не наша, был приказ и его надо исполнять, майор. Бери машину от управления и дуй в «Жуковку», твои ребята уже там.

— Разрешите идти, товарищ полковник?

— Разрешаю.

Сомов приехал в коттеджный поселок через час и подошел к операм.

— Здорово, — поздоровался Виталий, — ну и что здесь?

— Тот самый бизнесмен Кольцов, — начал Пасека, — которого несколько дней назад оправдали за не совершение наезда на граждан. И вчера найден мертвым в своем дворе в районе одиннадцати сорока пяти вечера.

— Как убит?

— Ударом в горло, задохнулся, — ответил Илья. – Но до этого его пытали. Видишь, следы от какого-то колющего оружия. На теле записка была, текст такой: «Теперь это честный человек».

— Да, уж все мертвые превращаются в честных. Ну что, Степаныч, какой твой вердикт? – поинтересовался Сомов у медэксперта.

— Убит в районе двенадцати вечера, ударили со всей силы по горлу, от чего он мгновенно задохнулся. На теле колющие раны в плечо и раздробленное колено. Все раны, проникающие глубокие, на плече до кости. Сначала сюда вонзили нож, а потом засунули какое-то другое оружие, по-видимому, стилет или кортик и стали крутить, но более точно могу ответить только после вскрытия.

— Очевидно, с него выбивали какую-то информацию, — заметил Сомов.

— Да, в кабинете есть сейф, из которого выгребли все содержимое, — сказал Максим.

— Выходит, что убили из-за денег, — задумчиво произнес майор.

— Виталь, это не все, — подал голос медэксперт, — его еще волокли по земле, смотри какая одежда грязная и рваная. Прицепили к машине и вперед, но катали недолго.

— Спасибо, Степаныч, ждем от тебя результаты.

— А он что был в доме один? – удивился Виталий.

— Нет, охранник и двое его ребят, — отчитались опера.

— А с ними что?

— Парней нашли связанными на кухне, а охранник в кустах с ранением в живот, он уже в больнице.

— Кто вызвал полицию?

— Один из охранников поселка. Он делал обход и увидел калитку открытой, зашел, а во дворе Кольцов лежит.

— Вы его опросили?

— Виталь, обижаешь, — протянул Пасека. – Мы когда приехали, тут местные полицейские работали, пацаны совсем. Ну, мы их отпустили и сказали, что этим делом занимается наше управление.

— Кстати, Виталь, у нас пополнение, Главное следственное управление прислало к нам в группу еще одного коллегу. Помнишь, про него еще Звонарев говорил? – предупредил Зубов. – Я с Максом приехал, а он уже здесь.

— И кто он? – поинтересовался Сомов.

И тут к ребятам подошел крепкий молодой парень в форме и обратился к Виталию.

— Сомов Виталий Викторович? – уточнил новичок и протянул руку.

— Так точно, майор, старший оперуполномоченный по особо важным делам окружного УВД по Юго-Западу.

— Притула Роман Сергеевич, майор, старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления Следственного комитета России, — представился по форме новый сотрудник. – Меня прислали для усиления вашей группы. Полковник Звонарев ввел меня в курс дел, у вас три преступления висят не раскрытыми, и вот еще четвертое добавилось. Надеюсь, мы с вами сработаемся.

— Безусловно, — кивнул Сомов.

Когда новичок отошел к медэксперту, Зубов заявил.

— И откуда такие деловары берутся?

— С университета МВД, Илья, а потом по блатному распределению, — подметил Максим.

— Виталий Викторович, — обратился к Сомову Притула, — я забрал у охраны все записи с видеокамер за вчерашний день. Да, и еще эксперты не нашли в доме ни одного отпечатка пальцев. Надо бы еще в больницу к охраннику Кольцова съездить и опросить его. Кто-то уже поехал? – качал права новенький.

— Я позвонил Сереге Толокнову и все объяснил, он поехал в больницу, допрашивать, — пришел на помощь Зубов.

— Отлично, а мы тогда все вместе поедем в ваше управление, изучать записи, — распорядился Роман.

— Напыщенный индюк, — прошептал Илья, пока он с ребятами шел к машине.

Опера ехали в окружное управление на юго-запад столицы, а я сложила все оставшиеся деньги и приехала в банк, где внесла определенную сумму за ипотечный кредит и полностью расплатилась за банковскую кредитную карточку и еще зарезервировала ячейку, куда положила доллары.

Группа Сомова прибыла в УВД, и ребята все вместе сели за компьютер, просматривать записи. До восьми вечера на пленке ничего такого особенного не происходило, одна иномарка круче другой, то заезжали, то покидали поселок. Когда на кадре появился «Harley-Davidson», опера оживились.

— Ни фига себе, — присвистнул Пасека, — да это же «Harley-Davidson», очень редкая модель, их всего несколько штук.

— С чего ты взял? – поинтересовался Илья.

— Это юбилейная модель Screaming Eagle Dyna Anniversary, выпущенная к 105-летию марки. Тираж лимитирован.

— Откуда ты про это знаешь? – спросил Сомов.

— У меня друг помешан на байках, он всю жизнь мечтает о «Harley» и коллекционирует фотографии, у него уже целый альбом. И как он рассказывал, то ему не хватает фотки этой модели.

— Вы отвлеклись, — поучительно вставил Притула.

— Слушай, Ром, — начал Максим, — ты можешь обращаться к нам на «ты». Ребята мы простые и привыкли называть друг друга по имени, здесь же все напарники, а по форме мы общаемся только при начальстве.

— Интересно, — кивнул Притула, — но может быть, как-нибудь попозже, сейчас я вас еще плохо знаю. Не обижайтесь ребят, но я считаю, что надо соблюдать хоть какие-нибудь рамки субординации.

— Ладно, — немного растеряно произнес Пасека, — тогда я буду обращаться к вам Роман Сергеевич.

— Сразу видно, что мотоциклист девушка. Смотрите, она въехала на территорию «Жуковки» в восемь вечера и на таймере уже десять часов, а она еще даже не выезжала, — обратил внимание Зубов.

— А с чего вы решили, Илья Алексеевич, что эта девушка не живет в поселке? – удивился Роман.

— Да, ты, то есть вы, посмотрите на номер, он залеплен грязью и все жители «Жуковки» ездят на крутых иномарках.

— Грязный номер еще ни о чем не говорит, байк тоже не из дешевых, — подметил Сомов.

— Кстати, я, совсем, забыл, — вспомнил новый сотрудник, — я видел у охраны журнал и возле адреса переулок Жуковский, 16, стояли две пометки, что к ним приехали два настройщика спутниковых тарелок из фирмы «Смотрим дома», хотя к хозяевам должен был приехать только один.

— Выходит, второй лишний, — сказал Виталий.

— Теперь придется ждать Толокнова, чтобы выяснить, кто приезжал к Денису Валерьевичу, — закончил Пасека.

Через час в кабинет зашел Сергей и сразу же налил себе кофе.

— Ну, давай, рассказывай, — накинулся на него Зубов. – Что говорит охранник Кольцова?

— Дайте мне перевести дыхание и в топку что-нибудь закинуть, с утра ничего ел, — защищался Толокнов.

— Пока ты пьешь, познакомься, это наш новый коллега из Главного следственного управления, — решил немного разрядить обстановку Сомов.

— Притула Роман Сергеевич, майор, старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления Следственного комитета России, — представился по форме новичок и протянул руку.

— Да, Сереж, и запомни, что к Роману Сергеевичу, следует обращаться на «вы» и только по имени-отчеству, дабы не нарушать субординацию, — язвительно вставил Максим.

После этих слов Притула бросил на него злой взгляд.

— В общем, охранник не сказал ничего такого, за что бы мы могли зацепиться, — произнес Сергей, не обращая внимания на подколы старших коллег. – Единственное, он сказал, что это была девушка в мотоциклетном шлеме, одетая во все черное с ножом для метания. Еще он заметил на ней кнут и что-то вроде кинжала в ножнах.

— Значит, я был прав, — тут же похвалил себя Зубов, — эта девушка не из поселка.

— Так оно так, но как мы будем ее искать? – поинтересовался Притула.

— А чего это вы нас спрашиваете, Роман Сергеевич? Вы же из ГСУ СКР, вот вы нам идейку и подкиньте, раз в Главном следственном управлении работают одни особенные, — грубо ответил Максим.

Следак молчал.

— Ладно, Макс, не наезжай, — успокоил его Виталий, — нам остается только ждать результаты экспертов.

Вечером в кабинет Сомова зашел Георгий Степанович, медэксперт и отчитался.

— Виталий Викторович, ты еще здесь, — обратился он к майору.

— Да, Степаныч, что результаты готовы?

— Готовы, только я вас мало чем обрадую ребята, — сразу предупредил оперов Георгий.

— Говори уж, что есть.

— Все камеры в доме Кольцова были скрытыми, налетчик их все нашел и вывел из строя лазерной указкой. Тесты показали, что чувствительный элемент засвечен, картинки нет. Но вот уличные камеры не тронуты и работали в обычном режиме. В доме не найдено ни одного отпечатка пальцев, ни волоска, ни капли пота. Раны нанесены ножом для метания в первом случае, во втором – стилетом. Над Кольцовым хорошо поработали, удар в горло выполнен профессионалом. Текст на записке написан печатными буквами. Вот и все господа офицеры, теперь дело за вами. Да, и еще трава на газоне примята шинами с мотоцикла, нам удалось частично восстановить рисунок протектора, но он вам ничем не поможет. Узор очень сложный.

— Спасибо Степаныч, — поблагодарил Сомов, медэксперт оставил заключение на столе и ушел.

— Остается одно, искать всех владельцев мотоциклов марки «Harley-Davidson», — произнес Притула.

— Получается, что Кольцова убил наемник, — стал рассуждать Пасека.

— Правильнее будет наемница, — поправил его Илья, — выходит, что наш оправданный не оправдал чьи-то ожидания, вот его и заказали.

— Я пытался помочь ребятам со своего управления, но у меня ничего не получилось, а у этой девушки все вышло, — сказал Максим.

— Оно и не удивительно ведь это киллер, — подметил Роман.

… Я смотрела выпуск новостей, где рассказывали про убийство бывшего заместителя мэра города Москвы на транспорте Кольцова Дениса Валерьевича. Меня радовало одно, что диктор говорил, у полиции нет ни одной зацепки в раскрытии этого преступления. Не найдено ни одной улики, но то, что это заказное убийство у полиции и прессы сомнений не вызывало.

— По-видимому, бизнесмена Кольцова убил наемник, у следствия есть предположения, что киллер – женщина.

Я быстро оделась и, вскочив на «Yamaha», поехала к Ирине. Мне не хотелось сидеть дома, лучше съездить в какое-нибудь кафе или маленький ресторанчик, отметить мой удачный дебют, конечно, настоящую причину визита в кафе я говорить не буду. Когда я остановила свой байк возле цветочного магазина и вошла, то увидела, как Ирина куда-то собирается.

— Привет! – радостно воскликнула она, стоя возле зеркала и собирая волосы в конский хвост.

— Я должно быть не вовремя, ты уходишь.

— Вовсе нет, — остановила меня подруга. – По вторникам и пятницам я ухожу раньше, у меня через два часа начинаются занятия по экстремально-скоростному вождению. Я уже две недели на них хожу. Хочешь со мной? – предложила Ира.

— Давай подброшу, — согласилась я. – Только у меня второго шлема нет.

— Зато у меня есть, — и Ира нырнула в подсобку. – Как-то один паренек за цветами заходил и так на свидание торопился, что шлем на прилавке оставил. Я его убрала, думала, вернется забрать, но он так и не приехал. Так что каска у меня имеется. Ну, что поехали?

— Поехали, — кивнула я.

— А ты чего заехала? – спросила Ирина. – За розами или по делу?

— Думала, может, вылезем куда-нибудь развеяться, но раз у тебя занятия, тогда поход в клуб откладывается.

— Как-то неудобно получилось, — смутилась Ира, — ты бы заранее позвонила, предупредила.

— Да, выкинь ты это уже из головы, — успокоила я подругу, — все равно прошвыр, заодно посмотрю, как ты водишь и что умеешь делать.

Автодром находился за городом и Ирину там уже ждал инструктор по экстремально-скоростному вождению, Владимир Осокин. Занятия подруги длились два часа, а я тем временем наблюдала за одним парнем, который, по всей видимости, работал здесь автомехаником. Я набралась смелости и решила завязать с ним разговор про фальшивые госномера.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здрасьте, — ответил он и смерил меня взглядом.

— Вы знаете, я подругу на занятия подбросила, вижу, вы тут работаете.

— И что? – насторожился парень.

— Я на мотоцикле езжу, и у меня вроде бы что-то стучит. Вы не могли бы посмотреть?

— За осмотр байка пять штук, — заявил автомеханик.

— А чего так дорого?

— Потому что вы не ученик нашей автошколы.

— Хорошо, я заплачу гораздо больше, если вы мне скажете, кто занимается автономерами.

— Кажется, все знают, что номера на тачки выдаются в ГИБДД, — с деловым видом произнес парень.

— Меня интересуют фальшивые госномера, — и показала скатанные в трубочку деньги. – Так ты скажешь или нет?

— А зачем вам это?

— Я плачу тебе не только за информацию, но и за молчание, так что не задавай лишних вопросов. Тем более ты меня не знаешь. Ну, так как?

— Ладно, записывайте номер, — и он стал диктовать.

Когда я вбила телефон в свой мобильник, парень предупредил:

— Звоните после десяти вечера, спросите Бомбея. И не говорите, кто вам дал этот номер.

Я не стала ничего отвечать и отдала деньги. Тут раздался звонок по сотовому, на дисплее высветилась Сашкина фотка.

— Привет! – было первое, что я сказала, сняв трубку.

— Ева, ты можешь приехать, это срочно, — раздался в микрофон голос сестры, только он был какой-то грустный и вялый.

Я сразу поняла, что-то случилось и, не раздумывая, побежала к мотоциклу. Я неслась по улицам города как сумасшедшая и даже пару раз проскочила на красный свет. Войдя в родительскую квартиру, я увидела Сашу, сидящую в кресле, и Коржика, матери как всегда не было дома, но это даже лучше.

— Что случилось? – спросила я, буквально влетев в квартиру. – Почему у тебя по телефону был такой голос? – обратилась я к Сашке.

— Моей терапии пришел конец, — упадническим голосом произнесла сестра.

— То есть конец? – не поняла я.

— А чего тут не понятного? Кожухова убили, а он был не только главным, но и лечащим врачом. Неделю назад я пришла на уколы, и медсестра заявила, что сегодня последний день бесплатного лечения. Я спросила, почему, а она мне объяснила это тем, что пришел новый врач, который негласно хочет делать на антиретровирусных препаратах деньги. Бизнесмен хренов, на чужих болячках себе состояние сколачивает. Я читала про свою терапию в Интернете и знаю, что она бесплатная, государство выделяет средства на покупку этих дорогих средств. Мне нельзя нарушать курс, если я начала, а он у меня уже нарушен, — и Саша заплакала.

Я была шокирована этой новостью, что врач за спиной у начальства творит беспредел и еще при этом наживается, вот тебе и «клятва Гиппократа».

— Сашуль, не переживай, я обязательно найду деньги, чтобы твоя терапия восстановилась.

Пока сестра плакала, я отвела в сторону Коржика.

— Ев, надо с этим что-то делать.

— Я уже знаю что, — кивнула я, — заменить врача.

— Но как ты этого добьешься, ты ничего не докажешь и где гарантии, что другой специалист не окажется таким же? – удивился Коржик.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Я могу за две недели сдать все выпускные экзамены, взять кредиты для Сашки и для мини-кондитерской.

— Коржик, две недели это слишком долго, у моей сестры прервано лечение и если его не возобновить, то болезнь станет прогрессировать.

— Я смотрю, у тебя есть план, — сказал Коржик, — я больше не знаю, чем еще можно помочь кроме кредита.

Я не слушала друга и спросила у сестры:

— Как зовут врача?

— Малецкий Максим Григорьевич, — всхлипывала Саша.

— Держись, Сашка, скоро у тебя будет новый доктор, — улыбнулась я, но ребята меня не поняли.

… Опера окружного УВД по Юго-Западу плотно сидели за компьютером, изучая базу данных владельцев «Harley-Davidson» в России. По стране их набралось не мало, но Сомова и его парней интересовали только мотоциклисты по Москве и области. Поиск сразу сократился почти вдвое, байки марки «Harley» имели в основном байкеры мужчины, а вот среди владельцев женского пола практически никого не было. Но группа Виталия Сомова обзванивала каждого, кого-то ребята вызывали прямо в управление с документами на мотоцикл, к кому-то ездили сами, некоторые уже продали своих «коней». Просматривая в очередной раз список владельцев «Harley-Davidson», Илья остановил свое внимание на бизнесмене Вершинине.

— Макс смотри, у автомобильного магната тоже есть «Harley». Интересно, как же я раньше не заметил этого?

— Да, ты что список ведь очень большой, невозможно учесть все сразу и объять необъятное.

— Как думаешь, стоит к нему ехать проверять? – немного замялся Илья.

— Конечно, нужно Илья Алексеевич, — встрял в их разговор Притула, — чем этот Вершинин отличается от других владельцев? Езжайте вместе с Максимом Юрьевичем.

— Тоже мне главнокомандующий нашелся, — пробурчал Максим, когда они вдвоем с Зубовым вышли из кабинета. – Пингвин мажорный.

— Ладно, Макс, погнали, — сказал Илья.

Опера взяли машину от управления и поехали в Красногорск, где жил Владислав Эдуардович. Пасека и Зубов быстро нашли дом Вершинина, он был достаточно большой, но огромных размеров была крытая теплая пристройка, в которой находились машины и мотоциклы редких марок и эти модели во всем мире были всего в нескольких экземплярах.

— Здравствуйте, мы из окружного УВД юго-запада Москвы, приехали к Владиславу Эдуардовичу, — произнес Максим в домофон охраннику. Через секунду калитка открылась. Ребята вошли во двор и направились к дому.

— Чтобы я так жил, — присвистнул Илья, глядя на большущую пристройку, сделанную в виде гаража.

В гостиной особняка их встречал сам Вершинин.

— Чему обязан московской полиции? – поинтересовался хозяин.

— Владислав Эдуардович, мы из окружного УВД юго-запада столицы. Я старший лейтенант Зубов, а это мой напарник – лейтенант Пасека, — представился Илья.

— Хм, ну и какова цель вашего визита?

— Мы расследуем убийство бизнесмена Кольцова, — стал вкратце объяснять Максим.

— Слышал о таком, — кивнул Вершинин.

— Так вот на видеозаписи с камер видно, как в поселок въехал мотоцикл марки «Harley-Davidson». Мы стали проверять всех владельцев такого байка, в списке оказалась и ваша фамилия, именно поэтому мы здесь. Вы можете нам показать свой «Harley»?

— Разумеется, — улыбнулся Владислав.

Выйдя на улицу, он нажал на пульт и входные рольставни открылись.

— А можно полюбопытствовать, кто был за рулем? – спросил Вершинин, пока они шли к мотоциклам.

— Известно только что это девушка. Лица мы не знаем.

— Вот они мои красавцы, моя гордость, — усмехнулся Владислав. – Смотрите, что вы хотели.

Опера вплотную подошли к «Harley-Davidson» и стали проводить осмотр. Но придраться было не к чему, сразу видно, этот мотоцикл никогда не ездил. Он весь блестел и шины не забиты землей. Максим смекнул, что надо бы их сфотографировать, ведь Степаныч обмолвился тогда про рисунок протекторов, да и для друга будет отличный экземпляр в его альбом.

— Владислав Эдуардович, а можно посмотреть документы на этот легендарный байк? – попросил Пасека и пока охранник ходил за ними, Макс продолжил: — где вы его приобрели?

— В Киеве, там проходила премьера юбилейной модели. За этого железного коня я выложил приличную сумму – 100 тысяч евро. Было что-то наподобие аукциона, их всего было несколько штук, сколько не помню.

Тут принесли документы на «Harley» и опера стали их изучать. В бумагах стояли дата и сумма покупки. Зубов вернул документы и сказал:

— Спасибо, что уделили нам время, Владислав Эдуардович. Извините за беспокойство. До свидания.

Вершинин проводил ребят Сомова до выхода из гаража и когда парни скрылись за калиткой, он зашел в дом и поднялся в кабинет. Открыв сейф, Владислав положил документы на байк, и с другой полки взял папку, где лежали бумаги на «Harley-Davidson», который был подарен Еве, и там же находилась бумага о покупке стилета «Пиковая дама». Вершинин вытащил фотографию Евы и, проведя по ней пальцем, улыбнулся и прошептал:

— Умница девочка, ты знаешь, что делаешь. Никто ни о чем не узнает. Твой байк нигде не зарегистрирован.

Илья и Максим вернулись в управление и отчитались о проделанной работе Сомову.

— Как съездили? – поинтересовался Виталий.

— Непродуктивно, — на выдохе ответил Илья, — к мотоциклу Вершинина не придраться. Стоит, блестит и колеса чистые.

— Но я сделал несколько кадров протекторов шин, сейчас хочу отнести Степанычу, чтобы он восстановил рисунок, должен совпасть, — и Максим взял свой мобильник.

— Вот черт, опять глухо, как в погребе, — ругнулся Виталий.

— А где этот самодовольный индюк? – спросил Зубов.

— В ГСУ уехал.

… После разговора с сестрой я все время думала про этого врача из центра по борьбе со СПИДом, надо бы с ним что-то делать, может, припугнуть, чтобы не борзел. Но пока что придется платить за препараты антиретровирусной терапии, иначе Сашке станет хуже. Дело с запугиванием дока я решила оставить на потом, а сейчас мне нужны фальшивые госномера на «Harley», но прежде заеду в банк, сниму деньги на лекарства сестре.

Дождавшись десяти вечера, я набрала номер, который мне дал автомеханик.

— Да, — раздался в трубке мужской голос.

— Здравствуйте, мне нужен Бомбей.

— Кто вам дал этот номер?

— Неважно, — ответила я, — мне нужны госномера, плачу приличные бабки. Человек, который вас посоветовал, заверил, что вы все сделаете в лучшем виде и быстро.

— Сколько? – спросили на том конце провода.

— Что сколько? – не поняла я.

— Сколько госномеров вам нужно?

— Три-четыре.

— Ладно, приезжайте через два дня, все будет готово, но сперва должен быть аванс. Штука зеленых сегодня и еще штука, когда приедете забирать.

— Куда подъехать и кому отдать бабки?

— Через час на Речном вокзале будет стоять белый мерин, отдадите бабло водителю, и он скажет, где забирать заказ.

— Номера должны быть на мотоцикл, — предупредила я, пока мужчина не положил трубку.

Я поехала на «Yamaha», мне не хотелось лишний раз светить «Harley-Davidson». На Речной вокзал я успела вовремя, там уже стоял белый «Мерседес». Окно со стороны водителя поехало вниз, когда я остановилась возле иномарки.

— Через два дня приедете на крытую автостоянку в Щелково, там отдадут номера, — сказал другой мужской голос, забирая деньги, лица мне не было видно.

После этого я заехала в банк и, сняв некоторую сумму, повернула в родительскую квартиру. Саша сидела во дворе, значит, мать кого-то притащила домой.

— Привет, — начала я, — ну, как ты?

— Средней паршивости, — грустно произнесла Саша. – Ты чего приехала? Уже поздно.

— Держи, это тебе на терапию, возобнови лечение, пока я буду искать для тебя нового врача. Какое-то время придется платить, нельзя же все пустить на самотек, ты должна получать необходимые лекарства. Здесь более чем достаточно, тебе надолго хватит.

— Ева, откуда у тебя столько денег? – удивилась сестра. – Ты так изменилась за последнее время.

— Пришлось, — кивнула я, — ты еще многого про меня не знаешь, Сашка. Ладно, я поеду, а то действительно поздно.

Прежде чем уехать, Саша обняла меня.

Два дня пролетели незаметно, и я поехала в Щелково забирать номера. Искать стоянку долго не пришлось. Как только я остановилась в помещении и сняла шлем, меня окружили пятеро парней.

— Ребят, вы чего? – спросила я. – Я прикатила за номерами и отдать вторую часть зелени. А вы меня вон как встречаете.

Тут откуда-то вышел еще один мужчина и отозвал своих ребят.

— Парни отбой, она вроде бы не из ментовских. Хотя, все равно стоит обыскать. Слон, давай, — приказал он одному бугаю.

— Ты своему псу приказываешь меня обыскать, а сам даже не представился, — спокойно сказала я, не давая парню, приблизиться ко мне.

— А ты смелая, раз согласилась приехать и речь у тебя поставленная, как будто ты под кем-то ходишь.

— Я сама по себе и хожу прямо, не люблю горбатую спину, шмонать меня не стоит, а то твой пес будет очень сильно скулить, впрочем, как и вся твоя свора, — смело ответила я. – Вот бабло и гони мой заказ.

— Окей, — и мужчина щелкнул пальцами, — отдайте этой цыпе ее цифры в рамочке.

Пока другой браток доставал номера, неназванный поинтересовался.

— Может, скажешь, как тебя зовут, пташка?

— Спасибо, что не мартышкой назвал. Зачем тебе мое имя?

— Я знаю всех своих клиентов поименно. Осталась только ты.

— Сначала ты представься, а потом я.

— Я – Бомбей, — и он уставился на меня.

— Ева, — назвалась я и, даже не поинтересовавшись, почему его так кличут, протянула тысячу долларов. Мне сразу же отдали номера.

— Ты врешь, — не поверил Бомбей.

— Ничуть, — обронила я через плечо, надевая шлем и заводя мотор.

— Был рад знакомству! – крикнул мне вслед Бомбей и негромко произнес: — Крутая пташка.

Так я приобрела фальшивые госномера на «Harley-Davidson», которых было четыре штуки. Теперь оставалось заняться врачом-торгашом.

… Войнов Михаил Александрович по кличке Война был очень авторитетным человеком в криминальном мире. В девятнадцать лет он загремел на «зону» за убийство четырех человек. Суд назначил ему двадцатилетний срок отбывания в колонии строго режима. Отсидев полный срок, Войнов вышел. На «зоне» его хотели «короновать», но не успели и вот сейчас Война готовился к «коронации» на воле.

С Михаилом жила Лера-Спица, в прошлом тоже бывшая заключенная, отсидевшая пять лет, за убийство пьяного соседа, которого заколола спицей, отсюда и пошло ее прозвище. Спица отличалась жестокостью, ей нравилось убивать людей, особенно тех, кто насолил ее новому возлюбленному. Лера всегда выглядела элегантно и стильно. Имея точеную фигуру и длинные стройные ноги, она носила приталенные мини-платья. На лице всегда был макияж, а на голове прическа «ракушка», романтичность и законченность образу придавала белая кудрявая прядь, которая эффектно свисала с левой стороны, по природе Лера была брюнеткой и чтобы выделяться, обесцвечивала прядь. Она всегда блюла свой имидж, и пока ее избранник принимал «гостей», Лера-Спица сидела в кресле и вязала предметы гардероба на заказ, но при малейшей необходимости она могла пронзить неугодного спицей. У нее был свой магазинчик на старом Арбате, где продавались только вязаные эксклюзивные вещи для настоящих модниц и потому бутик, так и назывался «Модница».

Войнов жил с Лерой в элитном районе столицы на Набережной, где у них была огромная трехуровневая квартира. Михаил ездил на «ХАММЕР», Лера – на «Ягуаре». Сегодня должна состояться «коронация», съедутся авторитеты Москвы и Подмосковья, и Война очень переживал, как пройдет сходка, которая назначена на десять вечера, на пустыре, после церемонии все должны были двинуть в ресторан Войны.

К десяти часам начали подъезжать крутые иномарки. Народу было очень много около тридцати человек. Вот остановился «мерин» Вермута, следом подкатил «Lexus» Клода, джип марки «Nissan» тоже был здесь, из него вышел Старый, самый почтенный «вор в законе», вместо себя Старый решил поставить Войну, который будет контролировать центральную часть столицы и еще три прилегающих округа. Криминальный мир делил Москву, словно пирог и за каждым вором числились свои районы и округа, кто-то же должен смотреть за «первой большой деревней».

— Ну, здорово, Война, — поздоровались трое авторитетов.

— Старый, как я рад тебя видеть, — приветствовал Война.

— Давно откинулся? – было первое, что спросил Старый.

— Полгода назад. Все это время обустраивал свой быт.

— Я смотрю, ты неплохо преуспел, харчевню открыл, сауны с русалками развел, нужных людей прикормил, «капусту», как в урожайный год рубишь и про братву на «зоне» не забываешь, пацаны там хорошо «греются».

— Ты прав Старый, братве фартово живется, я смотрящим хаты после себя Колю Кому оставил и хочу вытащить его.

— Зачем?

— Бригадир мне толковый нужен, а Кома парень конкретный, я за него ручаюсь.

— Если ты ему веришь, то и мы тоже.

— Война, я слышал, ты зазнобой обзавелся, — сказал Клод, — когда знакомить будешь?

— Я с Леркой живу, а она в представлении не нуждается.

— Твоя краля – Лера-Спица? – удивился Клод.

— Да.

— Мужик, — уважительно протянул Клод, — такая баба, как Спица, дорогого стоит.

— Кончайте свои базары про девиц, сейчас время «коронования», — произнес Старый.

Через пару минут в руках почетного «вора в законе» была корона, которая символизировала о том, что Война теперь коронованный и причастен к касте избранных, то есть «вор в законе».

— Война, наш сходняк провозглашает тебя коронованным. Отныне ты теперь почетный человек в «нашем» мире, хранитель общака. Живи по понятиям, брат и никогда не нарушай воровских законов, — закончил речь Старый, вся братва принялась дружно ликовать.

— А сейчас предлагаю отметить это событие в моем ресторане, — ответил Война.

Все расселись по крутым тачкам и двинули в город. Ресторан Войны находился в центре столицы, и в основном был рассчитан на криминальную братву, но иногда там собирались и местные толстосумы. Вечер был в самом разгаре, и Война подсел к Старому.

— У тебя ко мне «базар»?

— Да, — кивнул Война, и бросил взгляд на братков, — я хочу у тебя спросить, почему ты отказался от своего «звания»?

— Знаешь, Миш, не хотел тебя расстраивать, но у меня уже не те годы, не та хватка, что у тебя.

— Что-то я не въезжаю? Ты так говоришь, словно на тот свет собираешься.

— Так и есть, болею я, Миш, и, причем уже давно. Двенадцать лет назад врачи поставили мне диагноз – рак, да и мотор барахлит. Я не проживу долго, лекари сказали, что протяну еще от силы полгода, максимум год.

— Как же так Старый, ты ведь всю жизнь мне был как отец, в люди вывел, на «зоне» поддерживал, короновал.

— Это жизнь, Миша, это жизнь, — выдохнул Старый. – Отворачивается она от меня.

— Но я от тебя никогда не отвернусь, ты даже не должен сомневаться в этом.

— А я и не сомневаюсь, Война, ты далеко пойдешь.

— Я хочу взять тебя под свое крыло, плевать, что об этом подумает братва и сходняк.

— Не стоит, Миша, это не по понятиям, а ты ведь правильный пацан, вот правильным и оставайся. А я уже старик, свое пожил, в авторитетах походил, теперь пора бы хоть недолгое время на роскошной пенсии пожить, а то столько лямов накопилось. После смерти хочу, чтобы все мое бабло в общак перешло, проследи за этим. Да, и еще сыновья у меня есть, один на «зоне» за хулиганку сидит, скоро откинется, а второй киллером стал. Если надо кому-то мочилово устроить, ему звони. У меня к тебе просьба, присмотри за малым, когда откинется.

— Я тебя понял, Старый, все сделаю, — заверил Война.

Этим же вечером Войне в торжественной обстановке накололи сердце, пронзенное кинжалом, символизирующее «смерть за измену». А после «коронации» Война должен был выбрать еще татуировку, которую нужно наколоть в обязательном порядке, как бесспорное доказательство его посвящения. Через два дня к Войне приехал один из братков делать наколку. Был выбран парящий орел с короной над головой, как на груди у Степана Разина. Теперь Войнов считал себя главным, ведь в его «собственности» находились четыре округа. Надо продумать тактику, выбрать бригадиров, собрать надежных парней, одну «бригаду» обещал подогнать Старый, остается вытащить Кому, и до конца наладить дела.

… Георгий Степанович, медэксперт полностью восстановил рисунок протекторов шин и принес заключение Сомову.

— Виталь, мне удалось восстановить рисунок протекторов по фотографиям, которые сделал Максим. Они полностью совпадают.

— Спасибо, Степаныч, — кивнул Виталий.

Когда медэксперт ушел, Сомов поинтересовался у Ильи.

— Ну, как удалось найти владельца мотоцикла с видеозаписи?

— Нет, Виталь, все глухо. У всех «чистые» байки, кто, где их покупал, но такой модели, что на видео, ни у кого, кроме Вершинина нет. Документы мы с Максом смотрели, все нормально. Я даже звонил в Киев, где проходила премьера юбилейной модели, но организаторы дали такую же информацию, что и Вершинин.

— Вот черт, опять никакой зацепки, Звонарев взбесится. Он говорил, что его просили сверху, разобраться с убийством бывшего чиновника. А мне как всегда, сказать ему будет нечего.

— Слушайте, мы ведь забыли, что охранник Кольцова заметил на киллере кнут, стилет в ножнах и еще в него метнули нож, — подал идею Сергей Толокнов. – Может, стоит поискать в этих направлениях?

— Придется, у нас нет другого выхода, — выдохнули Зубов и Виталий.

— А вы знаете, я, кажется, придумал, как нам можно вычислить «ширяльщика», — улыбнулся Максим. – Несмотря на то, что он сменил жилье, мы все равно можем вычислить его по месту работы.

— А вдруг он там больше не работает? Уволился и всего делов, — предположил Зубов.

— Чего гадать? Надо съездить в клуб «Олимп» и спросить у дирекции, — не отступал Пасека. – Я могу заняться этим вопросом прямо сейчас, — и он схватил свою куртку.

— Вот и отлично. Макс бери Сергея, и дуйте в клуб, но только не спугните Крайнова. А я с Ильей буду искать через Интернет, кто занимается изготовлением метательных ножей, кнутов и стилетов. Да, и в наших базах покопаться стоит.

— А Притула чем займется?

— Его пока не будет в управлении какое-то время, ГСУ сейчас ведет одного авторитета и Роману Сергеевичу не до нас.

— Небольшая передышка, — подметил Максим, — лучше бы к нам прислали другого специалиста.

И опера занялись нераскрытыми делами. Пасека с Толокновым поехали вычислять Крайнова, а Сомов с Зубовым распечатали крупным планом фотографии искомых предметов и вышли во всемирную паутину.

Максим с Сергеем зашли в ночной клуб «Олимп» и, показав удостоверения, попросили охранника, чтобы он доложил о них руководству. Через две минуты полицейские были в кабинете директора, Ароновой Маргариты Николаевны, жены «вора в законе» Старого.

— Маргарита Николаевна? – уточнил Максим, раскрывая перед ней удостоверение.

— Да, чем обязана визиту таким гостям? – спросила Аронова и предложила сесть.

— Маргарита Николаевна, — начал Сергей, но директор остановила его: — Обращайтесь ко мне Марго.

— Не положено, — ответил Толокнов и продолжил, — Маргарита Николаевна у вас работает один официант, зовут Иван Крайнов, он студент.

— Да, вроде есть такой, — кивнула Аронова, — а что-то случилось?

— Ничего особенного, нам просто нужно задать ему пару вопросов. Он проходит свидетелем по одному делу, — соврал Пасека.

— Сейчас я вызову менеджера, и он уточнит, в какое время у Ивана начинается рабочий день. Леночка, зайди ко мне, — сказала Маргарита по сотовому.

Через минуту в кабинет вошла Елена.

— Лен, эти господа из полиции интересуются, когда у Ивана начинается рабочий день.

— Маргарита Николаевна, я уволила Крайнова за прогулы и на его место взяла новую девочку.

— И давно это было? – спросил Максим.

— Примерно три недели назад.

— Ясно, спасибо, — и опера ушли.

Уже на свежем воздухе Максим вынул сигарету и закурил.

— Максим Юрьевич, курение в общественном месте запрещено, — напомнил о новом законе Толокнов.

— Да, плевал я на него, — раздраженно ответил Пасека, — мне надо было сразу догадаться искать Крайнова здесь, в клубе, а не спустя три недели. Теперь эта сволочь в очередной раз успешно утекла. Где его искать?

— Можно посмотреть по сводкам происшествий в других округах, наверняка, где-то еще есть заявления от потерпевших, — подбодрил старшего коллегу Толокнов, чем навел его на мысль.

— А ты прав Сереж, сегодня же позвоню своим ребятам в округ и Илюху попрошу, сделать то же самое. Ладно, погнали обратно в управление.

А Сомов с Ильей распечатали фотографии с видеозаписи и, зайдя в Интернет, искали точно такие же экземпляры колющего оружия и кнут. Опера заходили на разные сайты, но в основном это были Интернет магазины.

— Черт, здесь одни магазины, вряд ли для преступлений киллер станет заказывать через Интернет «колку», нужны частники, — сказал Зубов.

— Да, их в Москве может быть не один десяток, — ответил Сомов. – Схожу к Степанычу, может, он чего подскажет или знает кого?

Как только за Виталием закрылась дверь, в кабинет вошли Максим с Сергеем.

— О-о-о, великие путешественники прибыли! – воскликнул Илья, но увидев их лица, все сразу понял. – И, по-видимому, паршиво прокатились.

— Не то слово, — зло произнес Максим, — он там больше не работает, Крайнова уволили за прогулы.

— Теперь он пересидит какое-то время и потом опять примется за старое, — догадался Зубов.

— Думаешь? – удивился Макс. – А мне почему-то так не кажется, Серега предложил просмотреть сводки по другим округам, были ли за последнее время новые заявы от терпил.

— А что можно попробовать, — одобрил идею Зубов.

И Макс с Ильей сели на телефоны. Сперва они позвонили в свои управления, потом в соседние округа. Через десять минут вернулся Сомов.

— Вы уже приехали, потом расскажете, как съездили. Мне тут Степаныч написал телефоны и адреса, где живут и работают мастера по изготовлению кнутов и ножей для метания. Надо проверить, может, хотя бы по одному из них появится зацепка. Макс, поедешь со мной, заодно информацией поделишься о Крайнове. А вы двое продолжайте искать в Интернете контакты других мастеров.

… Следствие по раскрытию убийства Кольцова шло полным ходом, опера направились по адресам, а я решила припугнуть врача, отбить у него всю охоту к наживе на несчастье других. Первым делом я опять двинула на «развалы» и приобрела диски, где был полный список жителей Москвы. Оставалось надеяться на удачу, что Малецкий Максим Григорьевич окажется в их числе. Покопавшись, мне удалось его найти, на диске была полная информация о нем. Выписав адрес, я выбежала на улицу, заскочила на «Yamaha» и надавила на газ. Сегодня я не Легенда, а обычный человек, который просто едет поговорить, но если разговора не получится, то последствия окажутся совершенно иными.

Малецкий жил недалеко от метро Семеновская на Щербаковской улице, это не так далеко от центра, а соответственно и от меня. Я позвонила в домофон, трубку сняла какая-то женщина, видимо, жена.

— Кто? – спросила она.

— Я к Максиму Григорьевичу.

— Его еще нет, может, ему что-нибудь передать?

— А когда он придет? – ответила я вопросом на вопрос.

— Поздно, вы не представились, кто вы, — но я уже отошла и села на качели.

Это был тихий маленький уютный дворик, и поэтому стало слышно, как жена Малецкого повесила трубку. Я стала ждать приезда дока, и когда на часах маленькая стрелка почти дошла до одиннадцати, во двор въехала «Митцубиси» и из нее вышел Малецкий. Я не раздумывая, тут же направилась к нему.

— Максим Григорьевич, — окликнула я его, чтобы он не успел войти в подъезд.

— Да, я вас слушаю, — обернулся доктор.

— У меня к вам разговор, — серьезно произнесла я.

— Так это вы несколько часов назад звонили в домофон? Жена меня предупредила. И о чем же вы хотели поговорить?

— О моей сестре Александре Левинс и о том, что вы занимаетесь продажей бесплатных препаратов для антиретровирусной терапии. Нехорошо наживаться на чужой болезни, на людских бедах.

— Вот только не надо взывать меня к жалости, милочка. Эти люди сами виноваты, что подцепили такой вирус.

— Я вам сказала, что низко делать бизнес на чужих болезнях. Никто не застрахован от СПИДа, тем более по телевизору передают, что в Москве появился «ширяльщик». Где гарантия, что кто-нибудь из ваших близких не встретиться с ним?

— К чему вы все это ведете? – не понимал Малецкий.

— Прекращайте, делать на препаратах деньги, док, иначе, все это может плохо закончиться. Сейчас люди вам платят и моя сестра тоже, но внезапно все может измениться.

Но после моей последней фразы, Малецкий рассмеялся мне прямо в лицо.

— Нет, вы только посмотрите, она мне будет указывать, как зарабатывать деньги. В настоящее время я для вашей сестры бог, в прямом смысле этого слова. Если вы и дальше станете приходить сюда, я подниму цену вдвое или втрое, а может, вообще перестану назначать ей лечение. Посмотрим, как вы тогда запоете и ничего ты мне не сделаешь, доказательств нет.

— Я вас предупредила, — и прежде чем уйти, я услышала, как Максим Григорьевич произнес:

— А я даже рад, что по столице бегает какой-то безумец со шприцом, именно он делает мне деньги. Своеобразный тандем в одни ворота, в мои ворота.

— Вы – чудовище, вы ничем не отличаетесь от «ширяльщика». Такому человеку, как вы не место в медицине и обществе. Вы не клятвенник Гиппократа, — и села на мотоцикл.

— Можно подумать, я один такой!!! – крикнул он мне вслед, когда я выезжала со двора.

… Пришел новый день и опера продолжали искать мастеров. По списку, написанному медэкспертом, Виталий и Максим быстро проехались, но результатов это никаких не дало. Ребята Сомова работали даже дома, копаясь в бывших делах и в своих компьютерах в Интернете. Зубову удалось найти информацию о том, что ножи для метания изготавливаются в рыцарских клубах и еще Илья выписал несколько адресов спецтиров, где учили метать ножи.

— Ты где смог все это нарыть? – удивился Виталий.

— В Интернете, — просто сказал Илья.

— Максим бери адреса тиров и дуй туда, а я съезжу в рыцарский клуб. Хоть какая-то надежда появилась.

Зубов не стал сидеть в управлении, а помчал в УВД Центрального округа, где его сослуживцы уже собрали для него папку с заявлениями. Толокнов объезжал районные отделения. Дело в том, что когда Илья и Максим обзванивали вчера свои управления внутренних дел и соседние, выяснилось, что «ширяльщик» стал более изобретательным и хитрым. Теперь он ездил по всей Москве в разных округах, ширяя представительниц женского пола в переходах метро и отбирая у них сумки. И вычислить его не представлялось никакой возможности, до сих пор не было описания. Уже к вечеру в новостях передавали, что жертв «Шприца» стало в разы больше и что московская полиция ничего не предпринимает. Власти призывают на помощь ФСБ, Следственный комитет и даже Интерпол, если нарушитель закона сбежит за границу, и объявили огромное вознаграждение за поимку «ширяльщика», в размере семи миллионов рублей.

— Слушайте, это же точно Крайнов, я в этом уверен, — говорил Пасека, — надо дать его фоторобот на телевидение. Глядишь, поймают и пусть проверяют его причастность вдоль и поперек.

— Максим, мы уже проверяли, на него ничего нет, сплошные предположения, а на них далеко не уедешь. Нужны веские доказательства, — сказал Сомов.

— Да, к черту доказательства, дать его фамилию, имя, отчество, фоторобот сделать и отдать на телик, — не отступал Пасека. – Если не он, то извиниться и все.

— Начальство это не одобрит, еще погон лишишься из-за своего предположения, Крайнов может заяву накатать, что без доказухи его взяли. Остается надеяться, что он засветит свое лицо на какой-нибудь камере или его кто-то опишет. Не может же он так вечно бегать? – успокоил Максима Сомов, но Пасека все равно был другого мнения.

… «Toyota» Corolla въехала во двор, когда уже стемнело, и остановилась возле дома. За рулем сидел мужчина лет сорока пяти и, вынув ключи из зажигания, открыл барсетку. В это время в стекло постучал парень. Как только мужчина опустил стекло, чтобы спросить, что ему надо, этот паренек чиркнул ему ножиком по горлу и, схватив сумку, убежал.

Егор Началов был заядлым трейсером, уже с двенадцати лет он занимался паркуром. Его родители образованные и интеллигентные люди, очень много работали. Мама преподавала в музыкальной школе класс фортепиано, готовила учеников к выступлениям и брала репетиторство. Папа – директор супермаркета. Учитывая, что родители были постоянно заняты работой, сын рос самостоятельным мальчиком. Однажды, отец учуял от одежды Егора запах сигаретного дыма и урезал карманные деньги. И парень быстро придумал выход из ситуации – воровство, неважно каким способом. Сегодня Егор проверил свой план, единственное плохо, что человек видит его лицо и соответственно сможет описать. Но Егор сообразил, ножичком по горлу и готово, а убежать не составит труда, было бы куда и с чем. И вот сейчас Началов выпотрошил барсетку мужчины, в портмоне оказалось десять тысяч рублей, и еще была банковская карточка. Порывшись по карманам сумки, Егор нашел пин-код к кредитке и улыбнулся:

— Спасибо, лысый козел, мне пока и этого хватит.

Разложив деньги по карманам, трейсер двинул к парням на площадку.

… Сомов приехал в рыцарский клуб и подошел к мастеру по изготовлению ножей для метания Феликсу.

— Здравствуйте, — поздоровался Виталий, — я майор Сомов Виталий Викторович старший оперуполномоченный по особо важным делам из окружного УВД по юго-западу, хочу задать вам пару вопросов, — и майор показал удостоверение.

— Здравствуйте, — кивнул Феликс, — присаживайтесь.

— Как вас зовут?

— Феликс.

— Хорошо, Феликс, скажите, у вас тут можно заказать ножи для метания?

— Разумеется, все ножи ручной работы и отличного качества. А что-то случилось?

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что полиция просто так к нам не пришла бы. Если только лицензия просрочена.

— А она у вас просрочена? – спросил Сомов.

— Нет.

— А кто обычно у вас заказывает ножи?

— Как правило, те, у кого есть деньги. Наши ножи стоят немало.

— А у вас есть список клиентов?

— Нет, он нам ни к чему, схема простая мы делаем ножи, люди платят. А для чего они им, что они ими будут делать, мы никогда не спрашиваем.

— И много у вас заказов?

— Очень много, для друзей скидки и быстрое выполнение заказа.

— А каких-то необычных или больших заказов вам не поступало?

— Нет, все как обычно.

— Понятно, — кивнул Виталий и произнес: — Ну, что ж не буду отвлекать вас от работы. До свидания.

— Подождите, — остановил майора Феликс, — я тут кое-что вспомнил, не знаю, поможет это вам чем-нибудь или нет? Но как-то ко мне пришла одна девушка и интересовалась мастером по кнутам. Я сказал, что у нас это не принято, но она очень настаивала и довольно прилично заплатила за номер телефона.

— Вы можете ее описать?

— Не думаю, уже время прошло, но одно могу сказать точно, что эта девушка очень эффектная и видная.

— Ну, раз она такая видная, неужели вы не сможете составить фоторобот?

— Нет, я запомнил ее в общем.

— Тогда дайте номер телефона кнутовщика, — попросил Сомов.

Феликс продиктовал и назвал его имя. Выйдя из рыцарского клуба, Виталий набрал, но на том конце провода ответили, что данный абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Но майора это не смутило, ведь он знал, что номер принадлежал Васе «Кнуту».

Сомов вернулся в управление, через какое-то время подтянулся и Пасека.

— Ну, как у тебя дела? – поинтересовался Виталий. – Узнал что-нибудь?

— Ни фига, никто ничего не рассказал, но я сфотографировал их список посетителей в журнале, сейчас загружу в комп, и посмотрим.

— А я пока пробью по нашим базам одного мужика.

Виталий быстро нашел данные о Васе «Кнуте» и выписал адрес. Потом подошел к своим парням и тоже стал проглядывать фамилии из списка.

— Подожди, верни обратно, — остановил майор Максима. – Прокрути повыше.

— Что? Кого-то узнал?

— Да, это же мой приятель Ярка Фирсов, а что это ты делаешь в этом списке? Смотрите без меня, — и Виталий вышел в коридор, чтобы позвонить своему другу.

— Да, — прозвучало на том конце провода.

— Привет Ярик, — поздоровался Сомов.

— Здорово.

— Что-то совсем не заходишь, не звонишь. Прямо пропал куда-то.

— Просто дел очень много накопилось.

— Давай вылезем в какой-нибудь бар, пивка попьем, погутарим, — предложил Виталий.

— Давай, — согласился Ярослав.

— Заезжай за мной в восемь, в боулинг махнем.

— Заметано, — и Ярик отключился.

Сомов вернулся в кабинет и щелкнул на свой телефон фамилию своего друга с монитора. К восьми вечера «Toyota» Ярослава уже стояла возле управления внутренних дел по юго-западу столицы. Виталий вышел и сел.

— Здорово, — и мужчины пожали друг другу руки. – Давай в боулинг-клуб, — и иномарка отъехала.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела? Как твоя девушка? – сразу спросил Сомов, когда они сидели за барной стойкой и пили пиво.

— Нормально у меня дела и с девушкой тоже все хорошо, правда, она занята постоянно, как собственно и я. Но мне кажется, ты неспроста интересуешься, — сразу догадался Ярослав, — я это еще днем понял, когда ты позвонил.

— Правильно, кажется, — кивнул Виталий и положил перед другом свой мобильник, на котором была его фамилия. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

— На экране моя фамилия или это просто однофамилец, — пожал плечами Ярик.

— Мы сейчас расследуем дело об убийстве Кольцова и один из моих ребят съездил в спецтир, где учат метать ножи. На видеозаписи с поселка «Жуковка» запечатлен такой кадр, как девушка на «Harley-Davidson» въезжает в поселок. И как потом выяснилось, она киллер, так вот охранник убитого Кольцова заметил на наемнице стилет в ножнах, кнут и нож для метания. И как я тебе уже сказал, один из моих ребят съездил сегодня в тир и смог сфотографировать журнал посетителей, в котором оказалась твоя фамилия.

— Виталь, ты в чем-то меня подозреваешь? – опешил Ярослав. – Меня нанял один бизнесмен, чтобы я научил его сына метать нож. Именно поэтому моя фамилия есть в том журнале.

— Ярик, ты меня прости, конечно, но мне придется проверить твои слова. Скажи, адрес и телефон этого бизнесмена.

Ярослав продиктовал.

— Никогда не думал, что ты станешь проверять меня.

— Яр, пойми, это надо для расследования, Звонареву раскрываемость нужна, он мне уже всю черепную коробку выел, что моя группа ничего не может раскрыть. На моих ребятах уже и так три преступления висят нераскрытыми, а тут еще убийство Кольцова. Мы хватаемся за каждую малейшую информацию, все по крупицам собираем, но как назло везде все глухо.

— Понимаю, — ответил Ярослав, — но этих можешь не проверять, не трать время, — и ушел.

… Выйдя из боулинг клуба, Ярик поехал ко мне. Я вышла из ванной, когда мне позвонила охрана.

— Ева Владимировна, к вам приехал мужчина.

— Кто?

— Ярослав.

— Пропустите его.

Через пять минут Ярослав стоял возле моей двери. Я открыла, на мне были короткий халатик и полотенце на голове.

— Привет, — сказала я. – Почему ты приехал?

— Я по делу.

— Проходи.

Ярик зашел и даже не снял куртку и ботинки.

— Ты для чего меня просила научить метать нож и рукопашке? – сразу перешел он в наступление. – Чтобы людей мочить?

— Ярослав ты чего?

— Ничего, у меня друг в полиции работает, и сегодня он мне такое порассказал. Где ключи?

— Какие?

— От «Harley», ты ведь на нем ездила в «Жуковку», чтобы убить Кольцова, камера тебя записала, — и Ярослав стал искать ключи.

— Ярослав, я никого не убивала, у меня нет никакого «Harley-Davidson». Я просила научить меня рукопашке, чтобы защищать себя, а что касается метания ножей, то это спортивный интерес и не более, — врала я. – Ты же знаешь, что я работаю в школе «Премиум» учителем французского языка, вне работы подрабатываю репетиторством. У меня кредит за квартиру на десять лет расписан, а ты рассказываешь про какие-то убийства. То, что я так одеваюсь и веду себя как мужик, еще ни о чем не говорит.

Ярославу удалось найти ключи только от «Yamaha».

— Ничего не понимаю, — растерянно произнес он. – Так это не ты, — более-менее успокоился Ярослав.

— Нет, — продолжала я врать и чтобы отвлечь его от этого разговора, развязала халат.

Ярослав ушел только под вечер абсолютно уверенный, что это не я. И только сейчас я подумала, хорошо что «Harley» стоит не на открытой парковке.

… После моего визита к Малецкому Сашкино лечение стало гораздо дороже. Максим Григорьевич, как и обещал, поднял стоимость препаратов вдвое, это отразилось и на остальных ВИЧ-инфицированных. Буквально через неделю мне позвонила сестра и предупредила:

— Ев, тех денег, что ты мне дала на оплату терапии, надолго не хватит. Цены резко подскочили. Этот Максим Григорьевич устроил настоящую обдираловку.

— Я поняла, не переживай Сашунь, я что-нибудь придумаю, — и повесила трубку.

Оставалось одно, убрать Малецкого, надо только проследить за ним, выяснить, чем он живет. Я приняла решение, взять две недели за свой счет, сославшись на семейные обстоятельства. Леднева подписала мое заявление, так как Борис Георгиевич был все еще на «больничном» листе. Спускаясь по лестнице, я столкнулась с химиком, Родионом Генриховичем.

— Я слышал у вас какие-то проблемы, Ева? – поинтересовался он.

— Да, пустяки, но все равно их нужно решить, — попыталась я отговориться, но Родион не отступал.

— Давайте, я вам помогу.

— Нет, не стоит, со своими проблемами я привыкла разбираться сама.

— Может, я все-таки что-нибудь сделаю для вас, например, приглашу сегодня в ресторан, чтобы поднять вам настроение?

— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулась я и сбежала по лестнице, не дав сказать ему слово.

… У Малецкого была отлаженная размеренная жизнь. После окончания медакадемии им. Сеченова он уехал в Петербург, где познакомился со своей будущей женой Светланой и, не мешкая, сделал ей предложение. Через год они вернулись в Москву, и Малецкий устроился в хоспис и работал там до тех пор, пока не убили Кожухова, потом его перевели в центр по профилактике и борьбе со СПИДом. В хосписе Максим Григорьевич тоже приторговывал дорогостоящими лекарствами и потихоньку стал обеспечивать себе безбедное существование. Об этом каким-то образом узнал Война, когда вышел на свободу. После «зоны» Войнов стал многих «крышевать», под ним «ходили» и влиятельные люди. Михаил Александрович периодически присылал к Малецкому своих парней, чтобы тот отдавал процент.

В первый же день я к шести утра поехала к центру по борьбе со СПИДом, следить за доком, мне не хотелось что-нибудь упустить. Сегодня я только выясняла обстановку, но завтра надо зайти внутрь. К восьми часам к лечебному учреждению подкатила «Митцубиси» и со стороны водителя вышел Малецкий с небольшим кейсом. Я дежурила весь день и ближе к вечеру возле центра остановился серебристый джип, из которого вылезли два братка и зашли в здание. Их не было примерно двадцать минут, когда они спускались к машине, я заметила у одного из них в руках какой-то пакет. Сразу стало ясно, что там деньги, выходит Малецкий уже отстегнул процент «крыше». Мне было интересно узнать, чьи это ребята, но ничего со временем выяснится. Джип уехал, а я осталась ждать, когда выйдет Максим Григорьевич. Мои ожидания продлились минут десять, врач с деловым видом подошел к своей иномарке и, сев за руль, надавил на газ, я двинула следом. Малецкий заехал в свой двор, и когда я остановила «Yamaha», то увидела, как Максим Григорьевич  скрылся в подъезде с кейсом. Значит, док хранит бабки дома. Немного поразмыслив, я завела мотор и повернула байк домой.

… Сомов приехал по адресу, где жил Вася «Кнут». У кнутовщика был гость, и они дружно цедили бутылку водки, запивая пивом и закусывая солеными огурцами. Виталий позвонил, дверь открыл пьяный хозяин квартиры и, увидев майора, промямлил:

— Товарищ майор, а мы себя тихо ведем и не буяним. Соседи вроде не жаловались.

— Кнут, у меня к тебе разговор будет, — сказал Сомов, проходя в квартиру.

— А ну, да, заходите, — все также промычал Вася, немного удивившись наглости полицейского.

— Василий, давай вспоминай, — начал Сомов, — у тебя недавно кто-нибудь покупал кнут?

— Ко мне много кто приходит, разве всех запомнишь? – пробубнил Вася и налил полный стакан водки. – Вы скажите конкретно.

— Это ты мне должен рассказать, кто твои клиенты и как они тебя находят?

— А на хрена мне всех надо помнить, я что бабка-рентген, которая лавку подпирает? Мне денег дали, кнут взяли и свалили, вот и вся схема. Как они меня находят? – и Вася пожал плечами, — а черт его знает. По цепочке наверно.

— Меня интересует только девушка, она ведь к тебе приходила?

— А да, гражданин начальник, вспомнил, приходило такое чудное мгновенье, бабки приличные заплатила, правда, кнут долго выбирала все носом воротила, а когда я ей две своих новых работы вынес, забрала без базара.

— Все два?

— Да, два кнута.

— А для чего они ей ты не спрашивал?

— Конечно, спрашивал, мне даже самому интересно стало, зачем такой юной особе два хороших крепких кнута?

— И что?

— Что-что, ничего вразумительного она мне не ответила, так отшутилась и все.

— Понятно, — вздохнул Виталий и напоследок спросил: — А как она выглядела? Описать сможешь?

— О-о-о, — пьяно протянул Василий, — выглядела она как с обложки, красивая чертовка.

— Ну, а конкретней.

— Вот такая, — и Кнут изобразил в воздухе стройную женскую фигуру, — там одни фары чего стоят. Да, хотел бы я попасть в аварию на такой бампер, — и хозяин квартиры вместе с приятелем пьяно рассмеялись.

— Алконавты,- махнул рукой Сомов и вышел из квартиры.

Вернувшись в управление, Виталий был очень недоволен ходом расследования, никаких доказательств и улик. Как только Сомов появился в кабинете, ребята сразу заметили его настроение и все поняли.

— Ничего не нарыл? – догадался Зубов.

— Как всегда, никто не может ее описать, только так в общем или в воздухе.

— Понятно, — кивнул Максим, — все не на фасад, а на буфера пялятся.

— Ага, именно так мне все и говорили, — выдохнул Виталий и стал рассуждать вслух, — ну, и что же мы имеем? Все наши походы в спецтиры и рыцарский клуб ничего не дали, мой приятель – Ярик сказал правду насчет того, что он обучал в этом тире сынка бизнесмена, я проверил. Поиски этого чертового «Harley-Davidson» тоже не увенчались успехом. Единственное, что мы знаем точно, так это то, что кнуты киллер приобрела у Васи «Кнута». А что со стилетом?

— Не могу ни чем порадовать, — ответил Пасека. – Я все просмотрел в Интернете, там куча сайтов, где его могли купить и, к сожалению, вычислить покупателя не получится. Стилет мог заказать кто угодно.

— И что получается, дело превращается в «висяк»? – вынес вердикт Илья.

— Пока еще сложно что-либо утверждать, — сказал Виталий, — мы ведь работаем.

… Когда настало новое утро, я опять поехала следить за Малецким. Я помнила, что вчера вечером Максим Григорьевич привез домой кейс с деньгами, и мне хотелось узнать, что он станет делать с ними дальше. И поэтому утренняя слежка началась с его двора. Я подъехала к половине седьмого и вовремя, Малецкий как раз вышел из подъезда и, бережно положив рядом с собой чемоданчик, завел «Митцубиси». Мне ничего не оставалось, как тронуться за ним. Ехали мы не очень долго, пока Максим Григорьевич не остановился возле банка «Столичный», куда он зашел вместе с кейсом. Его не было примерно двадцать минут, потом Малецкий двинул к центру по борьбе со СПИДом. Мне показался интересным тот факт, что док завез деньги именно в этот банк, хотя человек может положить свои сбережения в какой угодно банк. Так что мои думы и подозрения оказались беспочвенными.

Как только Малецкий скрылся за дверями ЛПУ, я сняла мотоциклетный шлем и последовала за ним в центр. В регистратуре мне пришлось соврать, что я на сдачу анализа крови. Регистратор объяснила, куда мне надо пройти. Я шла по коридору центра и искала дверь, на которой было написано «Малецкий Максим Григорьевич». Увидев надпись, я села немного подальше и для видимости заняла очередь в другой кабинет. В течение часа я наблюдала, как вели себя ВИЧ-инфицированные пациенты Малецкого. Перед тем как зайти на прием, практически все доставали небольшие пакеты, что в них находилось, не было видно, но я догадывалась, что там деньги за антиретровирусную терапию. Я просидела на стуле до обеда, за все это время к Малецкому пришло примерно около тридцати человек и это еще учесть, что рабочий день не закончился. Можно представить, сколько с одного дня Максим Григорьевич делал себе денег.

Пока я сидела, мимо меня прошел Крайнов и постучал в дверь, в руках этого парня тоже был пакет с деньгами, но к этому моменту я еще не знала, как выглядит «ширяльщик». Когда настало время обеда, я вышла на улицу и стала ждать окончания рабочего дня. К своей «Митцубиси» Малецкий вышел в восемь вечера и как вчера отправился домой с чемоданчиком, а утром опять перед работой заскочил в банк. Так я следила за врачом пять дней. В субботу мне позвонила Ирина и пригласила прокатиться на речном трамвайчике. Мы встретились на Набережной и спустились на прогулочный катер.

— Ты чего ушла тогда с автошколы и мне ничего не сказала? – немного обиженно произнесла Ира.

— Появилось одно неотложное дело, — сказала я.

— А вечером что не позвонила?

— Извини, закрутилась, да и если честно было не до этого, — призналась я.

Ирина заметила, как меня что-то мучает и поинтересовалась:

— У тебя какие-то проблемы?

— В наше время проблемы есть у каждого, — я сидела и не знала, рассказать все Ирине про сестру или нет. И поймала себя на мысли, что не надо.

— Если тебя что-то гложет, то выскажись, станет легче. Мне ты можешь доверять.

— Я не могу найти врача для подруги, — соврала я, заменив сестру на подругу.

— Какого врача?

— Да, понимаешь, там такая деликатная тема, — замялась я, подбирая нужные слова.

— Гинеколога что ли?

— Нет, так бы я сразу сказала, — отрицательно покачала я головой. – Мне нужен врач, который сможет работать в центре по профилактике и борьбе со СПИДом, — и посмотрела на реакцию подруги.

Ирина слегка удивилась, но тут же подметила:

— В новостях чуть ли не каждый день рассказывают про парня, который всех прохожих колет шприцом, журналисты даже так и прозвали его «Шприц». Я правильно понимаю, твоя подруга стала его жертвой?

— Ага, а врач, который сейчас работает в центре, заставляет платить за бесплатную терапию бешеные бабки. Именно поэтому я пытаюсь помочь подруге.

— Ничего себе, так это же незаконно. Почему твоя подруга не пойдет в полицию, не напишет заявление? – не понимала Ирина.

— Если бы было все так просто. Она решила для начала поговорить с ним, но разговора не получилось, врач рассмеялся ей в лицо и пригрозил, что если она еще раз попытается поднять эту тему, то он обратиться в полицию, — я все это говорила про себя, как ездила к Малецкому домой, но Ира об этом не знала. Видя лицо подруги, я произнесла: — Зря я тебя нагрузила своими проблемами, не бери в голову.

— Нет-нет, — успокоила она меня, — я думаю, чем тебе можно помочь и, кажется, знаю как. Не так давно у меня был заказ на оформление зала для свадебного банкета и составления букета невесты. И я слышала, как клиентка разговаривала по телефону.

— И что?

— А то, что она говорила, пусть твой сын приезжает из …, — и Ирина запнулась, — блин, забыла, какой городок, да это и неважно. Еще она сказала, что работы в Москве полно даже с такой узкой специальностью – врача инфекциониста.

— Инфекциониста? – переспросила я.

— Да, она так назвала.

— И что же он делает? Хотя в Интернете можно посмотреть, — тут же сообразила я.

— Клиентка заверила, что она с кем-то договорится в центре. Возможно, речь шла именно о центре по борьбе со СПИДом, — закончила Ирина.

— Слушай Ир, а ты не могла бы позвонить своей бывшей клиентке и спросить о ее знакомом инфекционисте? Приехал он в столицу или нет?

— Попробую, — кивнула Ирина.

Когда настал понедельник, я подъехала к восьми вечера к центру по борьбе со СПИДом и стала ждать выхода Малецкого. И пока ждала, мне позвонила Ира.

— Привет, не отвлекаю? – поздоровалась она.

— Нет.

— У меня для тебя хорошие новости, — весело произнесла Ирина. – Инфекционист уже приехал и на днях ему дадут ставку в том центре, где получает терапию твоя подруга. Скажи ей, пусть попробует перевестись к нему, его зовут Гнедов Евгений Александрович.

— Спасибо тебе Ир, — поблагодарила я подругу, — я тебе должна.

— Ничего не нужно, я же по-дружески, — но тут ее позвали, и она положила трубку.

Я была очень рада таким новостям и пришла к выводу, что Малецкого действительно надо убирать.

Как только я засунула мобильник в карман, из лечебного учреждения показался Максим Григорьевич и, сев за руль «Митцубиси», поехал не домой, а на северо-восток столицы в Бибирево, где остановился возле небольшого двухэтажного здания, на котором горела вывеска «Отдохни». Я не сразу поняла, что это была сауна, мне показалось, что это казино, потому что на входе стояли охранники, одетые в дорогие костюмы. Я не знала, кому принадлежала эта сауна, и вход для меня сюда был закрыт. Поэтому я надавила на газ и поехала домой, обдумывать план по ликвидации Малецкого.

… Здание с вывеской «Отдохни» было не просто сауной, а целым развлекательным комплексом для богатых «кошельков». Здесь были и бар-кинотеатр, и бильярдная, и VIP-зона для мужского «отдыха» с эротическим расслабляющим массажем, «мастерами» были на все готовые вертихвостки, и, конечно же, сауна с бассейнами. По правде говоря, комплекс был не двух, а трехэтажным. Нижний уровень находился под землей. С первого до третьего этажа шла винтовая лестница, окна заделаны черной плотной тканью, чтобы никто не знал, что здесь творится. Развлекательный комплекс «Отдохни» принадлежал Войне, сюда же приходила и вся братва. Никакие инстанции в этот комплекс не совались, потому что по бумагам он значился, как пустое складское помещение.

— А-а-а, Малец, ты уже прикатил, — заметил нового посетителя Война, сидя в баре. – Сегодня я добрый и делаю тебе скидку в 50%, можешь идти в любую зону. Пойло для тебя бесплатное, ты мне вместе с напарником отличный «надой» делаешь. Знать бы этого «Шприца», что к тебе «баранов» стадами гонит, я бы его блатным сделал, даже не смотря на то, что он творит.

— Война, я по ящику видел, что за его поимку семь лямов дают, а ты хочешь его пригреть? – вставился один из братков.

— Ну, вот если он на меня попрет, тогда и сдам или сам зарою.

Малецкий набрал в баре алкоголя и потащился на верхний этаж в зону мужского «отдыха», где выбрал девицу по имени Жанна.

… А я тем временем приготовила все для завтрашнего визита. Утром я позвонила Саше и сообщила ей о том, что у нее будет новый доктор.

— Не разбудила? – поинтересовалась я.

— Нет, я уже встала, — грустно ответила сестра.

— Звоню тебя обрадовать. Сашка у тебя на днях будет новый врач. Правда, здорово?

— Да, здорово, — просто сказала Саша.

— Ты что не рада? Я ведь тебе обещала?

— Почему не рада? Рада. Я переживаю, чтобы он не был таким же, как Малецкий, — объяснила Саша.

— Этот точно не будет, я тебе отвечаю, — и отключилась.

Когда настал долгожданный вечер, я оделась в черный комбинезон, натянула на руки перчатки, прикрепила свои оружия, застегнула замшевую куртку, повесила на одно плечо рюкзак, схватила ключи от «Harley» и побежала на крытую парковку. Оглядевшись, я вытащила из рюкзака фальшивый госномер и отвертку и принялась скручивать настоящую табличку и прикручивать другую. Покончив с этим делом, я взяла курс на Щербаковскую улицу, где жил Малецкий.

Заехав во двор, я сразу заметила, «Митцубиси» еще не было на своем привычном парковочном месте и, подойдя к подъездной двери, со всего маху дала по циферблату домофона ногой, от чего он сломался и магнит разблокировался. Я беспрепятственно вошла в подъезд и, поднявшись на этаж выше, стала ждать прихода Максима Григорьевича. Он приехал через полчаса, это я видела в окно, Малецкий вылез из машины с кейсом в руках и вошел в подъезд. Когда он уже был возле своей квартиры и нажал на кнопку звонка, я спустилась на один пролет и окликнула его через мотоциклетный шлем:

— Эй, док.

Мужчина обернулся, а я тем временем метнула в него нож, который угодил прямо в шею. Я услышала голос жены Малецкого:

— Максик, это ты? – спросила она и стала открывать замки.

Я пулей подлетела к Максиму Григорьевичу и, вытащив из шеи нож, вытерла его о рубашку убитого и, спрятав в плащ записку, встала за дверь.

Светлана выглянула на площадку и, увидев своего мужа лежащим на полу в луже крови, растерянно произнесла:

— Максик, ты чего?

В этот момент я вышла из своего укрытия и, поравнявшись с ней, приложила указательный палец к шлему.

— Тс-с-с.

И больше не говоря ни слова, схватила кейс и сбежала по лестнице. На весь подъезд раздался пронзительный Светин крик. Заехав на «Harley» в первый попавшийся пустой темный проулок, я слезла с байка и открыла чемоданчик. Там лежали деньги и какая-то тетрадь. Быстро сложив все в свой рюкзак, я проверила кейс и, убедившись, что в нем больше ничего нет, выбросила в мусорный бак.

… Сомов решил лечь спать пораньше, но как только он выключил ночник, раздался звонок по мобильнику.

— Виталь, ты не спишь? – послышался голос Зубова.

— Еще не успел. Что случилось?

— У нас убийство на Щербаковской улице.

— Это же другой конец города? – удивился Сомов.

— Да, — согласился Илья, — но убили еще одного врача, который работал в центре по профилактике и борьбе со СПИДом.

— И это дело решили отдать нам, так как мы расследуем убийство Кожухова? — догадался Виталий.

— Прямо в точку, — сказал Зубов, — мы с Максом уже на месте.

— Сейчас приеду.

Сомов жил недалеко от метро Фрунзенская и добрался до Семеновской только через полтора часа. Максим Григорьевич лежал на лестничной площадке в луже крови, из своих квартир высовывались соседи. Жене Малецкого вкололи успокоительное и сейчас она лежала на диване в гостиной.

— Ну и кто у нас на этот раз? – поинтересовался Сомов.

— Малецкий Максим Григорьевич, работал в центре по борьбе со СПИДом, его временно назначили вместо убитого Кожухова, — вкратце объяснил Пасека. – Степаныч говорит, что его убили ножом, метнули вон оттуда, — и Максим показал на верхнюю ступеньку следующего лестничного марша.

— Степаныч, что еще скажешь? – спросил Виталий у медэксперта.

— Однозначно могу сказать одно, что убил его тот же самый киллер, я нашел у него в плаще такую же записку, которая была на теле Кольцова. Текст одинаковый: «Теперь это честный человек».

— Понятно, — кивнул Виталий и тут же задал вопрос ребятам: — За что его убили?

— Светлана Игоревна, жена Малецкого, говорит, что у мужа был при себе кейс, но убийца, прежде чем уйти забрал его.

— И что было в кейсе?

— Она сказала, что в дела мужа никогда не лезла, вроде какие-то бумаги по работе.

— Как выглядел убийца? Она описание дала?

— Все так быстро произошло, но Светлана успела заметить, что это была женщина в черной замшевой куртке, в черных брюках, на голове мотоциклетный шлем.

— Женщина в черном, — выдохнул Сомов, — но нам это ничего не дает.

— Кстати, Степаныч, отпечатки или какие-нибудь улики есть?

— Так же как и в тот раз Виталь никаких следов.

— Камеры в подъезде есть?

— Нет, домофон сломан, видимо, по нему ударили ногой или чем-то тяжелым, — подметил Илья.

— Серега сейчас в управлении ищет информацию на этого Малецкого, — вставил Пасека.

— Ладно, парни, едем в УВД, — сказал Сомов.

— А хитро придумала эта девица мочить людей не стволом, а ножом и стилетом. Их можно купить, где угодно, — озвучил свои мысли Максим.

В управлении Толокнов уже распечатал информацию об убитом Малецком. Опера прочитали, и Сомов вынес вердикт:

— Надо бы съездить в этот центр и пообщаться с сотрудниками и пациентами, что они могут рассказать о своем коллеге и лечащем враче?

— Слушайте, я тут вот о чем подумал, — произнес Пасека, — держу пари это не наемница.

— Почему ты так решил? – удивились парни.

— Смотрите, когда кто-то делает заказ киллеру, то просят только убрать ненужный объект, а в нашем случае убийца оставляет еще и записки с одинаковым текстом, значит, она работает не по заказу.

— Максим, а может заказчик, таким образом, хочет запутать следствие? Ты об этом не думал? Никто не станет убивать людей просто так, — заметил Виталий.

— Макс, вот съездим в центр, выясним побольше о Малецком и тогда уже можно будет, проверить твою теорию и сказать заказное это убийство или нет, — ответил Зубов.

— Я думаю, эта девушка сама по себе и, видимо, считает, что убивает этих людей за совершение ими каких-то деяний. Кольцова убили за то, что он сбил людей на остановке во Владыкино, да еще протащил несколько метров мужчину, который в последствие скончался. Выходит, что Малецкий по ее мнению тоже заслужил смерть, только нам пока не понятно за что. Бьюсь об заклад, что будут еще убийства, — закончил Пасека.

— Это ты сейчас так не смешно пошутил? – спросил Зубов.

— По поводу? – не понял его Максим.

— По поводу того, что будут еще убийства.

— Илюх, я ничего не утверждаю, просто мысли вслух.

— Интересная у тебя теория насчет киллера, — ухмыльнулся Виталий, — если все то, что ты сказал, окажется правдой, то получается эта девушка убивает по справедливости, прямо как народный мститель, неуловимый мститель.

— Виталь, ну ты-то должен понимать, что неуловимых не бывает, — подметил Илья.

— Ребят не забывайте, в какое время мы живем, — напомнил Сомов.

Утром Зубов с Толокновым поехали в центр по борьбе со СПИДом, общаться с медперсоналом и пациентами.

Илья попросил заместителя главного врача собрать всех медиков в конференц-зале, а Сергей отправился в процедурный кабинет и стал разговаривать с ВИЧ-инфицированными.

… Война сидел в своем кабинете на Набережной и просматривал какие-то бумаги, как по телевизору стали показывать выпуск новостей, который начали с убийства Малецкого. Война сразу же оторвался от документов и прибавил звук.

— Вчера вечером в районе девяти вечера в подъезде своего дома был убит временно исполняющий обязанности главного врача московского городского центра профилактики и борьбы со СПИДом Малецкий Максим Григорьевич. Киллер подстерегал его возле квартиры и метнул нож. Напомним, что это не первое убийство, три недели назад во дворе своего загородного дома в поселке «Жуковка» был убит заместитель мэра города Москвы по вопросам транспорта и дорожно-транспортной инфраструктуры Кольцов Денис Валерьевич. В СМИ просочилась информация, что эти два убийства ничего не объединяет кроме одинаковых записок, которые были найдены на телах жертв. Повторимся, что киллер – женщина.

Война выключил телевизор и, схватившись за мобильник, набрал Старого.

— Здорово Старый, — произнес Войнов. – «Базар» есть.

— Подъезжай ко мне, Вадик шашлык делает.

Михаил быстро примчался в загородный дом Старого.

— О чем помелом мести будешь? – тут же спросил Старый, сидя в плетеном кресле и с бокалом дорогого коньяка.

— Старый, вчера одну мою дойную корову замочили, которая мне очень приличные бабки приносила. Сейчас по ящику новости передавали, оказывается Кольцо тот же киллер завалил. Получается, кто-то убирает моих «баранов» стадо сокращается.

— А от меня ты что хочешь? Я ведь отошел от дел после твоего «коронования», сам шевели извилинами, а я тебе могу только «бригаду» подогнать, как и обещал.

— Я хочу найти киллера.

— И в чем дело? Отдавай приказ своим церберам, что б след брали, мне, что ль тебя учить? Чего сюда приперся?

— Ты же сам приглашал на шашлык, — напомнил Война.

— Вот это другое дело, — усмехнулся Старый.

… Дома я внимательно изучила тетрадь Малецкого, в которой он вел список пациентов, оплачивающих свое лечение спецпрепаратами. Нумерация была закончена на цифре 52, и возле каждой фамилии написана сумма, у всех она была разной и варьировалась в пределах от 5 до 15 тысяч долларов. Моя сестра находилась под номером 28 и возле нее стояла сумма в 12 тысяч долларов. Кейс был наполнен деньгами разного эквивалента. Я приняла решение вернуть эти деньги всем пациентам из списка и себе ничего не оставлять. Надо только будет выписать их адреса из диска с «развала», этим я прозанималась весь вечер. У меня оставалось еще шесть дней до выхода на работу, и все эти дни я собиралась развозить деньги.

… К обеду ребята из группы Сомова вернулись обратно в управление и отчитались.

— Слушай Макс, ты не поверишь, но, по-моему, насчет киллера и убийства Малецкого ты оказался прав. Максим Григорьевич нагло наживался на своих пациентах, обдирал их как липку, всем назначал разные цены, хотя по закону лекарства, предназначенные для антиретровирусной терапии бесплатные.

— Получается наш киллер справедливый человек, — заметил Сергей.

— Это не оправдание для убийства, — строго ответил Сомов.

— Знаешь Виталь, а как еще поступать отчаявшемуся человеку, — произнес Пасека.

— То есть ты хочешь сказать, что ты на стороне этой девушки? – удивился Виталий.

— Я этого не говорил, она просто действует по справедливости, когда все только думают и представляют, как и что сделать с обидчиком.

— Выходит, она настоящая охотница, — усмехнулся Зубов.

— Точно подметил, — кивнул Максим.

— Для нас парни она всего лишь убийца и мы должны действовать по закону, — сказал Сомов.

… Через два дня по столице прокатилась новость, в Москве кто-то убивает владельцев машин разных марок и забирает все ценные вещи. Фоторобота нет, но некоторые очевидцы утверждали, что это парень от 15 до 20 лет, одетый в рваные джинсы, куртку с капюшоном коричневого цвета, на голове бейсбольная кепка, одетая задом наперед. Убийца вооружен ножом и занимается паркуром.

Я слушала новости и собиралась накладывать на глаза лепестки роз, как в дверь позвонили. Прежде чем открыть, я глянула в глазок, на лестничной площадке стоял Вершинин с букетом роз и очередной бутылкой вина.

— Добрый вечер, Ева, — поздоровался он, когда я открыла дверь. – Можно войти?

— Проходите.

Вершинин не разуваясь, зашел в комнату и стал осматриваться.

— Вы что-то хотели? – поинтересовалась я, не понимая причину его визита.

— Ко мне приходила полиция, — начал Владислав, — спрашивали про юбилейную модель «Harley-Davidson», видимо, они ищут человека, который приезжал к Кольцову, на видеозаписи с поселка все видно.

— И что? Разве в России кроме меня больше ни у кого нет такой модели?

— В России только один человек официально имеет Screaming Eagle Dyna Anniversary. Это я.

— Но у меня тоже мотоцикл такой модели.

— Да, вам повезло Ева, что я его нигде не оформлял, — и Вершинин изучающе посмотрел на меня. – Ведь это вы тогда ездили в «Жуковку» и убили Кольцова.

Я, молча, стояла и думала, что сказать.

— Я вас не сдал Ева и не сдам.

Владислав подошел ко мне со спины и попытался дотронуться до меня, но его прикосновения я так и не почувствовала.

— Теперь я вам должна, Владислав Эдуардович, — спокойно произнесла я. – Я могу заплатить вам за ваше молчание.

— Я не сомневаюсь, что вы сможете мне заплатить, но не нужно.

— Тогда что вы хотите? – и я повернулась к нему.

Вершинин улыбнулся и загадочно сказал:

— Я еще пока не знаю, но мне нравится, когда человек ходит в должниках, — с этими словами он направился к выходу и уже в дверях добавил: — У вас получилась шикарная квартира.

… Егор Началов все больше и больше входил во вкус своего «дела». За две недели он смог накопить 60 тысяч рублей и штуку баксов. Парни, с которыми он проводил время в паркуре, постоянно удивлялись, откуда у Егора появилось столько денег, хотя Началов никогда им об этом не говорил, его выдавало то, что он делился со всеми куревом, пивом и занимал деньги.

— Слышь Нач, ты чего это бабками разжился? – спрашивали парни.

— Нет, все как обычно батя дает, — отнекивался Егор.

Ребята переглядывались, но когда Егор произносил такую фразу, как правило, никто больше вопросов не задавал.

На днях Егор занимался один на площадке, как к нему подошли трое здоровых парней.

— Это ты Егор? – спросил один из них.

— А что надо? – тут же насторожился подросток.

— Разговор к тебе есть. Видишь точилу?

— Ну?

— В ней сидит человек, который и хочет с тобой побазарить.

— Вообще-то мне некогда, — и Егор взял свой рюкзак и направился к выходу с площадки.

— Идешь дальше мочить? Слушай Нач, ты разве не хочешь жить спокойно?

После этих слов паренек остановился, и какое-то время стоял неподвижно, видимо, обдумывая дальнейшие действия.

— Ведите на «базар», — согласился Егор.

Когда он оказался в крутой иномарке, то там сидел мужчина средних лет, одетый в свитер и джинсы, на первый взгляд он мало чем отличался от тех парней, что разговаривали с Егором.

— Здрасьте, — поздоровался Началов, ничуть не смущаясь.

— Это тебя Начом кличут? – поинтересовался незнакомец.

— Да, а вы кто?

— Я – Пуля, меня прислал один очень уважаемый и авторитетный человек.

— А вы типа бригадир? – усмехнулся Егор.

— Разбираешься, — кивнул Пуля. – Так вот раз ты такой разборчивый, то должен просекать, что просто так мочилово устраивать нельзя. Думаешь, ты один такой умный и больше никто не просечет, чем ты занимаешься в свободное время? Знаем мы, что ты полосуешь всех и «барсы» тыришь.

— В смысле?

— Ты должен проценты, раз «работаешь» на «земле» авторитетного человека.

— Вы что банк, чтобы вам проценты платить? Я у вас кредит не брал, — смело ответил Началов.

— Не зарывайся юморист, — вспылил Пуля, — а не то я тебя заживо закопаю.

— Причем тут закопаете, если вы представились Пулей? – продолжал дерзить парень.

— Ты смотри мелкозавр, я ведь могу и пулю тебе прямо сейчас промеж глаз засадить. Борзый, как я погляжу. Но я ушел от темы, если ты не станешь отстегивать процент, то мы сдадим тебя полиции или сделаем с тобой такое, что никто никогда тебя не опознает. Ты вроде ушлый малый, зачем тебе такой исход? Зачем жизнь свою портить? Раз умеешь бабло загребать, то умей и делиться, других «греть». Давай все, что у тебя есть с собой.

— А если не отдам?

— Я сам обшмонаю.

Егор расстегнул рюкзак и отдал двадцать тысяч рублей.

— Не многовато ли для карманных денег?

— И не такое сшибал, — пробубнил Началов.

— Хороший ты парень Нач, — улыбнулся Пуля, — каждую неделю я буду ждать от тебя по 50 штук деревянными. И не думай, что от меня и от моих ребят можно скрыться, если ты просрочишь хотя бы на день, то будешь платить в два раза больше. Выметайся.

Как только Егор вылез из машины, она тут же газанула. Он смотрел вслед иномарке и злился, что Пуля оставил его без бабок, да еще тариф установил. Но с другой стороны хорошо, теперь у него есть «крыша», которую со временем трейсер собирался кинуть.

Этим же вечером Началов хотел зашибить себе побольше денег, и потому искал тачку по приличнее. Сегодня ему повезло, во дворах Ленинского проспекта остановился джип «Гранд Чероки» и из него вышел представительный мужчина в дорогом плаще и с кейсом в руках. Недолго думая, Егор подошел к нему и похлопал по плечу, когда мужчина обернулся, парень чиркнул ножиком по шее и вырвал из рук чемоданчик. Потом стоял и смотрел, как мужчина захлебывался кровью. На все это ушло три минуты, Егор наклонился и проверил пульс, которого уже не было. Не осматриваясь по сторонам, трейсер двинул на тихую улочку. Пробежав два квартала, Началов взвесил в руке кейс, так как он был довольно тяжелый. Вытащив все тот же нож, он поковырялся в замке и открыл чемоданчик, который был набит деньгами. Егор тут же закрыл крышку и спустился в метро. Через пятнадцать минут электропоезд домчал его до станции Пролетарская, где на Велозаводской улице жили Началовы. Поднявшись в квартиру, Егор проскользнул в свою комнату незамеченным. Отца еще не было дома, а мать занималась уроком музыки с очередным учеником.

Егор вывалил деньги на кровать и, взяв одну пачку, просмотрел. Она состояла из стодолларовых купюр. Парень начал считать пачки, их оказалось ровно шестьдесят штук. Егор тут же прикинул в уме, сколько это и пришел к выводу, что в кейсе находится 600 000 долларов.

— Ни фига себе бабла, — усмехнулся Началов и стал думать, куда бы их спрятать.

— Егор, ты дома? – раздался мамин голос, и дверь в комнату открылась.

Сын еле успел задвинуть кейс под кровать, а деньги накрыть одеялом.

— Я не слышала, как ты пришел, — сказала мама.

— Не стал беспокоить, ты вся была в музыке, — отпарировал Егор.

Мать уже давно научилась не замечать подколы сына.

— Скоро будем ужинать.

— Я не буду, я занят, — и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Как только за матерью закрылась дверь, Егор лихорадочно принялся складывать баксы обратно в чемоданчик. Дома хранить такую сумму нельзя, родители все равно найдут, и будет скандал. И потому Началов решил спрятать деньги на чердаке. Вход на крышу всегда был закрыт, но Егор уже давно умел открывать замок своим ножом. И вот сейчас парень без особого труда оказался на чердаке. Совсем недавно он заметил, что на одной стене хорошо отходят кирпичи и, отковыряв несколько, можно было положить туда кейс и обратно заложить его кирпичами. Такой тайник никто никогда не найдет, бабок теперь надолго хватит, если ими распоряжаться по уму.

… Зубов уже собирался уходить домой, Сомов сидел за компьютером и усиленно пытался найти новую информацию о владельцах «Harley-Davidson».

— Пока, — попрощался Илья, Виталий кивнул.

Когда Илья проходил мимо дежурного, тот остановил его.

— Илья Алексеевич, на Ленинском проспекте труп. Звонарев приказал, чтобы вы с Виталием Викторовичем выехали.

— Слушай Паш, ты как всегда вовремя, а, — устало произнес Зубов. – Кого замочили?

— Нотариуса.

— Нотариуса? – удивился Илья и направился обратно в кабинет. – Виталь, на Ленинском проспекте труп нотариуса.

— Это что-то новенькое, — ответил Сомов, отвлекаясь от монитора. – Ладно, погнали, тем более что это наш район.

Опера добрались до места убийства за пятнадцать минут, где уже был Притула.

— Добрый вечер Роман Сергеевич, — с издевкой поздоровался Зубов.

— Здравия желаю Главному следственному управлению, — поздоровался Виталий.

— Здравствуйте Виталий Викторович, — сказал Роман и тут же подметил, — долго добираетесь.

— Кого убили?

— Нотариуса, Бражника Илью Ивановича.

— Вы его знаете? – поинтересовался Виталий.

— Да, мы уже несколько месяцев вели его. У нас были данные, что он работал на Войнова Михаила Александровича, авторитет по кличке Война откинулся больше полгода назад, его недавно «короновали».

— А что же вы тогда не брали нотариуса? – удивился Илья.

— У нас не было достаточно доказательств его причастности к делам Войнова.

— Получается, ГСУ ведет Войнова? – уточнил Сомов у Притулы.

— Да.

— И кто убил нотариуса? И главное зачем? – спросил Виталий.

— Мы это сейчас выясняем, — объяснил Роман, — во дворе развешены видеокамеры, мои коллеги изымают записи. Я рад, что этим делом будет заниматься ваша группа Виталий Викторович, — совершенно неожиданно произнес Притула.

— Роман Сергеевич, это наша работа и наш район, — просто сказал Виталий.

— Рома, записи у нас, — раздался голос еще одного следака из ГСУ.

— Виталий Викторович, вы со своим напарником тоже можете посмотреть запись, — предложил Притула.

И все опера залезли в «ГАЗЕЛЬ», где стали изучать видео. На записи было видно, как джип «Гранд Чероки» въезжает во двор и нотариус выходит из машины с кейсом в руках. В этот момент к нему сзади подходит какой-то парень, одетый в рваные джинсы и коричневую куртку с капюшоном, достает нож и, похлопав по плечу, чиркает по горлу лезвием. Потом хватает кейс и убегает.

— К нам в управление приходила ориентировка на этого парня, фоторобота нет, только описание в чем он одет. Этот паренек режет всем водителям глотки и забирает их сумки, — начал Сомов.

— Получается, опять этот трейсер, — вставился Зубов.

— Откуда вы знаете, что он трейсер? – спросили следователи ГСУ.

— Некоторые очевидцы утверждают, что видели, как он убегал после содеянного, а так бегают люди, занимающиеся паркуром, — закончил Виталий.

— И вы до сих пор не вычислили, кто это? – удивился Притула.

— А как можно вычислить трейсеров? У них много мест для тренировок, — сказал Зубов.

— Кстати, что было в кейсе? Вы случаем не знаете? – и Виталий перевел разговор на нотариуса.

— Мы подозреваем, что деньги, — произнес Роман.

— Которые предназначались Войнову, — догадался Сомов.

— А что это за деньги? – спросил Илья.

— Неизвестно, мы проверяли бумаги, договора, сделки, но к ним не подкопаешься, там все чисто и законно.

— Знаешь, что Роман Сергеевич, — кивнул Сомов, не обращая внимания на то, что он обратился к Притуле на «ты», — давай-ка ты мне все расскажешь, введешь, так сказать в курс дела.

… Уже утром Война знал об убийстве нотариуса Бражника.

— Черт!!! – орал Войнов на своих ребят. – Кто?! Кто это сделал?!

— Война, мы не знаем, — отвечали парни.

— Это не ответ!!! – еще больше взбесился Войнов. – Я больше никогда не должен слышать «мы не знаем». Понятно?!

— Понятно, — кивнули парни.

— Прошерстите все районы города, прознайте, чем дышит полиция, поднимите на уши всех бомжей, проституток, шпану, но найдите мне того, кто убил Брагу.

Михаил Александрович распалялся из-за того, что теперь все придется начинать заново, искать нового нотариуса, который бы мог обставлять все законно, сводить его с Карпом и вводить в курс дела. И еще к тому же увели кейс с шестьюстами тысячами долларов, конечно, для Войны это была не сумма, но дело принципа, тем более что эти бабки предназначались ему.

— Миш, тебе надо быть более спокойным и на все события смотреть проще, — по-своему успокаивала Лера.

— Лер, какое там спокойствие, мои парни меня уже достали, ничего не хотят делать, только бабки зашибать, видимо, пора все-таки заказывать аттракцион «Божья рука».

— Зачем тебе «Божья рука», твои суды могла бы вершить я, — промяукала Спица и обняла Войну за спину.

… На следующий день, когда Егор пришел на площадку к друзьям по паркуру, Сашка предупредил его:

— Привет Нач, тебя искали какие-то парни.

— Сколько их было?

— Двое.

— Что они хотели?

— Не знаю, они просто про тебя спрашивали, когда ты здесь появляешься.

— Ясно, слушай Сашок, если эти быки опять придут, ты им скажи, что ты меня не видел и где я понятия не имеешь. Понял?

— Понял. А что случилось?

— Эта длинная история и тебе лучше про нее не знать. А за то, что ты меня не сдашь, держи, — и Егор протянул другу триста баксов, — а это отдашь остальным, чтобы тоже молчали, — и Егор дал еще несколько стодолларовых купюр. – Все я погнал, — и с этими словами Началов перепрыгнул через кусты и убежал.

Вбежав в свой подъезд, он поднялся в квартиру и, взяв кое-какие вещи, двинул на чердак, где разобрал кирпичную кладку и вытащил кейс. Здесь же Егор проверил свой паспорт и принял решение снять квартиру, тем более деньги это вполне позволяли.

На остановочном павильоне Егор увидел объявление о съеме однокомнатной квартиры недалеко от метро Водный стадион на Кронштадском бульваре и, не раздумывая, набрал телефон хозяина. Обо всем договорившись, «беженец» двинул по адресу. Через час Егор был на месте и стал обсуждать с хозяином оплату.

— Вы студент? – спросил мужчина лет сорока с залысиной в нелепом костюме в «клетку».

— Да, — кивнул Егор.

Прохаживаясь по маленькой квартирке, Началов заметил, как мужчина подозрительно смотрит на него.

— Вас что-то смущает?

— Нет, — отрицательно покачал головой хозяин. – Можно ваш паспорт?

— Конечно, только у меня есть копия, устроит?

— Вполне.

Пока Егор доставал из рюкзака копию документа, мужчина произнес:

— Вы знаете, вы так похожи под описание одного молодого человека, который режет всех по горлу ножом.

— Да, и чем же? – поинтересовался Егор, протягивая ему копию, и неслышно за спиной открыл перочинный нож.

— Одеждой.

— Да, мало ли таких шмоток как на мне. Сейчас пол-Москвы так ходит, — заметил трейсер.

— Вы правы, — кивнул мужчина и уже хотел уходить, как вдруг сказал: — Для студента у вас почему-то мало вещей. В этом кейсе много не возьмешь.

— Не хочу показаться грубым, но вам, не все ли равно? – и Егор протянул деньги за месяц. – Здесь 500$, как и договаривались.

— Все правильно, — и хозяин, взяв деньги, молча, удалился.

— Вот баран занудный, — пробубнил Егор и стал искать место, куда можно спрятать кейс.

… Притула все рассказал Виталию и Илье про нотариуса Бражника. Оказывается, Война еще, будучи на «зоне» вышел на Илью Ивановича. И послал своих ребят, чтобы те обработали его и свели с Карпом. Посулив огромные гонорары и покрывание от полиции, Бражник согласился и даже заявил, что давно хотел «работать» в паре с Карпенко, так как знает о том, чем он живет. Илья Иванович быстро вошел в курс дела и сработался с Карпом. Четыре года они проворачивали аферы с исчезновением людей и присваивания их квартир. Карпенко обеспечивал исчезновение, а Бражнику оставалось обставить документы так, чтобы комар носа не подточил. Все удавалось до вчерашнего вечера, пока обычный трейсер не нарушил годами отлаженную систему, убив нотариуса. Сомова удивляло, что раз ГСУ знало обо всех этих аферах и кто их делает, почему не брали подельников? Притула отвечал, что не было никаких веских доказательств, следствие не могло доказать, что Бражник Илья Иванович, нотариус с большим стажем и опытом работы и заслуженный врач России Карпенко Юрий Петрович причастны по делу об исчезновении людей и присвоении их жилого имущества Войнову.

Вся эта история Притулы показалась Сомову какой-то запутанной и на удивление знакомой. Виталий в этот же день сгонял в архив и поднял все дела, похожие на то, что рассказал Рома. Виталий позвонил Пасеке, чтобы он тоже подъехал. Сомов взял дела из архива под свою ответственность. Виталий с Максом привезли в управление более двадцати папок. И все вместе сели просматривать дела. Здесь были папки и сорокапятилетней давности, когда такими аферами занимался Старшов Дмитрий Арсеньевич, по кличке Старый. До и после Старого были еще такие же предприимчивые люди.

… Пока опера разбирались в папках многолетней давности и выстраивали цепочку событий, Война усиленно искал другого нотариуса и того, кто полосонул Бражника.

— Слушай Пуля, найди мне того отморозка, что Брагу замочил, — просил Война своего нового бригадира, которого прислал Старый.

— Есть тут у меня на примете один трейсер, я недавно с ним побазарил и еженедельный тариф установил в 50 штук деревянных, а он куда-то смылся.

— Бражника на Ленинском проспекте пришили, а там камеры стоят, надо бы записи нарыть и посмотреть этого «полосуна».

— Видео уже в полиции, даже ГСУ подключилось, — проинформировал Пуля.

— Черт, опять ГСУшники за меня взялись, раньше они Старого вели, а теперь меня пасут. Пуля, сделай все возможное брат, но найди мне эту запись, хоть из-под земли достань. Да, и этого бегуна ко мне приведи.

— Хорошо Война, все сделаю, — заверил Пуля.

Как только бригадир ушел, к Войне заглянул Тихон, правая рука. У Тихона была безупречная репутация незаменимого помощника, он все и всегда делал без лишней возни, в общем, по-тихому, отсюда и пошло его погоняло – Тихон.

— Война, у меня для тебя отличная новость, мои орлы нотариуса нашли.

— Кто?

— Климов Олег Павлович, за шесть лет работы сколотил себе дом на Рублевке, квартиру в Сочи и два счета по семь лямов каждый.

— Беспроигрышная кандидатура, — кивнул Война, — раз человек имеет такое состояние, то сразу видно, что оно нажито нечестным трудом. Приводи, будем вводить его в курс наших дел и позвони Карпу, — и прежде чем бесшумно удалиться, Тихон произнес:

— Там уже твой аттракцион привезли, куда его?

— Пускай сюда заносят, я хочу посмотреть.

… А я вышла на работу в «Премиум», срок моего заявления кончился, так же как и закончился «больничный» лист у Бориса Георгиевича. Я столкнулась с директором на лестнице и сразу же обратила внимание на его лицо. Когда произошел взрыв, у Ладоги обгорела левая часть лица, шея и рука. Если приглядеться, то еще немного был виден след от ожога на виске и щеке, который переходил на шею, но в целом на Бориса Георгиевича было уже не страшно смотреть, ожоговый след был практически не заметен.

Мы поравнялись и поздоровались, и к моему удивлению Ладога помнил, как меня зовут.

— Ева Владимировна, зайдите ко мне, — и мне ничего не оставалось делать, как пойти за ним.

Уже в кабинете Борис Георгиевич стал интересоваться моими делами не только рабочими, но и личными, точнее семейными, так как в заявлении я написала, что прошу предоставить мне две недели без содержания по семейным обстоятельствам.

— Ева Владимировна, у вас все хорошо? – поинтересовался директор.

— Да, все нормально, спасибо, — кивнула я. – А почему вы спрашиваете?

— Ну, вы же писали заявление, — напомнил Борис Георгиевич.

— Писала, — согласилась я.

— Я здесь наблюдал за вами и смотрю, вы приезжаете на работу на мотоцикле, — вдруг сменил тему разговора Ладога.

— А что в этом такого? – не понимала я. – Для мегаполиса мотоцикл отличный вариант, никаких стояний в пробках, высокая маневренность.

— Да-да, конечно, — и мой начальник улыбнулся.

— Борис Георгиевич, вы должны понимать, что на работе это никак не может отразиться, — добавила я.

Но было видно, что директора что-то мучает и он хочет что-то сказать, но вот что мне было не понятно. И только Ладога надумал произнести очередную фразу, как во дворе школы прогремел взрыв и повалили клубы черного дыма. Я и Борис Георгиевич подскочили к окнам, горел один из микроавтобусов, на котором в школу привозили детей, слава богу, что в салоне никого не было, так что никто не пострадал.

Мы с директором вышли в коридор, в «Премиуме» царила настоящая суматоха, все ученики выбегали из классов на улицу, но их обратно загоняли преподаватели, опасаясь новой взрывной волны. Ладога стал звонить охране и выяснять причину взрыва. Охранники растерянно отвечали, что никто мимо их поста не проходил. Были вызваны пожарные, медики и полиция. Все три службы и журналисты прибыли в «Премиум» за считанные минуты и каждые занялись своим делом.

Я думала, что опять приедет старший оперуполномоченный Сомов, но приехали совершенно другие опера из районного отделения полиции. Полицейские стали опрашивать весь педагогический состав, учеников, охранников и дирекцию. Когда настала очередь водителей микроавтобусов, то Василий Геннадьевич вспомнил, как его просил подвезти до школы один молодой человек, сославшись на то, что он хотел бы переговорить с директором по поводу устройства в «Премиум» своей сестры. Естественно Василий Геннадьевич согласился подбросить паренька, но прибыв на место, пассажир куда-то испарился. После рассказа водителя сразу стало ясно, кто минер.

Меня быстро опросили, и тут я спохватилась, что оставила в кабинете директора свой месячный учебный план и вернулась. Борис Георгиевич перебирал на столе какие-то бумаги и некоторые убирал в большую кожаную папку, с которой приходил на работу. Рядом с ним на столе лежала та самая записная книжка, что оставил убитый Мечников.

— Ева Владимировна, вы что-то хотели? – удивился и даже немного испугался Ладога, не ожидая увидеть именно меня.

— Я забыла свой учебный план на месяц, — машинально ответила я. – А что вы делаете?

— Собираю кое-какие бумаги, я ухожу в незапланированный отпуск.

— Этот взрыв произошел из-за вас. Да? – сразу догадалась я.

— Да, — прошептал Борис Георгиевич, — это последнее предупреждение.

— Чье предупреждение? – не понимала я.

— Вам лучше этого не знать.

— Так этот блокнот у вас, — произнесла я, — вот из-за чего весь сыр бор. Почему вы не отдадите блокнот полиции?

— Юра просил, чтобы он оставался у меня, иначе его везде заберут даже в полиции.

— Да, скажите вы, кто заберет?

— Это ужасные люди, владеть такой информацией не безопасно.

— Из-за этой записной книжки уже пострадали невинные люди, в их числе и ваша дочь, также как сегодня чуть не пострадали дети. Что там написано?

— Домой мне нельзя, — сказал директор, игнорируя мой вопрос, — надо уезжать заграницу.

— Вас и там найдут. Вам нужно укромное место.

— Вы хотите предложить мне помощь? – удивился Ладога.

— Правильно понимаете, — кивнула я. – Мне нужно кое-кому позвонить.

— А вы не такая простая, какой кажетесь на первый взгляд, Ева Владимировна, — неожиданно подметил Борис Георгиевич. – Вас нельзя назвать обычным учителем французского языка.

Я пропустила его слова мимо ушей и вышла на минутку в коридор, чтобы сделать звонок, но вот к кому обратиться за помощью, я пока, честно говоря, не знала и потому стала просматривать телефонную книгу в мобильнике. К себе домой я не хотела, тем более я веду свои расследования, о которых никто понятия не имеет. К матери нельзя, у нее вечный проходной двор, да к тому же там живет моя сестра Саша. Ярослав работал в СОБРе, к нему соваться тоже нет смысла, и он все-таки, как ни как имеет отношение к полиции. Свою подругу Иру мне тоже не хотелось подставлять и просить ее пристроить совершенно незнакомого ей человека. И тут я наткнулась на телефон Коржика и решила позвонить ему.

— Привет Коржик, — поздоровалась я.

— О, Ева, давно не виделись, — сказал Коржик и продолжил: — Саша такая довольная, у нее теперь новый врач и лечение абсолютно бесплатное, а Малецкого кто-то убил.

— Да, я слышала об этом в новостях, — и аккуратно перевела разговор на нужную мне тему, — слушай Коржик, ты не мог бы мне помочь?

— А что такое?

— Здесь такая история, впрочем, сам все узнаешь в новостях.

— Ева, я не всегда смотрю телевизор, тем более что я взял кредит и уже прикупил кое-какое оборудование для своей мини-кондитерской. Заказы уже поступают. И что же должны передать в новостях?

— Буквально полтора часа назад на площадке школы «Премиум» произошел взрыв, который был предупреждением для директора. Я хочу его спрятать и поэтому звоню, потому что у тебя никто искать не станет.

— Ева, а я и мой бизнес не пострадаем?

— Исключено, более подробно я тебе потом как-нибудь расскажу. Ну, так как приютишь?

— А он нормальный этот директор? Никаких сюрпризов отчебучивать не будет?

— Что ты, ему сейчас спрятаться надо и пересидеть, а так он мировой мужик, тихий, спокойный.

— Хорошо приезжайте, адрес ты мой знаешь, — и Коржик повесил трубку.

Я вернулась обратно в кабинет директора с хорошими новостями.

— Борис Георгиевич, я договорилась со своим другом, он вас приютит.

Ладога уже был готов, и последней засунул записную книжку Мечникова во внутренний карман своего пиджака. Мы вышли из здания школы через запасной выход, где за кустами сирени в заборе была калитка, которой пользовались в крайних случаях, сегодня был именно такой. Борис Георгиевич хотел поехать к Коржику на своей машине или же попросить полицейских, но я сказала, что это опасно и повела его в сторону метро.

Коржик жил в Раменках на Мичуринском проспекте. Раньше Коржик обитал на третьем этаже в однокомнатной квартире, но из-за своей кондитерской спустился на первый этаж, поменявшись с мужчиной, у которого была трехкомнатная. Коржик сделал хозяину хорошую доплату и принялся переделывать часть квартиры под кондитерскую и устанавливать оборудование. Также он получил разрешение на то, чтобы прорубить ход на улицу и сделать крыльцо. Теперь оставалось придумать название и заказать вывеску.

Мы добирались очень долго, не смотря на то, что поехали на метро, тем более от метрополитена еще пришлось идти минут пятнадцать. Было видно, что Борису Георгиевичу это не нравилось, но у него не было другого выхода. Когда мы позвонили в домофон, то он не выдержал и произнес:

— Здесь меня точно никто не найдет.

Я немного посидела у своего друга и осмотрелась, как идет переделка. Коржик угостил нас чизкейком и выделил Ладоге отдельную комнату.

— Борис Георгиевич, вы пока располагайтесь, если что-то нужно из средств личной гигиены или еще что-нибудь я куплю, — предупредил Коржик, прекрасно понимая, что моему начальнику лишний раз на улице светиться не стоит. Потом Коржик повернулся ко мне и улыбнулся:

— А этот мужик вроде действительно нормальный, посмотрим, как я с ним уживусь.

— Коржик, все будет хорошо, Борис Георгиевич не доставит тебе лишних проблем.

— Ты меня вроде как успокоила.

Я глянула на часы, уже было почти четыре часа, и поднялась с барного стула.

— Ладно, я пойду, а то мне еще больше полутора часов добираться обратно до школы, у меня там байк остался, да и домой уже ехать надо.

Я попрощалась с Коржиком и Борисом Георгиевичем и, выйдя на улицу, взяла курс на метро.

… Пуля собрал своих ребят и поехал на ту площадку, где обычно занимались трейсеры. На турнике разминались двое парней, один стоял рядом. Пуля подошел к нему и спросил:

— Ты знаешь, где Егор?

— А вы кто такие, чтобы я вам отвечал? – не растерялся подросток.

— Слушай малый, тебя ведь пока по-хорошему спрашивают, — выдержанно ответил Пуля.

— Не знаю я, где Егор.

— А если я тебе дам сотню баксов? – предложил Пуля и вытащил обещанную оплату.

— Ха, — усмехнулся паренек, — видали суммы и побольше, я ведь не только до ста считать умею.

— Ладно, я заплачу тебе в десять раз больше, когда ты скажешь, где Нач.

— Э-э-э нет, дядя, так дело не пойдет, я тебе выложу все, а ты мне не дашь ничего, — рисовался юнец, двое его друзей ржали, сидя на перекладинах.

— Ах ты, торгаш сопливый, поедешь со мной, будешь сам слово перед уважаемым человеком держать, — и с этими словами ребята Пули схватили трейсера и потащили в машину. Двое мальчишек соскочили с турника и пытались освободить друга, но у них ничего не получилось. Двое здоровяков запихнули пацаненка в джип, и иномарка тут же рванула с места.

Пока машина мчалась на Набережную к Войне, Пуля держал парня и поучал:

— Довыпендривался бизнесмен хренов, впредь будешь ученым, пока дают, бери и слово говори. По-хорошему ведь бабки предлагал, но вам соплякам вечно все мало, и откуда вы такие дельцы беретесь.

Через полчаса джип остановился возле подъезда и Пуля сам лично потащил трейсера к Войне. Михаил Александрович сидел возле камина и читал газету, рядом с ним в кресле как обычно расположилась Лера и вязала вечернюю сумочку.

Пуля завел мальчишку в комнату, недалеко стояло что-то накрытое большим покрывалом, и это что-то было довольно высокое.

— Война, я тут к тебе одного осведомителя привел, хотел на месте все выяснить, но как видишь, не получилось. Пришлось мальца на прогулку взять.

Трейсер вырывался, но не кричал. Войнов неспешно поднялся со своего места и подошел к парню.

— Тебе известно для чего тебя сюда привезли?

Парень молчал.

— Если ты не будешь отвечать, когда я тебя спрашиваю, я прикажу тебя избить кнутом, — Война намеренно пугал мальца, чтобы тот начал говорить. – Ну, так что? Ты знаешь, зачем тебя привезли ко мне?

— Этот бизон спрашивал про Нача. Но я понятия не имею, где он.

— Как ты меня назвал шпендя? – вспылил Пуля.

— Тихо! – прикрикнул Война. – Так дело не пойдет. Как тебя зовут мальчик?

— Саша, — назвался трейсер.

— О-о-о, Александр очень хорошее имя, так звали моего отца, то есть ты должен быть бойцом, защитником. И как я посмотрю, имя соответствует его обладателю, ты пытаешься защитить своего друга и это похвально, но только не в моем случае, ты сейчас сам все поймешь. Кстати, меня зовут Михаил Александрович. Мои орлы вчера притащили копию одной видеозаписи, на которой есть какой-то шустрый малый, он вроде бы из ваших, как вас там?

— Трейсеров, — подсказал Пуля.

— Вот-вот трейсеров, мне нужно, чтобы ты посмотрел и сказал кто это. Как просто, правда?

Когда включили запись, Саша посмотрел ее и сразу узнал Егора, но сознаваться в том, что на экране действительно его друг парень не захотел, тем более он дал ему слово, что не сдаст его, да и если быть честным Саша не знал, где сейчас Началов. И как только видео закончилось, трейсера стали трясти, кто был на записи.

— Я не знаю!!! – кричал Саша.

— Ты же врешь, — смотрел на него Война, — разве тебе родители не говорили, что вранье плохо заканчивается?

— Но я, правда, не знаю!!!

— Не ве-рю, — по слогам ответил Война.

— Почему ты не сознаешься, что это Нач? Себе же хуже делаешь, — вставился Пуля. – Это же ведь его прикид.

Но парень кричал и пытался вырваться. Тогда Война пошел на хитрый ход.

— Послушай Саша, мне на днях привезли один аттракцион, который я назвал «Божья рука». Правда, я пока еще не видел его в деле, но думаю опробовать его сейчас на тебе, — и Войнов подошел к предмету, завешенному простыней. – Аттракционы любишь? – парень молчал, даже не кивал. – Правильно делаешь, что не киваешь, потому что такой аттракцион никому не понравится, — и с этими словами Михаил сдернул покрывало, под которым оказалась настоящая гильотина.

Все кто находился в комнате онемели от увиденного, Михаил наблюдал за реакцией присутствующих.

— Доставить мне ее доставили, но я понятия не имею в рабочем она состоянии или нет. Кирза, сходи на кухню и возьми капусту, желательно покрупнее.

Один из братков нырнул на кухню и через несколько секунд вернулся оттуда с большой белокочанной капустой и отдал ее Войне.

— Ну что ж сейчас проверим, — и он сам впихнул вилок в выем, где должна была быть голова казненного и отвязал веревку, которая держала косое мощное и очень острое лезвие. Через долю секунды капуста была перерублена пополам. – Смотри-ка, работает, — улыбнулся Войнов.

Эта процедура произвела на Сашу большое впечатление, и от страха он обмочился.

— У-у-у, — произнес Война, глядя на лужицу, — ты мне испортил дорогой паркет, приятель. Так ты расскажешь, где прячется твой дружбан?

— Я скажу то, что знаю, — дрожащим еле слышным голосом ответил Саша.

— Валяй, я жду, — грозно произнес Михаил.

— Я видел Нача три дня назад, он приходил на площадку, дал мне триста баксов и для пацанов столько же, чтобы мы никому ничего не говорили про него. Я понял, что дома он жить не будет, видимо, свалить куда-то собирался. Он не обмолвился куда. Это все, что я знаю. Если хотите, я могу назвать его домашний адрес, но его уже там наверняка нет.

— Кто его родители?

— Мать – учитель музыки, а отец – директор супермаркета.

— Какого супермаркета?

— Недалеко от их дома, в «Гастрономе» на Велозаводской.

— Вот и молодец, — улыбнулся Война, — видишь, как быстро, а мог и сам изначально поделиться этой информацией и был бы свободен, сюда бы не катался.

Войнов отвел в сторону Пулю и прошептал:

— Отвези мальца на ту же площадку, где взял и бабла ему немного дай. А потом дуй со своими ребятами в магаз к папаше этого долбанного трейсера, привези сюда, только предупреди своих псов, чтоб не метелили его, — а уже громче произнес: — Всего тебе хорошего Саня, ты настоящий боец.

… Ребята Сомова вместе с Романом Притулой изучали дела многолетней давности, выстраивая единую цепочку событий, и все это время опера практически жили на работе. Они подняли все папки, которые касались бывшего «законника» Старого. Он тоже нашел двух подельников, которые бы отлично проворачивали все его заказы, те же самые преступления тянулись еще с 1967 года, на какое-то время все затихло, но с 1988 механизм был запущен снова. Виталий обратил внимание, что именно в этом году сел Войнов Михаил Александрович, по кличке Война и еще Сомов подозревал, что эти аферы не прекращались никогда, просто их хорошо обставляли и надежно покрывали. Квартиры отбирались у разной категории граждан, здесь были и одинокие люди, в том числе пенсионеры, и иностранцы, получившие российское гражданство, и молодожены, и даже многодетные семьи, правда, таких случаев было только два. И вот сегодня Притула принес еще несколько папок, новых дел. По материалам проходили совершеннолетние детдомовцы, которым государство предоставляло жилье. За последние два года пропало больше пятнадцати человек и это, по словам Ромы пока такая цифра известна следствию, но возможно жертв гораздо больше.

— Вы только посмотрите, сколько убийств совершено, — сказал Максим, отрываясь от материалов дел.

— И заметь, сколько нам пришлось перелопатить, чтобы разобраться с преступлениями прошлого столетия и нашего времени, — подметил Илья. – Это целая цепочка, точнее, целая серия, многолетняя серия. И все связано.

— Все потерпевшие жили в разных частях города, и это было на руку преступникам, видимо, таким образом, они хотели запутать следствие, ведь были задействованы все отделения полиции. Но безупречных убийств и афер не бывает, всегда кто-нибудь из напарников на чем-то прокалывается, — рассуждал вслух Сомов.

— Виталий Викторович, вы правы, — кивнул Рома.

— Не переживайте Роман Сергеевич, наша группа поможет коллегам из Главного следственного управления, — без издевки ответил Пасека.

В этот момент Сомову позвонила жена Ладоги.

— Виталий Викторович, это Анастасия Юрьевна.

— Да, здравствуйте, слушаю вас.

— Виталий Викторович, Бори нет дома и мобильный не отвечает. С ним что-то случилось, я чувствую.

— Почему вы так решили?

— А вы разве еще не видели новости? – удивилась Анастасия Юрьевна.

— Нет, — немного смущенно ответил Сомов. – Сейчас минутку, — и, заслонив микрофон, Виталий обратился к Пасеке, — Макс, включи телик и найди новости.

Когда все было сделано, опера стали смотреть выпуск.

— Сегодня в двенадцать дня по московскому времени во дворе частной школы «Премиум» произошел взрыв одного из микроавтобусов, перевозивший учеников. На момент взрыва в салоне никого не было, пострадавших нет. Со слов водителя, когда он собирал детей на остановочных пунктах в микроавтобус зашел молодой человек и попросил подвезти его до школы, сославшись на то, что ему нужно переговорить с директором. Оказавшись на территории учебного заведения пассажира уже не было в салоне. Как утверждает следствие, минером является этот молодой человек. Если кто-либо обладает информацией по поводу взрыва на площадке школы «Премиум» просьба позвонить по телефонам, которые вы видите на экране или 02.

Виталий прослушал выпуск, не выключая мобильник, на том конце провода были слышны плач и всхлипывания Анастасии Юрьевны.

— Вы посмотрели новости? – сквозь слезы спросила она.

— Да, — коротко произнес Сомов.

— Где мой муж? Что с ним? Я тут уже с ума схожу, — причитала жена Ладоги.

— Анастасия Юрьевна, прежде надо успокоиться, как известно, слезами горю не поможешь. Я обещаю вам, что возьму это дело под свой личный контроль и найду Бориса Георгиевича. Выпейте успокоительного и ложитесь спать. До свидания, я буду держать вас в курсе, — и Виталий отключился.

— Ну, и где же ты собираешься искать Ладогу? – поинтересовался Илья, прекрасно понимая, что затеял Сомов. – И самое главное когда? Мы же сейчас разбираем дела многолетней давности и исчезновение детдомовцев.

— Слушайте ребят, я понимаю, что лишняя голова вам не помешает, но давайте как-нибудь без меня. У меня уже давно этот Ладога на примете, а точнее, эта записная книжка, которая наверняка у него. Думаю этот взрыв еще одно предупреждение и скорее всего последнее.

Сомов взял со стола папку, проверил мобильный и снял с вешалки куртку.

— Виталь, ты куда? Уже десять часов. Не поздновато ли для визита к жене Ладоги?

— Я не к ней, а на место взрыва, хочу сам лично осмотреть там все, — и с этими словами Виталий ушел.

— Сразу видно, он полностью отдает себя работе и людям, которым помогает, — заметил Притула.

— Это ты, верно, подметил, Роман Сергеевич, Виталя готов сутками в этом кабинете жить, — сказал Пасека. – Мы точно такие же и доверяем, друг другу во всем, именно поэтому нас собрали в одну группу и ты с нами, — и Максим ничуть не смутился, когда обратился к Притуле на «ты».

— Ладно, давайте работать, у нас еще много папок, — вернул своих коллег к делам Зубов.

… А этим временем к Войне приехал новый нотариус Климов Олег Павлович. Тихон проводил гостя к хозяину и поставил на стол перед беседой бутылку дорогого рома и различную нарезку.

— Здравствуйте, — поздоровался Климов и протянул руку Войнову.

— Здорово, — и Михаил ударил нотариуса по руке, словно давая «пять». — Приземляйся, горло промочи, мотор заправь, а то у нас с тобой будет серьезный «базар», — Война специально так разговаривал с Климовым, давая понять, что он авторитетный и уважаемый человек.

— Михаил Александрович, я не совсем понял, зачем ко мне приходили ваши люди, — осторожничал нотариус.

— Да, ладно пургу нести, мои парни все про тебя узнали. Чем ты на черную икру зарабатываешь, про все твое нечестно нажитое добро, счета по семь лямов каждый. Но я хочу предложить тебе сделку, от которой ты будешь зашибать бешеное бабло и жить фартово.

— Очень интересно, — насторожился Олег Павлович, — и эта сделка далеко незаконная?

— У тебя отличная башка, значит, по дыне уже получать не будешь, тебе останется только грамотно обставить бумаги, сейчас ведь не для, кого не секрет, что закон двоякий. Для обычного быдла суровые законы, а для нас, на ком все держится и кто не попадается в «волчьи» капканы – лояльно-формальные. Ты должен понимать, что честный крендель меня не интересует, потому что, во-первых, сдаст зараза и, во-вторых, в наше время «честняк» существует для того, чтобы его подставлять, а с тобой Клим я хочу долго симбиозить.

— Я готов обдумать ваше предложение, если вы подробнее расскажете, в чем заключается моя «работа», и каким будет мой гонорар?

— Лямами я тебя не обижу, но ты станешь работать в паре. И чтобы ты наладил знакомство и сотрудничество, я приглашаю тебя прямо сейчас в одно «мужское» место.

— В какое? – немного испуганно произнес Климов.

— Сам все увидишь, поехали.

И Война повез нотариуса на северо-восток столицы в Бибирево в свой развлекательный комплекс «Отдохни». Там было полно посетителей-завсегдатаев и, спустившись на нижний подземный этаж, Война завел Климова в сауну, где уже в простынях сидели Карпенко и Полянский. За едва прикрытой дверью, ведущей в бассейн с прохладной водой, доносились девчачьи голоса.

— Что братцы отдыхаете и русалок моих купаете? – по-дружески поинтересовался Войнов.

— О-о-о, Война, мы думали, ты сегодня так и не прикатишь, — улыбнулся Карпенко, отпивая пиво и закусывая разносолами.

— Вот приволок с собой пополнение для восстановления системы. Знакомьтесь, Климов Олег Павлович, мой новый нотариус, а это Юрка Карпенко или просто Карп и Филька Полянский, но среди нас он Поляна, а ты будешь Климом. А Вермут где? Не приедет, что ли? – спросил Михаил, заглядывая в бассейн.

— Слышь, Война, что-то у тебя сегодня девчонок маловато, — пожаловался Полянский.

— Видел, — кивнул Михаил, — и куда они все рассеиваются, — задумчиво произнес Война и, видимо, тут его озарила новая идея. – Мне кажется, я знаю, как сделать так, чтобы девах здесь было, как грязи.

В это время Климов, который топтался на заднем плане, подал голос:

— Так вы будете вводить меня в курс вашего дела?

— Ах, да, что-то мы про тебя забыли, — рассмеялись мужики, — приземляйся и давай выпей с нами, чтобы разговор лучше шел.

Гостю налили дорогого коньяка и пододвинули тарелку с нарезанными дольками лимона. Климов не стал долго мешкать и быстро вжился в новую компанию в предвкушении еще более шикарно-шоколадной жизни.

— В общем, расклад такой, — начал Война, — наша система состоит в том, что Карп разводит на жилплощадь разных лохов, на сегодняшний момент это детдомовцы, которым наше государство выделяет квартирки. Так вот Карп втирается к ним в доверие, потому что он заслуженный врач России и посмотри на его располагающую физиономию, разве такого чувака можно заподозрить в незаконщине? Как только у Карпа появляется доступ в квартиру, он делает все так, что потом в итоге этих ухошлепов никто не кинется, правда, в этом ему помогают ребята Вермута. Тебе остается только грамотно обставить бумаги и ситуацию, если потребуется. Что касается Поляны, то он отлично стучит молотком, судья короче. Вот он в нашей «бригаде» не просто так, а если кто-нибудь из вас накосячит, то Поляна быстро оправдает. Теперь о гонораре. Бабло будешь грести, когда сможешь продать хату, если я этого потребую или же отгребешь одной из квартирок. Ну, так каково твое решение? – и Войнов испытывающе поглядел на Климова и прежде чем тот успел что-либо ответить, добавил: — В принципе мне все равно, каким будет твой ответ, но раз ты согласился сюда приехать, значит, ты со всем согласен. И не дай бог, тебе облажаться или подставить кого-нибудь из нас, исход знаешь сам.

— Я согласен, хороший бизнес, — ответил Климов, чем весьма порадовал присутствующих.

— Молоток Клим, сразу видно родственные души и наш человек!!! – ликовали Карпенко и Полянский, Война только улыбнулся.

— Можешь идти в бассейн и вообще в любую зону отдыха, начни наслаждаться вкусом новой жизни брат, — сказал Михаил.

… Сомов приехал в школу «Премиум» и тут же подошел к посту охраны.

— Добрый вечер, хотя не такой уж он и добрый, — начал свое приветствие Виталий.

— Здравствуйте, — кивнул один из охранников, — а вы, по какому вопросу?

— Я, Сомов Виталий Викторович, старший оперуполномоченный по особо важным делам, майор окружного УВД по юго-западу, — представился по форме Виталий и раскрыл свое удостоверение.

— Слушаем вас.

— Я приехал осмотреть место взрыва и задать несколько вопросов относительно вашего директора Ладоги Бориса Георгиевича.

— Но сегодня уже приезжали местные опера и всех допрашивали, — удивились охранники.

— Теперь это дело ведет наше УВД, — соврал Сомов и уточнил, — так я осмотрю место взрыва?

— Конечно.

И Виталий вошел на территорию школы, где еще стоял раскуроченный микроавтобус.

— А почему транспорт еще не увезли на эвакуаторе? – поинтересовался Сомов.

— А откуда же нам знать? Вы же полиция, тем более вы сами только что сказали, что теперь этим делом занимается ваше управление, — не понимали майора охранники.

— А, ну да, — опомнился Сомов.

Он обошел весь периметр, осмотрел микроавтобус и стал оглядываться в поисках видеокамер.

— А камеры у вас тут имеются?

— Разумеется, это же частная элитная школа и здесь учатся дети, чьи родители занимают далеко не последнее место в Москве, — ответила охрана.

— И сколько их на территории?

— Одна на воротах, еще шесть разбросаны по точкам на всем периметре забора, одна висит над входом в здание.

— И все работают?

— Да, правда, когда произошел взрыв, две камеры вышли из строя, но мы на завтра вызвали мастера.

— И какие сломаны?

— Вот эта что на заборе, где рванула взрывчатка и та, что на воротах. Но на воротах почему-то вышла из строя еще до взрыва, — подметил один.

— Понятно, вы тогда подготовьте мне все записи, а я пока сделаю обход.

— Но на изъятие видео нужно разрешение прокурора или судьи, — вставился второй охранник, — а у вас как я понимаю, такого при себе нет.

— Вообще-то вы усложняете ход следствию и мешаете его быстрому раскрытию, — нашелся Виталий, — неужели вы не хотите помочь полиции?

Ребята растерянно стояли и не знали что сказать, на приведенные аргументы Сомова и поэтому они согласно кивнули и отправились в свою аппаратную, чтобы подготовить записи для майора.

А Виталий пошел осматривать всю территорию «Премиума» и когда он дошел до заднего запасного выхода, то он оказался просто прикрыт. Сомов стал искать, куда пошел тот, кто вышел через эту дверь на улицу. Потом его взгляд упал на забор, где он заметил калитку, которая была, не очень приметна с первого осмотра. Подойдя к калитке, майор обернулся и посмотрел на здание школы, где висела еще одна камера, но провода не были подсоединены к корпусу камеры.

— На заднем дворе тоже есть камера, но вы про нее ничего не сказали, — отчитал охрану Сомов. – Почему?

— А что про нее говорить, если она не рабочая.

— Тогда для чего она там?

— Чтобы все думали, что запись идет, это типа обманки.

— И что срабатывает?

— Пока да.

— А вы в курсе, что запасной выход открыт?

— Как открыт?

— Обыкновенно, видимо, кто-то выходил или наоборот зашел, а камера не подключена. Что же вы так невнимательно работаете, тем более, завтра сюда придут дети, — закончил распекать охранников Сомов.

— Школа пока закрыта на пару дней, — но все-таки один взял фонарик, дубинку и рацию и отправился к заднему запасному выходу.

— А теперь я хотел бы задать вам несколько вопросов о вашем директоре, — напомнил майор. – Когда вы его видели в последний раз?

— Сегодня днем он был на рабочем месте, звонил после взрыва, хотел узнать причину. А что?

— Дело в том, что Борис Георгиевич не приехал домой. Мне пару часов назад звонила его жена и сказала, что его нет и телефон не доступен.

— Я и мой напарник не в курсе этого. О, кстати, вот же его машина стоит.

И Сомов поглядел в ту сторону, куда показал охранник, недалеко от места взрыва стоял новенький «Lexus». Виталий подошел к машине и заглянул в салон, в надежде увидеть что-нибудь интересное, но сиденья были пустые.

— Тогда куда же исчез ваш директор? – удивился Виталий.

— Понятия не имею, — пожал плечами парень, — может напарник чего видел?

И мужчины остались ждать возвращения второго охранника. Он вернулся через полчаса и заверил, что в школе все спокойно и никого нет. Виталий поинтересовался у него, не видел ли он, когда выходил Ладога, и куда он ушел? Мужчина дал такой же ответ, что и первый охранник, тогда Сомов забрал записи и поехал обратно в управление. В кабинете еще были Максим и Илья, Притулы с Толокновым уже не было.

— Вы еще здесь? – удивился Сомов.

Когда Виталий зашел и закрыл дверь Максим, спавший до этого на диванчике, проснулся.

— Езжайте домой парни, нельзя же четыре дня безвылазно сидеть в кабинете и глаза на этих делах мозолить.

— А ты идешь? – спросил Пасека.

— Нет, я еще поработаю, записи надо просмотреть с камер, — и Виталий включил компьютер.

— Тогда и мы тоже остаемся, — вставил Илья.

— Вы себя в зеркало видели? Всклокоченные все помятые, обросшие, как после недельного кутежа.

— Зато можно будет Звонарева своей несвежей рожей испугать, — усмехнулся Максим.

— Тогда в конце месяца он тебя напугает, когда ты зарплату получишь, — подметил Илья.

И Зубов с Пасекой решили помочь Виталию.

… Карпенко Юрий Петрович был заслуженным врачом России с тридцати трехлетним стажем и опытом работы. Начинал он свою карьеру с обычной районной поликлиники небольшого городка Подольска. Когда главврача перевели на повышение в одну из частных московских клиник, он позвал с собой Юрия Петровича, который без промедлений согласился. Проработав в клинике три года, Карпенко уволился и устроился на работу в центр «Здоровье», организованный на средства одного бизнесмена. Через два года про этого человека ничего не стало известно, он куда-то пропал вместе со своей семьей и чтобы не закрывать центр, на место руководителя поставили Карпенко. Исчезновение бизнесмена и мецената заказал из «зоны» Война и в «маляве» накатал указания Карпу по поводу ликвидации одиноких людей и присваивания их квартир. Категорию граждан Юрий Петрович должен выбрать сам, но чтобы вариант всегда был беспроигрышный. Война же нашел Карпу напарника, нотариуса Бражника Илью Ивановича, который быстро сработался с ним, но через четыре года его во дворе собственного дома по какому-то невероятному стечению обстоятельств убил трейсер. Теперь у Юрия Петровича в подельниках был Климов Олег Павлович.

Карпенко любил ходить по ресторанам и вот сейчас он сидел за столиком и, нацепив на вилку креветку, про себя думал, вот бы заработать еще немного зелени, глядишь, да и лишняя квартирка не помешает. Хотя Карпу по жизни всего хватало, ему нравилась его работа и «бизнес», организованный Войной, а точнее, сам процесс, который заключался в разводе лохов и их ликвидации. Это придавало ему экстрима и своего рода разрядки.

К концу рабочего дня Юрию Петровичу позвонила заведующая детского дома №4.

— Здравствуйте Юрий Петрович, это Наталья Антоновна.

— Я вас сразу узнал, — любезно ответил Карпенко.

— Вы не забыли, что завтра мы ждем вас в нашем детском доме? – напомнила заведующая.

— Разве можно забыть таких милых детей и такую же милую женщину, как вы, Наталья Антоновна, — польстил врач. – Завтра я подъеду после обеда, — и Карпенко положил трубку.

Что ж судьба сама торопила оставить совершеннолетних детдомовцев без крыши над головой, так считал заслуженный врач России. На следующий день после обеденного времени Юрий Петрович, как и обещал, приехал в детский дом №4. Сегодня был особенный день, нужно напоследок провести осмотр и написать справки будущим выпускникам-воспитанникам. Торжественный день и вручение ключей должны были состояться через три дня. Выпускников набралось шесть человек, из которых две девушки и четверо парней.

Карпенко принимал всех по очереди и задавал безобидные на первый взгляд вопросы, но знали бы молодые люди, чем в дальнейшем все это для них обернется.

— Здравствуй Катенька, — слащаво улыбался доктор, — я даже не заметил, как ты выросла. Прямо невеста.

Катя только хихикнула.

— Скоро тебе заветные ключи дадут, небось быстрее отсюда слинять охота в свое собственное жилье?

— Если честно, пока как-то не хочется, без друзей и воспитателей первое время скучно будет, привыкла я к ним, — говорила Катя.

— Это по началу, потом отвыкнешь, замуж выскочишь, ребенка родишь, быт затянет, — поучал житейской мудрости Юрий Петрович.

— Может быть, — пожимала плечами Екатерина.

Остальные проходили осмотр в таком же духе, и всем Карпенко задавал один и тот же вопрос, горят ли они желанием начать взрослую жизнь. Девчата отвечали примерно одинаково, что им будет сложно расстаться с друзьями и привычной обстановкой, ребята же наоборот, говорили, что хотят самостоятельности. В принципе всем хотелось пожить отдельно, хоть боязнь и была, но молодые люди понимали, что это продлится недолго. Юрий Петрович быстро провел осмотр, подписал нужные справки, еще раз поздравил будущих выпускников и новоселов и после детского дома набрал Климова.

— Слушаю, Юрий Петрович, — взял трубку нотариус.

— Какой я тебе на хрен Юрий Петрович, — возмутился Карпенко. – Для тебя я Карп, и отныне зови меня только так, никаких имен и отчеств.

— У тебя есть ко мне дело Карп? – тут же исправился Климов.

— Вот это другое дело, — сменил тон Юрий, — да, есть. Подъезжай на набережную, там толковать будем.

Карпенко жил на Цветном бульваре, но все дела любил решать или в ресторане, или на набережной, или гуляя по Арбату. Клим добрался до набережной за час, были небольшие пробки. Когда он прибыл на место, его уже ждал Карп.

— Ты что через Китай ехал?

— Сейчас пробки, как будто ты не знаешь, — немного оправдал себя Олег.

— Ладно, дело московское, — махнул Юрий, — в общем, расклад такой. Сегодня я ездил осматривать будущих халявщиков из детдома №4, вот их имена. Надеюсь, что делать с запиской после выполнения работы ты сообразишь? – на всякий случай спросил Карпенко. – Так вот, через три дня этим ребятам из списка вручат ключи от квартир, твоя задача пробить по своим каналам, где и какие хаты.

— Понял, — кивнул Климов и уточнил, — это все?

— Пока да, и запомни, не вызови ни у кого никаких подозрений. А то лишний раз нам в суде светиться не стоит и подставлять Поляну тоже не надо.

— Я все понял, — заверил Олег, — никаких проблем не будет.

… Пуля и его парни два дня выслеживали отца Егора, Марата Алексеевича, который действительно работал в «Гастрономе» на Велозаводской улице. Пуля решил проверить Сашину информацию и понаблюдать со стороны за отцом Нача, что это за человек. «Бригадир» Войны дал команду своим ребятам, когда стемнело и стало меньше покупателей. Братки ворвались в супермаркет и, взяв за грудки, одного из продавцов, поинтересовались, где кабинет директора. Парень так испугался, что не смог произнести ни слова, только показал, куда идти.

Пуля вошел в кабинет без стука и сразу же перешел в наступление.

— Марат Алексеевич? – уточнил он.

— Да, а кто вы такие? – удивился отец Егора.

— Это неважно, нас прислал «хозяин» района, но тебе его имя знать не обязательно. Он хочет видеть твою рожу у себя, — грубо разговаривал Пуля.

— Зачем я понадобился «хозяину» района? «Крыша» у нашего магазина уже есть, «откаты» мы платим приличные и никогда не задерживаем, — не понимал Марат Алексеевич.

— Да не нужен нам этот магаз, мы пришли по поводу твоего отпрыска.

— Вы ищите Егора?

— Его самого, — кивнул Пуля, — мой хозяин этого трейсера по всей Москве разыскивает.

— Его нет дома, мы с женой с ума сходим, всех друзей обзвонили, но Егора никто не видел за последние шесть дней.

— В полицию обращались? – осторожно спросил Пуля.

— Еще нет, думали, вернется.

— Ох, и родоки, ничего удивительного, какой сын, такие и предки, — усмехнулся «бригадир».

— А что он натворил?

— Ну, это тебе в гостях все объяснят, а наша задача только доставить на огонек. Собирайся, прокатимся.

И ребята Пули схватили Марата Алексеевича и потащили в джип.

Через час иномарка остановилась возле подъезда в элитном районе города, на Бережковской набережной недалеко от Кутузовского проспекта. Началова старшего завели в трехуровневую квартиру Войнова. В комнате на самом видном месте стояла не прикрытая гильотина. При одном ее виде лицо Марата Алексеевича стало мертвенно-бледным, и было видно, что он очень испугался. Именно такого эффекта каждый раз и добивался Война.

— Добрый вечер, — поздоровался Михаил Александрович, — как я полагаю, вы отец Егора, — Началов старший, молча, кивнул. – Вас доставили ко мне, потому что ваш сын украл очень большую сумму денег.

— С чего вы это взяли? Мой сын не вор, я даю ему карманные деньги, — пытался защитить своего наследника Марат Алексеевич.

— Выходит, что какие-то пять сотен рублей не удовлетворяют Егора, и он полосонул по горлу моего человека и забрал кейс с 600 000 зеленых.

— Чем докажете? Я вам не верю. Может, вы выслеживаете людей, узнаете о них информацию, воруете и выбиваете с них несуществующие деньги? – смело заявил отец Егора.

— Слушай ты, — резко сменил тон Война и перешел на «ты», — за помелом своим следи или получишь пулю в лоб. У нас кино одно есть, где видно твоего спиногрыза.

И Война приказал, чтобы гостю включили видеозапись с уличных камер Ленинского проспекта. Пока шло видео, Михаил изучающе смотрел на Марата Алексеевича. Его лицо не выражало никаких эмоций, так как на экране не было видно лица только одежда, выдавало одно, что как только кейс оказался в руках Егора, он побежал, как трейсер. Когда запись закончилась, Война перешел к действиям и стал выпытывать, где прячется Нач.

— Куда ты спрятал своего молокососа?

— Мы с женой сами не знаем, обзвонили всех, кого могли, единственное в полицию еще не заявляли.

— А вот это хорошо, что не заявляли, — оживился Война. – Ну, ты можешь хотя бы предположить, куда он двинет?

— Говорю же нет.

Михаил понял, что он так долго с ним провозится и подал знак своим парням, чтобы они вели его к гильотине.

— У меня здесь новый аттракцион «Божья рука», правда, проверял я его только на капусте, а вот на живом человеке еще нет. Думаю, ты будешь первооткрывателем. Давайте его сюда, — и братки поставили Марата Алексеевича на колени, и положили его голову в выем, и сверху еще надо было надеть деревянную перегородку. Эта перегородка была необычная, то есть и с нижней, и с верхней стороны на ней были полукруглые выемы. Но секрет крылся в другом, если поставить такую перегородку определенной стороной, где была специальная метка, то когда отвязывали веревку, фиксирующую лезвие, оно голову не отрубало, но если переставить перегородку другой стороной и спустить лезвие, то голова немедленно отлетит. Именно по этой причине Война и дал такое название своему «аттракциону» «Божья рука».

Пока двое братков держали отца Егора, Михаил поставил перегородку меткой вверх, это означало, что голову он отрубать не собирался, а только внушить страх. Об этом Марат Алексеевич ничего не знал.

— Сейчас мы посмотрим, врешь ты мне или нет, — произнес Войнов, — Бог видит все, — и с этими словами он отвязал веревку.

Лезвие летело всего несколько секунд, и Началов старший видел это и орал не своим голосом. Когда лезвие упало и не отсекло голову, Марат Алексеевич тут же затих.

— Надо же, как тебе повезло, Бог на твоей стороне и считает, что ты не врешь, а это значит, что ты свободен.

Братки подтянули лезвие и зафиксировали веревку, потом сняли перегородку.

— Можешь проваливать из моего дома, — грубо ответил Войнов.

Но мужчина лежал неподвижно.

— Тебе что понравилось там загорать? – удивился Михаил. – Проверь, что с ним, — приказал он одному из ребят.

Парень наклонился и пощупал пульс, которого не было.

— Война, он похоже уже мертвяк.

— Чего?! – оторопел Михаил.

— Клиент Богу душу отдал.

— Черт! – ругнулся «законник». – Сколько сейчас времени?

— Десять вечера, — сказал Пуля. – Я со своими орлами могу вывезти его по-тихому.

— Давайте, — кивнул Война. – И чтобы никто не нашел и не трепитесь нигде об этом, иначе я вас всех через аттракцион пропущу.

— Война, обижаешь, я и мои парни никогда следов не оставляем, — предупредил Пуля.

Братки выволокли мертвого отца Егора в коридор, где положили в большой пакет для мусора и так потащили в джип. Затем они отвезли мешок за город и закопали в лесополосе. Марат Алексеевич умер от сильного приступа страха, который вызвал остановку сердца.

… Прошло два дня после взрыва школьного микроавтобуса на территории «Премиума», и я приехала к Коржику. Борис Георгиевич чувствовал здесь себя в безопасности и ужился с моим другом. Коржик купил Ладоге все необходимое, но, как правило, директор «Премиума» большую часть времени проводил в выделенной для него комнате и практически оттуда не высовывался, он даже боялся подходить к окнам.

— Ну, как вы тут? – интересовалась я. – Обжились?

— Да, все нормально, Ева Владимировна, ваш друг надежный человек, — говорил Борис Георгиевич. – Но я волнуюсь за свою жену, она ведь не знает, где я и что со мной.

— Борис Георгиевич, не нужно, чтобы супруга знала ваше место нахождения, сейчас это секрет, но если вы ей позвоните и все расскажете, то вас могут быстро найти и убить. Вы должны понимать, что это не шутки. Я и так вам помогла, спрятала у друга, а вы хотите все испортить?

После моих слов Ладога как будто прозрел и согласился, что звонить домой не стоит, нельзя подставлять свою семью и моего друга. Но мне хотелось посмотреть записную книжку, и как это сделать, я пока не представляла. Надо, чтобы Ладога вышел на какое-то время из комнаты и вот тогда у меня появится возможность.

— Как дела? – спросила я Коржика, который составлял меню и прейскурант.

— Не жалуюсь, твоего начальника не видно и не слышно, ему нравится, что здесь тихий район и чем я занимаюсь.

— Я смотрю, ты уже определился с названием и эмблемой, — заметила я и стала рассматривать картинку.

Коржик остановился на названии «Лакомка» и выбрал логотип блюдце с куском торта и ложкой. Все выглядело аппетитно и довольно привлекательно, и я похвалила Коржика.

— Здорово придумал, мне нравится.

— Спасибо, — улыбнулся Костя.

В этот момент из своей комнаты вышел Борис Георгиевич и скрылся за дверью ванной. Я пулей забежала к нему, быстро нашла блокнот и, не раздумывая, выскочила обратно и стала собираться.

— Ты чего? – не понял Коржик.

— Слушай мне надо срочно уйти, — произнесла я и стала убирать в сумку записную книжку.

— Ты забрала что-то у Ладоги? – удивился друг.

— Да, я долго ждала момента, мне нужен, этот чертов блокнот. Если он будет спрашивать про него, скажи, что это я забрала. Мне надо разобраться раз и навсегда, что здесь написано, из-за чего все страдают. Все пока, — и, схватив с вешалки свою куртку, я выбежала на улицу и заскочила на «Yamaha».

Я примчала домой только через два часа, быстрее не дали добраться пресловутые пробки. Мне не терпелось открыть записную книжку Мечникова и прочитать все записи. Зайдя в лифт, я не выдержала и начала просматривать и так увлеклась, что не сразу заметила, как лифт остановился на моем этаже. Уже в квартире я стала вдумчиво изучать каждую страницу. Здесь был полный список клиентов, за три года Юрий Иванович записал более пятисот человек, все фамилии вместились только потому, что у Мечникова был мелкий почерк. О каждом человеке была написана краткая информация: ФИО, адрес, телефоны, номер счета, название вклада и сумма. Из всего списка клиентской базы были выделены всего пять фамилий, счета которых оказались полностью аннулированы. Мне показалось это странным, и я выписала их отдельно, потом стала сравнивать со счетами других. В конце концов, я пришла к выводу, что у этих пяти клиентов были самые крупные суммы. Посчитав в уме, получилась сногсшибательная цифра в сорок миллионов рублей. Но самое интересное, заключалось в том, что в конце всех записей эти пять фамилий были выписаны отдельно, и написан еще какой-то номер. Видимо, на этот счет и была переведена вся сумма в сорок миллионов. Поразмыслив, я подвела итог, выходит, что Мечников три года вел этот блокнот и по всей вероятности вычислил человека, которому теперь и принадлежат эти деньги, именно поэтому его и убили. Остается самая малость, найти кукловода. Но вот как это сделать, я даже не представляла, здесь нужен профессиональный хакер или программист, выход на таких людей у меня был закрыт, конечно, при желании можно поискать этих профи, но на это уйдет время, и если быть честной, мне не хотелось, чтобы о записной книжке знал кто-нибудь еще. Выход только один, искать обворованных людей самой по дискам с «развала».

… Три дня пролетели незаметно и к тому моменту, когда выпускникам детского дома №4 вручили ключи от их собственных квартир, Климов уже имел на руках информацию о каждом детдомовце, которую он аккуратно вызнал в паспортном столе, где у Олега Павловича был свой прикормленный человек. На этот раз все получили квартиры в пределах Москвы, правда, на окраинах в новостройках. Девчатам досталось жилье в Строгино, а ребята должны были въехать в Лихоборы. Климов набрал Карпенко и отчитался:

— Я узнал, где будет жить молодежь.

— Отлично, теперь выждем неделю, чтобы новоселы более-менее обжились, а я пока звякну Войне.

Юрий Петрович немедленно позвонил Войнову.

— Война, Клим все выяснил, у нас есть все данные, через неделю будем работать.

— Оперативно, — обрадовался Михаил Александрович, — только девок не убирайте, а везите ко мне, у меня с ними свой «базар». Пацанов валите на месте.

— Понял, — и Карп отключился.

… Группа Сомова просматривала дела по исчезновению выпускников детских домов, здесь были не только столичные, но и подмосковные дома.

— Как же их много, — говорил Зубов, листая папки, — 22 человека, среди них двенадцать девушек и десять парней. Всех нашли в разных концах города, все были здоровыми. И это еще учесть, что нашли не все тела.

— И отчего умерли не понятно, в организме не найдены следы каких-либо препаратов или алкоголя, — поддержал коллегу Максим, — все органы на месте.

— Видимо, убийцам были нужны только их квартиры, — сказал Притула.

— Слушай, — обратился Пасека к Роману, — а много «быков» и «бригадиров» у Войнова?

— Три «бригады» по шесть человек в каждой, а «быков» человек пятнадцать, еще у него есть помощник, Тихорецкий Вадим Васильевич, кличка Тихон. Он очень предусмотрительный, все просчитывает на десять шагов вперед, если кого-то надо замочить, он сделает по-тихому, и никто никогда уже больше не увидит этого человека. Конечно, он больше хозяйственник, но если Тихон за что-то берется, то доводит дело до конца.

— А как Войнов познакомился с Тихорецким? – спросил Илья.

— Тихон раньше держал небольшой магазинчик в Сокольниках, но однажды на него наехали и он обратился за помощью к Старшову, тот помог ему и заломил за «услугу» бешеные деньги. Тихорецкий сказал, что у него нет такой суммы, так как недавно от него сбежала жена и прихватила почти все денежное добро. Тогда Старшов, по кличке Старый, предложил Тихону отработать долг в виде помощника. Ему ничего не оставалось делать, как согласится и когда долг был уже почти отработан, снова появилась его гулящая женушка и стала требовать еще бабок, Тихон убил ее, но не сел, так как Старый сумел отмазать его от «зоны» и замял это дело.

— Получается, что Тихорецкий теперь пожизненный должник, — догадались опера.

— Да, — кивнул Притула, — когда Война «откинулся» Тихон перешел к нему по наследству от Старого, потому что Война для Старшова вроде сына, он поддерживал его на «зоне» и «короновал».

— Надо узнать круг общения Войнова, найти всех его осведомителей, собрать информацию о том, чем он живет и дышит. Раз у ГСУ недостаточно доказательств и компромата, — заявил Максим.

— Кстати, Роман Сергеевич, а откуда, у вас такие данные о Старшове и Войнове? – поинтересовался Зубов.

— Это закрытая информация и тем более у Главного следственного управления свои источники.

— Выходит, что недостаточно сведений нарыли ваши источники, — подметил Пасека.

Виталий сидел за своим компьютером и еще раз пытался вникнуть в записи с камер видеонаблюдения. Сомов догадался, что Ладоге кто-то помог скрыться, но вот кто он никак не мог понять. Майор решил еще раз съездить в «Премиум» и пообщаться уже с педагогическим составом. Виталий взял свою куртку и незаметно вышел из кабинета, он слышал, о чем говорили его напарники, но сейчас Сомова интересовал Борис Георгиевич и его место нахождения.

… Выпускникам детского дома №4 вручили ключи от однокомнатных квартир, в которые они заехали на следующий день. Тут уже были готовы ванная комната и санузел, ремонт полностью закончен, под потолком висели лампочки, на кухне – встроенный гарнитур, из кранов текла вода. В комнате присутствовали предметы первой необходимости. Государство рассчитывало, что шкаф, диван, телевизор и другие мелочи для жизни ребята купят сами на свой вкус, когда устроятся работать. На первое время всем шестерым выпускникам выдали небольшие деньги на расходы, профессиями молодые люди уже владели. Девчата жили в Строгино в одном доме только в соседних подъездах, а парни в Лихоборах – в разных домах. Ребята стали потихоньку обживаться в своих маленьких уютных квартирках.

А этим временем Карпу не давали покоя чужие квадратные метры, он считал, что все в этой жизни надо зарабатывать неважно каким путем или способом, но вертеться. Юрий Петрович не мог, спокойно относится к халявщикам, потому и был настроен агрессивно против детдомовцев.

К выходным Карпу позвонил Война, и дал приказ начинать ликвидацию выпускников.

— Начинайте с девах, когда обработаешь их, вези в Бибирево.

Этих слов было достаточно для Карпенко, которые послужили для него звуковым сигналом к началу старта. Он скинул sms-сообщение Климову, чтобы тот подъехал к нему на Цветной бульвар и отдал адреса. Как только заветный листок оказался в руках Карпа, он набрал Вермуту и попросил выделить ему четверых ребят. Через час Юрий Петрович объяснил Вермутовским парням, что надо делать, хотя это было уже не в первый раз. После небольшого вступления все расселись по машинам и направились на северо-запад столицы в Строгино.

Катя решила заглянуть на огонек к своей подруге Плаксиной Ольге, с которой она жила вместе в детдоме, поднявшись на третий этаж, Екатерина нажала на звонок, держа в руках рыбный пирог.

— Привет подруга! – поздоровалась гостья.

— Привет! – обрадовалась Оля. – Проходи. Да, ты не с пустыми руками, пойду воду поставлю.

Девушки сидели на кухне, пили чай с пирогом, делились впечатлениями от квартир и просто секретничали. Катя выучилась на пекаря-кондитера, Оля – на швею. Девчата так увлеклись разговорами на отвлеченные темы, что не заметили, как прошло два часа.

Карпенко с Вермутовскими ребятами подъехал к дому, где жили девчонки. Посмотрев номер квартиры, Юрий Петрович поднялся вместе с двумя парнями на шестой этаж к Екатерине и постучал. Дверь никто не открывал, и врач, пробурчав что-то себе под нос, вышел на улицу.

— Что так быстро? – удивился старший среди выделенных Вермутом ребят.

— Черт, дома никого нет.

— А куда она могла пойти?

— Не знаю, может быть, к подруге заглянула, она живет в соседнем подъезде.

— В этот раз пойдем все, девах-то ведь две, — произнес старший.

— Тогда нужно чтобы вы оделись в медицинские халаты, они у меня в машине, — предупредил Карпенко.

— Ты что Карп, какие халаты? Хочешь, чтобы нас сразу запомнили? — запорол идею парень. – Так пойдем.

Зайдя в следующий подъезд, вся мужская пятерка поднялась на третий этаж.

— О-о-о, вроде хозяева дома, — улыбнулся Юрий Петрович, прислушавшись, и не раздумывая, надавил на звонок.

— Ты кого-то ждешь? – спросила Катя.

— Нет, может, квартирой ошиблись, — предположила Ольга и, подойдя к двери, глянула в глазок. – Там Юрий Петрович.

— Врач, который к нам в детдом приходил? – уточнила Катя.

— Да. Интересно, что он тут делает? – и Ольга стала поворачивать ключ в замочной скважине.

Как только дверь была открыта, девушка не успела и слово произнести, как из-за двери выскочили четверо парней и, схватив Ольгу, тут же зажали ей рот рукой и потащили в комнату. Из кухни вышла Катя, которую тоже схватили и засунули в рот какую-то тряпку, чтобы не орала. Карпенко прошелся по квартире и заглянул на кухню.

— Да-а-а, — протянул он, — бедненький интерьерчик, даже чайника нет.

— Ну, что герлы, прокатимся? – противно поинтересовался один из здоровяков. – Там не только чайник есть, но и целый набор для мужского оттяга, только вас не хватает, а таких цып там просто заждались.

После этих слов парни заржали.

— Собирайтесь девочки, скоро у вас будет новое ПМЖ, — озвучил перспективы девчат Карп. – Там чудное место, надеюсь, вам понравится, так, что ваши жизни в ваших руках. Едем подписывать бессрочное соглашение.

И не церемонясь, Катю и Ольгу поволокли на выход из квартиры, попутно сдернув с вешалки куртки. К большому девчачьему сожалению никто из соседей на лестнице им не повстречался, да, к тому же это все равно вряд ли бы помогло, девушки здесь никого не знали. До Бибирево пришлось добираться полтора часа. Катя и Ольга сидели, прижавшись, друг к другу, и не знали, что предпринять. Машина остановилась возле развлекательного комплекса «Отдохни», только не с центрального входа, а с задней двери. Гостей уже ждали и быстро впустили внутрь. Девчат сразу же отвели в бар, где развалившись на диване, сидел Война.

— Наконец-то прикатили, — подал голос Война и стал рассматривать девушек. – А что это они какие-то зашуганные? Если честно, я их себе не такими представлял.

— В смысле? – осмелилась спросить Ольга.

— Голос приятный, мордашки вроде смазливенькие, но в вас красавицы не чувствуется повадки. Вы не можете себя подать.

— И что куда их тогда в расход? – не понимал Карп.

— Подожди в расход, — остановил его Война, — может быть, они в деле хороши и там раскрепостятся? Здесь сегодня мои парни отдыхают, разгрузочный день, пятнадцать человек в сауне греются, а пар тоже нужно периодически выпускать. Пусть братва позабавится, расслабится, если девчонки приглянутся, то оставлю, а нет, сам знаешь, — обратился Михаил к Юрию и подал знак, чтобы развлекающий «персонал» вели вниз.

Девушки стали вырываться и орать. Они царапали ногтями, пытались пинать ногами и даже укусить.

— Ты посмотри, какие темпераментные и строптивые, — смеялись парни, — вы лучше подождите до сауны свою сексуальную агрессию не выплескивайте, а то братанам ничего не останется.

Спустив их на нижний этаж в подвал, один из Вермутовских ребят открыл дверь сауны, где сидели подвыпившие братки, и радостно произнес:

— Досуговый центр прибыл.

Запихнув туда девушек, парни закрыли дверь и поднялись в бар. Через два часа пребывания в сауне с толпой озабоченных самцов на девчат было страшно смотреть. Они практически не стояли на ногах, их сильно шатало и при малейшем толкании девчонки просто падали, одежда висела клочьями, все ноги были испачканы кровью. Еще через час Катин организм не выдержал такого насилия, и девушка умерла, а Ольгу застрелил Пуля и вместе со своими ребятами вывез тела и закопал.

… Прошла неделя, как Егор жил на Кронштадском бульваре на станции Водный стадион и ему уже не нравилось его временное пристанище. Трейсер подумывал о том, чтобы съехать, так как хозяин квартиры наведывался через день, а это вызывало у Егора подозрение, что мужчина что-то знает о нем и приходит приглядываться. Началов не знал, что предпринять, убить этого плешивого зануду или нет. В квартире у хозяина был компьютер и выход в Интернет, только так Егор и узнавал новости. Он нашел о себе весь газетный материал, в котором писалось о тех преступлениях, что он совершил. Деньги были спрятаны на шкафе. Просматривая очередную статью про себя, Егор подумал о том, что можно переехать в тот район, где расположено УВД по юго-западу столицы, чтобы быть в курсе действий оперов. Искать трейсера у себя под носом, полиция просто не догадается, так считал Началов. Через час в квартиру приехал хозяин и неожиданно заявил:

— Вы знаете, я понял, почему вы скрываетесь здесь. Вы и есть тот трейсер, что режет всех водителей по горлу и отбирает сумки. Я слышал о последнем преступлении на Ленинском проспекте, там какую-то шишку замочили, и кейс с деньгами украли. И он очень похож на тот, что у вас.

— Что вы хотите этим сказать? – насторожился Егор. – Вы меня сдадите полиции?

— Если бы я это сделал, то они бы были уже здесь, и я бы сделал это по-тихому и не афишировал бы вам.

— И что? – спросил Началов, прекрасно понимая, что нужно мужчине.

— Я думаю, что вы должны мне заплатить за молчание, — напрямую без каких-либо намеков сказал хозяин.

— И какая сумма вас устроит?

— Тысяч сто или двести, — задумчиво рассуждал мужчина.

— Чего?

— Не понял? – удивился он.

— Сто-двести тысяч чего? – повторил Егор.

— Долларов, разумеется, — нагло заявил мужчина. – Потому что у такого человека, которого вы убили последним, рубли явно перестали водиться и, причем давно. Богатые люди очень быстро забывают про деревянную валюту. Так что двести тысяч зеленью и я могила, — озвучил окончательную цифру хозяин.

— Ладно, — спокойно ответил трейсер и подошел к шкафу.

Открыв кейс с деньгами, Егор стал демонстративно кидать пачки на диван, мужчина стоял рядом и заворожено смотрел на доллары. Но когда надо было кинуть очередную пачку, Егор достал нож и полосонул им по горлу хозяина квартиры. Мужчина вытаращил глаза и схватился за рану, из которой хлынула кровь, через две минуты он грузно упал на пол. А Началов быстро сложил деньги обратно в кейс и, бросив на хозяина квартиры взгляд, усмехнулся:

— Жлоб плешивый, бабла халявного тебе подавай, а ножом по горлу не хочешь?

И перешагнув через него, Егор надел на плечо рюкзак, оставил ключи на столике и, захлопнув дверь, спустился на улицу. Сев в электропоезд, Началов намеревался доехать до станции Беляево, где срочно сдавалась однокомнатная квартира, хозяева намеревались уезжать на два года за границу и потому такой вариант очень даже устраивал Егора.

… Виталий Сомов снова приехал в школу «Премиум» и стал беседовать с учителями. Все давали одинаковые ответы.

— Марина Евгеньевна, когда вы последний раз видели Бориса Георгиевича? — спросил Сомов преподавателя истории.

— Три дня назад, школа ведь два дня не работала после взрыва микроавтобуса.

— И что он делал?

— Работал у себя в кабинете, как и всегда.

— Скажите, а директор был в кабинете один?

— Нет, я видела, как он разговаривал на лестнице с Евой Владимировной, это учитель французского.

— И что?

— Потом Борис Георгиевич попросил ее пройти в его кабинет, у него было к Еве Владимировне несколько вопросов.

— Понятно, — кивнул Виталий. – Вы можете идти.

Следом зашла учитель алгебры и геометрии, Нина Александровна.

— Нина Александровна, когда вы видели последний раз вашего директора и что он делал? – задал такой же вопрос майор.

— Три дня назад, в тот день случился взрыв.

— А до взрыва?

— До взрыва Борис Георгиевич разговаривал с Евой Владимировной и потом зашел с ней в свой кабинет. Вы знаете, вы присмотритесь к этой Левинс получше, странная она какая-то, на мотоцикле стала на работу ездить, ни с кем не общается. После взрыва она опять пошла к Борису Георгиевичу и после этого ни ее, ни директора больше никто не видел.

— А вот с этого места поподробнее, — попросил Виталий.

— А что поподробнее, более точно вам может рассказать Кристина, секретарь Бориса Георгиевича, ведь Левинс и Ладога мимо нее ходили.

— Хорошо, я последую вашему совету и поговорю с секретарем, — заверил Сомов. – А вы можете быть свободны.

Виталий поднялся на второй этаж и зашел в приемную, где на своем рабочем месте сидела Кристина.

— Здравствуйте, — поздоровался Сомов, — вы Кристина?

— Да, а вы уже были у нас, я вас помню. Вы майор полиции Виталий Викторович Сомов. Правильно? – уточнила секретарь.

— У вас поразительная память, но в принципе, этого требует работа, — подметил майор.

— Да, вы правы, — кивнула Кристина. – Слушаю вас. Если вы к Борису Георгиевичу, то его нет.

— Вот как раз о нем я и пришел с вами поговорить. Когда Ладога был последний раз на работе?

— Три дня назад, он с Евой Владимировной зашел в свой кабинет.

— И долго она у него была?

— Нет, минут десять, прогремел взрыв, и они сразу выбежали. Правда, Борис Георгиевич потом вернулся и позвонил охране, чтобы узнать причину.

— А что в это время делала Левинс?

— Кстати, Ева Владимировна тоже вернулась забрать учебный план в кабинете Ладоги, когда раздался взрыв, все обо всем забыли, вот она и вернулась обратно, видимо, вспомнила, что оставила свой блокнот.

— И как долго она была на этот раз?

— Вы знаете, я ушла из приемной, такой переполох начался, надо было за учениками проследить, успокоить, педагогам помочь, сами понимаете.

— Да-да, конечно, — кивнул Виталий. – И когда вы пришли обратно на рабочее место?

— Где-то часа через два.

— И директора уже не было?

— Нет, не было.

— И куда он ушел и с кем, вы не видели?

— К сожалению, нет.

— Ладно, а что вы можете рассказать о Левинс?

— Ева Владимировна отличный педагог французского языка, ее очень хвалят и родители и дети. Она закрытый человек, ни с кем не общается. Но за последние несколько месяцев Ева Владимировна сильно изменилась, стала в дорогих вещах приходить, косметика шикарная, на мотоцикле на работу приезжает. Но со всеми она одинаковая, ровная и если с кем-то и разговаривает, то только по работе.

— А как начальство о ней отзывается?

— Хорошо, никаких нареканий на нее и на преподавание языка нет. Правда, она брала совсем недавно две недели без содержания. Заявление Надежда Павловна подписывала, потому что Борис Георгиевич еще на «больничном» листе был.

— А что было написано в заявлении? Какая причина указана?

— По семейным обстоятельствам.

— Как всегда, — пробурчал Сомов. – А сейчас она на рабочем месте? А то мне сказали, что ее после взрыва больше никто не видел.

— Неправда, Ева Владимировна сегодня, как и все вышла на работу. Сейчас у нее урок, который закончится через десять минут.

Виталий остался ждать окончания занятия и как только раздался звонок, майор поспешил в класс.

— Здравствуйте Ева Владимировна, — поздоровался Сомов. – Я хочу задать вам пару вопросов.

— Здравствуйте, — ответила я, — присаживайтесь.

— Ева Владимировна, я уже поговорил со всем педагогическим составом, остались только вы.

— Спрашивайте, что вас интересует, Виталий Викторович, — сказала я, вспомнив, как зовут майора.

— Польщен, что вы помните меня. О чем вы разговаривали в день взрыва с директором школы? Все как один уверяют, что вы заходили к Ладоге.

— Обсудить рабочие моменты, — удивилась я и обратила внимание, что Виталий сидит и рассматривает меня. – Потом случился взрыв, и началась суматоха.

— У меня также есть информация, что вы потом вернулись в кабинет директора. Зачем?

— Я вспомнила, что оставила у Бориса Георгиевича свой учебный план на месяц и поэтому вернулась, чтобы забрать.

— А что в это время делал Ладога?

— Сидел в кабинете и работал, в каких-то бумагах копался. А что?

— Потому что в тот день все видели Бориса Георгиевича последний раз, но, похоже, что именно вы заходили к нему последней.

— Не знаю, может быть, — пожала я плечами.

— Я смотрю, вы носите дорогую одежду и косметикой пользуетесь явно не дешевой. В мой приход несколько месяцев назад, вы выглядели иначе, — совершенно неожиданно произнес Сомов. – И на парковке стоит мотоцикл, если заметить, то больше никто не приезжает на работу на таком виде транспорта, кроме вас.

— А почему это вас так интересует, на чем я добираюсь в «Премиум»? Разве это противозаконно ездить на мотоцикле?

— Нет, но согласитесь, что со стороны это выглядит как-то необычно, учитель приезжает в школу на транспорте категории «А».

— Вы знаете, не хочу показаться грубой, но это уже мое дело, на чем мне ездить, а не ваше, — строго ответила я. – На работе это никоим образом не отражается. Я безупречно преподаю французский язык, если желаете, то можете присутствовать на уроке. У вас все, а то мне нужно готовиться к следующему занятию?

Сомов больше не произнес ни слова, а, только, молча, вышел из класса. В действительности майору нечего было предъявить Левинс, он просто хотел взять ее на понт, так как дела об убийствах Кольцова и Малецкого до сих пор не раскрыты. Выйдя во двор школы, Виталий остановился возле мотоцикла и посмотрел на марку, это была «Yamaha», а убийца ездил на «Harley-Davidson».

Сомов приехал в управление в смешанных чувствах, ему так и не удалось выяснить, где прячется Ладога и что с записной книжкой. Ребята разбирались в делах по исчезновению детдомовцев, Роман тоже был на месте.

— Слушай, Виталь, я тут стал читать заключения медицинской экспертизы и представляешь, что выяснилось? Оказывается, всех выпускников детдомов заживо закопали в пакетах для мусора. Всем придали позу зародыша, ноги и руки связали ремнями, чтобы не смогли освободиться, а рот залеплен. Именно поэтому в организме не найдено никаких следов препаратов и алкоголя. Подонки не хотели быть вычисленными по ядовитым медикаментам, — сразу же огорошил Максим, когда Сомов появился в кабинете.

— Как же тогда тела смогли найти, если они были закопаны? – моментально включился в дело Виталий.

— Убийцы выбрали неправильное место для захоронения, и по весне его попросту размыло и пакеты вылезли наружу, — объяснил Илья. – В апреле на это место приехала одна парочка, чтобы поразвлечься. Парень пошел по-маленькому, но поскользнулся и упал в эти самые пакеты.

— Это что же получается, их всех закопали вместе 22 тела? – удивился Виталий.

— Выходит, что так, — согласился Притула, — своеобразная братская могила. И это еще учесть, что далеко не все тела найдены. Возможно, что где-то еще есть такие могилы.

— А сколько всего исчезло детдомовцев? – поинтересовался Сомов.

— На сегодняшний день 64 человека, из них найдены только 22 тела, — сказал Роман и добавил: — Я тут несколько дней убил на то, что выписал всех пропавших и составил список выпускников и детских домов, — и протянул бумаги Сомову.

Здесь были как местные детдома, так и подмосковные.

— Где нашли тела? – спросил майор.

— Убийцы хитро придумали, закопали тела в лесополосе, если ехать по Волоколамскому шоссе, и рассчитали все так, что как раз могила получилась и на территории Москвы и в то же время на территории подмосковного городка Руза. Именно талые воды реки Рузы и размыли землю. Но Главное следственное управление своей властью забрало дела себе, так как первыми пропали выпускники одного из московских детских домов, — закончил Пасека и показал на карту, — можешь посмотреть, где находится место захоронения на карте, мы уже отметили.

— Как я понимаю, в Рузе тоже пропали выпускники? – уточнил Виталий.

— Да, — кивнул Максим.

— Что ж в таком случае надо начинать собирать полный компромат на Войнова, раз это его люди творят такие дела, — дал указания Виталий.

… Я приехала домой после работы и сразу же села за ноутбук, вставив диск с «развала», стала искать по выписанным фамилиям, кому принадлежат аннулированные счета. Первым я нашла владельца кирпичного завода, у которого на счете лежали пятнадцать миллионов рублей. Второй шла фирма одного крупного поставщика, с него слупили восемь миллионов. Следующей шла хозяйка четырех яхт-клубов, ее обчистили на семь миллионов в рублевой валюте. Остальных двух владельцев сети автозаправочных станций и рекламного агентства обокрали по пять миллионов. Конечно, это наверняка были не последние деньги и не единственные вклады у этих людей, но факт остается фактом, их счета полностью подчистили. И только сейчас я обратила внимание на четвертый пункт мини-списка владельцев, это был Салдин Антон, мой бывший парень. Тогда в запарке я не придала этому значение и как будто даже не узнала, но сегодня я никуда не торопилась и поэтому «разглядела» Антона. В памяти тут же всплыли неприятные воспоминания, когда он меня бил и унижал, и в какой-то степени я была благодарна судьбе, что все в итоге так обернулось, я изменилась и внешне и внутренне и теперь я самая настоящая «охотница».

… После того как в развлекательном комплексе «Отдохни» погибли две выпускницы детдома №4, Карпенко вместе с ребятами Вермута взялись за парней, которые жили в Лихоборах. С мальчишками будет сложнее, потому что они в отличие от девчат могут дать отпор и даже не стоило упускать тот факт, что один из них окажется ушлым и не поведется. Но Война рассчитывал на своих людей и если вдруг что-то пойдет не так, мужики всегда вырулят ситуацию. Выждав два дня, Карп и четверо ребят направились на станцию Лихоборы. Мальчишки проживали в разных домах, и Карпу пришлось заезжать в четыре двора. Начали с ближнего и, изучив адрес Егора Аксакова, Карп вошел в подъезд, с двумя парнями. Зайдя на этаж, Юрий Петрович позвонил в дверь. Весь сценарий был разучен заранее, и потому перед глазком встал Кузя с располагающей внешностью, на вид он производил впечатление обычного молодого человека, но на его счету уже было более двадцати убийств.

— Кто? – послышался за дверью голос хозяина.

— Добрый вечер, — поздоровался Кузя, — я ваш сосед с третьего этажа. В нашем подъезде сейчас будет проходить собрание жильцов, тема «Вступление в ТСЖ» и еще надо выбрать старшего по дому.

Такой текст явно внушил доверие Егору, и он открыл дверь. Эта была роковая ошибка, которая стоила ему жизни. Последнее, что увидел парень это дуло пистолета с глушителем, следом раздался глухой выстрел, поразивший хозяина насмерть. Вся мужская троица зашла в квартиру, и Кузя прошагал на кухню, где нашел пакет для мусора и туда запихнули мертвого Егора. Потом мужчины быстро спустились по лестнице и, засунув пакет в багажник, тронули в следующий двор. На седьмом этаже новостройки была жилплощадь Кирилла Найденова, но, сколько бы Карпенко не звонил, к двери так никто и не подошел.

— Вот черт, — выругался Юрий Петрович, — его нет дома.

— Но так ведь уже было с девками, — напомнил старший среди парней Вермута. – Надо идти на другой адрес, глядишь, а эти лохи там.

— Вряд ли, — отрицательно покачал головой Карпенко, — Кирилл серьезный парень и следит за собой и своим здоровьем. Предупреждаю, что он всегда на чеку, и вот с ним, пожалуй, придется повозиться.

— Он что качок? – поинтересовались ребята.

— Нет, но ударить может так, что ты не скоро очухаешься.

— И не с такими приходилось дело иметь, — махнули рукой парни, — ты время не тяни, надо на другой адрес двигать, а этого кренделя на закуску оставим. Покатили.

По третьему и четвертому адресу у Вермутовских головорезов все получилось, как по маслу, и Котлов и Резнов клюнули на одну и ту же удочку, что и Егор. Сложив тела в багажник, парни стали ждать, когда в своем дворе появится Кирилл. В десять вечера Найденов нарисовался из-за угла и, не торопясь шел к своему подъезду со спортивной сумкой на плече и попивая из стеклянной бутылки газированную воду. Как только Карп узнал его, он дал сигнал парням и все тот же Кузя первым вышел из машины и обратился к Кириллу с безобидным вопросом.

— Извините, вы не подскажете, как проехать на улицу Щорса?

— Здесь такой точно нет, — ответил Найденов. – Я даже не знаю, смогу ли вам чем-нибудь помочь. Хотя тут на остановке есть газетный киоск и там продается карта Москвы, купите и узнаете, как проехать, — закончил Кирилл и в этот момент увидел на переднем сиденье Юрия Петровича, который никак не мог быть здесь. Парень тут же почувствовал неладное и остановился. Со второй иномарки вышел еще один здоровяк и направился в его сторону. Кузя сделал пару шагов и хотел что-то сказать, но Кирилл бросил в него сумку и со всей силы метнул в здоровяка бутылкой, которая угодила ему в лоб и он сразу же схватился за лицо, так как осколки больно и глубоко вонзились в кожу. Этого Кирилл уже не видел, он этим временем бежал к метрополитену.

— Дьявол!!! – проорал Карп. – Я ведь предупреждал, что он ушлый малый! Теперь он дочешет до метро и все его Митькой звали!!! Надо догнать его или хотя бы проследить, куда он поедет! Живо мотор заводи, может, перехватим еще! Кирилл мою рожу видел!

Найденову удалось добраться до метро первым и затеряться, пока он бежал к электропоезду, то столкнулся с полицейскими и в двух словах все объяснил. Уже из вагона Кирилл видел, как два хранителя порядка задержали Кузю и еще какого-то парня.

— Карп, парень ушел, а наших двое полицаев загребли, — отчитался Косарь.

— Понял, — с досадой в голосе произнес Карп, — черт!!! – и ударил по передней панели иномарки, сзади сидел здоровяк с расшибленным лбом и стонал от боли. – Да, заткни ты уже свое поддувало, харе стонать, не на бабе загораешь!!! – проорал Карпенко. И Юрий Петрович быстро набрал Климова.

— Клим, у нас сбой, давай подключай свои каналы, Найденов падла такая смылся!!! – зло процедил Карпенко. – Проследи, куда он мотанет, я думаю, что в ближайшее отделение полиции!!! – и Карп отключился.

На счет того, что Кирилл отправится в полицию, Юрий Петрович угадал, выпускник детдома №4 действительно добрался до ближайшего отделения и атаковал дежурного.

— Мне нужен следователь, — требовал Найденов.

— Всем всегда кто-то нужен, — нараспев ответил молодой полицейский. – Что случилось?

— Я все объяснять буду следаку, — огрызнулся Кирилл.

— Но чтобы вас направить, мне нужно знать причину вашего обращения, — терпеливо произнес сержант.

— Меня хотели убить во дворе многоэтажного дома, где я живу. Такой причины для вас достаточно?! – торопил Кирилл.

— Прямо по коридору, кабинет №6, — сказал дежурный.

Парень направился искать нужную дверь и, увидев искомое число, постучал.

— Войдите, — раздался голос из-за двери.

Кирилл вошел и сел на стул. В кабинете было двое мужчин, первый занимался бумагами и что-то писал, второй, что помоложе набирал по мобильнику текст для sms-сообщения. Найденов подсел к молодому и сразу же заявил:

— Меня полчаса назад хотели убить.

— Вам к Валерию Олеговичу, — и показал на соседний стол.

— Слушаю вас молодой человек, — и мужчина оторвался от бумаг.

— Я уже сказал, что меня хотели убить во дворе, — еще раз повторил Кирилл.

— А почему вы так в этом уверены? – поинтересовался следователь.

— Потому что когда я зашел в свой двор, то у меня спросил как проехать один парень, а в этот момент из другой машины вышел второй, здоровый такой бугай.

— И что? – не понимал полицейский.

— А то, что в этой же машине на переднем сиденье сидел Юрий Петрович Карпенко, врач, который подписывал нам справки в детдоме и осмотр проводил перед тем, как мы выпустимся.

— Я не понимаю ваших подозрений, — удивлялся Валерий Олегович, — ну, увидели вы врача, спросил у вас парень как проехать туда-то, туда-то и что с того? Нельзя выносить обвинения на каких-то нелепых предположениях.

— Но это еще не все, когда они поняли, что я заподозрил неладное, они кинулись на меня, я сумел отбиться и добежать до метро.

— Кинулись? – заинтересованно произнес следак.

— Да, я звонил сегодня своим приятелям, мы вместе с детского дома выпускались, одну сигарету на четверых курили в кустах и ни один не взял трубку. Два дня назад я ездил к Кате Слепцовой, это моя можно сказать девушка, но ее дома не оказалось. Звоню, мобильник не доступен. Тогда я пошел к ее подруге, она в соседнем подъезде живет, но там тоже никого нет, и телефон молчит. Куда они все резко подевались?

— Ну, не знаю, молодой человек, — задумчиво протянул Валерий Олегович, — может вы ругались накануне или обидели чем-то своих друзей? – продолжал строить догадки следователь.

— Что все хором на меня обиделись? – удивился парень. — Я же вам только что все рассказал, я и мои друзья – выпускники детского дома, нам больше недели назад вручили ключи от квартир. И я не могу дозвониться и найти своих друзей, а вы сидите и в догадки играетесь, — недоумевал Кирилл.

 

Как только парень произнес, что им недавно вручили ключи от их жилья, в разговор подключился молодой полицейский.

— Как вы только что сказали? Вы выпускники детского дома? – уточнил он.

— Да, — кивнул Найденов.

— Слушай, Олегыч, тут недавно пришла бумага из ГСУ, что пропадают совершеннолетние детдомовцы и какая-то группировка присваивает их жилплощадь себе. Из какого вы детского дома?

— Из 4, — сказал Кирилл.

— Сейчас этими расследованиями занимается еще и УВД на юго-западе Москвы, ГСУшники попросили помочь, там вроде как группа создана по раскрытию особо важных дел, которую возглавляет Сомов. Велено все такие преступления, связанные с исчезновением одиночек, им передавать, — закончил молодой человек.

— Раз такое дело, то придется вас сопроводить в юго-западное управление, — озвучил свое решение Валерий Олегович.

На том и сошлись, что Найденова нужно отправить к Сомову. Валерий Олегович распорядился на счет машины, но как только Кирилл вышел из отделения, то мимо проезжала какая-то иномарка без номеров и, поравнявшись с парнем, тонированное окно съехало вниз, и оттуда высунулось дуло пистолета с глушителем, и кто-то несколько раз нажал на курок. Кирилл замертво свалился на землю.

Через десять минут в управлении внутренних дел по юго-западу столицы раздался звонок, который тут же перевели в кабинет Сомова, все ребята были на месте, трубку снял Илья.

— Слушаю Зубов, — представился Илья.

— Илья Алексеевич, — раздался на том конце провода голос дежурного, — здесь с районного отдела полиции звонят, говорят, что у них перед входом лежит тело молодого человека, он бывший детдомовец.

— Диктуй адрес, — и, записав, Зубов повесил трубку.

— Что там? – поинтересовался Максим.

— Паша звонил, сказал, что на Селигерской возле отделения полиции лежит тело одного парня.

— И что? Это же северная часть города, у них там свои опера, — удивился Макс.

— А то, что убитый выпускник московского детского дома, — закончил Илья.

— Это по нашим делам, — кивнул Притула, — нужно ехать.

Группа Сомова немедленно выехала по адресу. Добравшись до отделения полиции, ребята увидели мертвого Кирилла, который лежал на спине, в его груди зияли три дырочки от пуль.

— Мы ничего не стали трогать, — объяснил Валерий Олегович, — вас ждали, раз вы ведете такие дела, связанные с исчезновением детдомовцев.

— Хорошо, что не трогали, — кивнул Роман и осмотрелся.

— Степаныч, ну что там? – спросил Виталий.

— В его кармане были только паспорт, немного денег и ключи от квартиры, — сказал медэксперт и протянул все майору.

Виталий открыл паспорт.

— Найденов Кирилл Анатольевич, — прочитал он вслух.

— Типичная детдомовская фамилия, — подметил Пасека, — а отчество небось того человека, что нашел его.

— Степаныч, от чего он умер?

— От первого выстрела прямо в сердце, остальные для верности.

— Получается, что выпускников теперь убивают из стволов, — предположил Макс.

— Может быть, — задумчиво произнес Виталий и обратился к капитану, — а почему он пришел именно в ваше отделение?

— Он говорил, что его сегодня хотели убить во дворе, — стал докладывать Валерий Олегович, — я попросил все рассказать, парень все изложил, к нему прицепился один мужик, а второй вышел из машины и направился в его сторону, но он почувствовал что-то не, то и дал деру. Ему удалось добежать до метро и добраться до нас. Еще Кирилл, говорил, что видел на переднем сиденье какого-то врача и очень удивился, когда увидел его.

— А как зовут, не помните? – спросил Виталий.

— Карпенко Юрий Петрович, кажется, так он его назвал, — стал вспоминать Валерий.

— А с какого он детского дома? – встрял в разговор Роман.

— С 4. Еще он рассказал про своих друзей, их шестеро выпускалось, а этот врач приходил к ним и проводил последний осмотр. Кирилл звонил друзьям и даже ездил к своей девушке, она тоже из этого же детдома, но никто трубку не берет и дверь не открывает. Вот он и забеспокоился, но вы бы видели его лицо, когда он про этого врача говорил.

— Ага, интересно, — все также задумчиво ответил Сомов, — спасибо, вы очень помогли следствию, а теперь не могли бы вы все это запротоколировать?

— Да, конечно, — кивнул Валерий Олегович.

Пока капитан записывал свои слова на бумагу, Виталий уже все сообразил.

— Слушайте парни, надо взять ключи и съездить по адресу, что написан в паспорте. А мы с Романом Сергеевичем завтра же махнем в детский дом №4. Илья, передай Сергею, чтобы он нашел полную информацию на этого врача. Мне кажется, что у нас впервые появилась зацепка в такой цепочке убийств.

… Войнов сидел в своем кабинете и изучал материалы в Интернете. Михаилу не терпелось найти этого трейсера и его поиски увенчались успехом. Война нашел статью одного журналиста, который написал об убийстве на Водном стадионе. В материалах статьи говорилось о том, что хозяин квартиры был убит ножом, убийца полосонул его по горлу.

— Вот оказывается, где ты обитал все это время, что я тебя искал, — пробурчал себе под нос Война и тут же вызвал к себе Пулю.

— Бери своих парней и дуй на Водный стадион на Кронштадский бульвар и выясни у соседей, что за кренделя там убили. Удостоверение полицая у тебя с собой?

— Война обижаешь, — протянул Пуля.

— Тогда дерзай.

Пока Пуля выходил, к Войне вошел Карп.

— Как дела? Чем меня порадуешь?

— Все пацанчики ликвидированы, — отчитался Карпенко, — правда, с одним повозиться пришлось, он от нас рванул, заподозрил что-то гад и меня увидел. Дочесал до метро и растворился в толпе, но я через Клима выяснил, где он.

— И куда же притоптал наш прыткий?

— В полицию.

— Куда?! – ошарашено переспросил Война. – Что ты сказал?!

— В полицию, но как только он оттуда вылез, мы его и пришили.

— Да, ты понимаешь, что этот сопляк мог все рассказать ментам?! – распалялся Войнов. – Почему он увидел тебя в точиле?

— Я на переднем сиденье был, — отвечал Карпенко.

— Твою мать, ты столько лет в этом «бизнесе» и так облажался?! – орал Война. — Какой-то лох смог сообразить для чего ты приперся!!! Из-за твоей лажи весь мой план может полететь к чертям! Где твои мозги?! Ты что их все халявным пойлом залил или в сауне расплавил?! Распустились! Теперь придется Поляне звонить, его подставлять. Кстати, ты и придурки Вермута неправильно выбрали место, чтобы этих долбанных халявщиков зарыть!!! Менты их быстро по весне нашли, тоже мне додумались братскую могилу устроить!!! Их надо было убирать по одному, каждому жмуру отдельную  подземную конуру вырыть! Всему учить нужно, — процедил Война и добавил: — Если вы пойдете по этапу и меня за собой потащите, я обещаю, что на «зоне» вам жить фартово не получится, прирежут как «петухов» позорных. Но вообще-то я могу и Лерке поручить, спицей поработать, — небрежно произнес Михаил.

— Да, ладно, Война, не кипятись, мы ведь всех халявщиков убрали, их жилплощадью уже Клим стал заниматься. Часы ведь идут без сбоев, — успокаивал Юрий Петрович.

— Смотри Карп, как бы батарейка на тебе не сломалась, ведь я могу в любой момент механизм остановить и перезапустить систему, — сказал Война.

… На следующий день Максим и Илья, взяв ключи от квартиры убитого Кирилла, поехали в Лихоборы. Поднявшись на седьмой этаж новостройки, опера открыли дверь и стали осматривать квадратные метры однокомнатной квартирки. Здесь находились только предметы первой необходимости, остальное Кирилл просто не успел купить, так как недавно въехал. В кухне на столе стояло несколько фотографий в рамках. На первом снимке были запечатлены четверо парней, и всех четверых уже не было в живых. На другом фото – Кирилл вместе с Катей в обнимку. Молодые люди улыбались в объектив, и на их лицах читалось, что они счастливы. На третьей фотографии – изображена вся группа, с которыми Кирилл жил и учился в детском доме.

— Поймать бы отморозков, что убили этих славных ребят, — произнес Максим, — ты только посмотри, какие они молодые, у них ведь еще вся жизнь впереди, а какой-то, — и Пасека не нашел слово, которым можно было назвать жестокого человека, — взял и лишил жизни. Почему так?

— Потому что Макс, мы имеем дело не с людьми, а с самой настоящей нежитью, это конченные и гнилые люди, — подметил Илья. – Именно такие безжалостные «дикари» и составляют костяк группировок.

Опера еще немного осмотрелись и, не найдя ничего их интересующего, ушли, забрав только фотографии.

А Виталий с Романом добрались до детского дома №4, располагающийся на востоке столицы. Показав свои удостоверения и представившись по форме, полицейские попросили, чтобы их провели к заведующей. Через пять минут Сомов и Притула были в кабинете Рачковой Натальи Антоновны.

— Мне сказали, что вы из полиции, — начала заведующая. – Что-то случилось?

— Да, случилось, — кивнул Роман, — с вашими выпускниками произошло несчастье. У нас есть подозрение, что их всех убили.

— Что? Как? – опешила Наталья Антоновна. Было видно, что такая новость привела ее в состояние шока.

— Мы хотели бы, чтобы вы нам дали полный список ваших выпускников за последние две-три недели, — деликатно попросил Виталий.

— За что их убили? – спросила Рачкова, подходя к шкафу и беря с полки какую-то папку.

— В Москве орудует группировка, которая вычисляет одиноких людей, убивает их и присваивает их жилплощадь себе, — вкратце объяснил Притула и тут же добавил: — Но вы должны понимать, что пока идет следствие, об этой информации никто не должен знать. Если вы придадите мои слова огласке, вас привлекут к ответственности. Конечно, может быть, их и не убили, а только выкрали, но все равно не нужно распространяться.

— Я понимаю, — тихо ответила заведующая. – Две недели назад у нас выпустились шестеро ребят, две девочки и четверо мальчишек. Вот их данные, — и Наталья Антоновна задумалась. – Вы знаете, я, кажется, что-то слышала раньше о том, как пропадают люди, но никогда бы не подумала, что с моими выпускниками такое тоже может случиться.

— Мы возьмем у вас эту папку, как только следствие закончится, вам вернут все документы, — заверил Виталий. – Кстати, что вы можете сказать о своих бывших воспитанниках? Какими они были?

— Добрыми, отзывчивыми, доверчивыми. У нас здесь нет такой жесткости, какую можно встретить в других домах, вы не увидите ни одного зажатого или обделенного вниманием ребенка. Конечно, все люди индивидуальны, но наши воспитатели и учителя относятся ко всем одинаково. Я не понимаю, как же так получилось, что ребят смогли провести, они все были такими серьезными, строили планы? – недоумевала Наталья Антоновна.

— Наталья Антоновна, а что за врач приходил проводить последний осмотр выпускников? – перевел разговор в другое русло Сомов.

— Карпенко Юрий Петрович, врач высшей категории, руководит центром «Здоровье», он уже много лет проводит осмотры детей, и раз в год все наши воспитанники бесплатно ездят на море в санаторий по оздоровительной программе. Такой подарок центр «Здоровье» делает всем детским домам, которые вошли в число счастливчиков. Юрий Петрович приятный человек и занимается благотворительностью, никогда не слышала на него никаких нареканий. А что вы его в чем-то подозреваете?

— Нет, работа обязывает все про всех знать, — соврал Роман.

— Скажите, а больше никто из медиков не посещает ваш детский дом? – задал очередной вопрос Сомов.

— Нет, только Юрий Петрович, если кто-то из детишек заболевает, то Карпенко всегда забирает больных в свой центр и все лечение абсолютно бесплатное.

— Понятно, — кивнули опера, — спасибо за помощь следствию. До свидания.

Уже в управлении все стали собирать результаты воедино.

— Ну, что парни, как съездили? – поинтересовался успехами Виталий.

— Были мы на квартире Найденова и ничего кроме этих фотографий найти, не удалось, — отчитался Максим.

— Да, в комнате в пятнадцать квадратов пока никаких шкафов и крупногабаритной мебели, — поддержал напарника Зубов. – Держу пари, что в остальных квартирах такая же обстановка. А что удобно, лишнего выносить не нужно, документы обставил и порядок, новые жильцы все сделают по своему вкусу. Просто и быстро.

— Вот как выглядят наши пропавшие ребята, — и Притула взял фотографии.

— А мы привезли из детдома эту папку, в ней все данные, — Виталий открыл ее и стал просматривать бумаги и сверять фото.

Информации об исчезнувших было немного, в графе «родители» у всех стояли прочерки.

В этот момент всех к компьютеру позвал Сергей Толокнов, он собрал весь материал о докторе.

— Я нашел все данные о Карпенко.

— И что там?

— Карпенко Юрий Петрович, 58 лет, залуженный врач России, за плечами тридцать три года безупречной работы, начинал с районной поликлиники в Подольске, потом уехал жить в Москву и устроился в частную клинику, но там проработал только три года, уволился и перешел в центр «Здоровье», который он теперь возглавляет.

— А что это за центр такой? – спросил Пасека.

— Центр «Здоровье» был создан на деньги одного бизнесмена и мецената, который два года назад куда-то исчез со всей семьей и чтобы не закрывать центр, а он на тот момент был очень популярным, впрочем, как и сейчас, руководителем решили сделать Карпенко.

— А что умно придумано, — вставился Сомов, — мецената наверняка убили и поставили на его место Карпенко, который свой человек в криминальном мире. Видимо, Войнов все рассчитал и составил беспроигрышную комбинацию. Смотрите, медицинский центр никогда и ни у кого не вызовет никаких подозрений, заслуженный врач, да что там, сам руководитель занимается благотворительностью в виде осмотров и лечения детей детских домов. Под это дело Карпенко владеет информацией о том, кто из воспитанников будет выпускаться и соответственно получит бесплатное жилье от государства. Когда выпускникам вручают ключи, то механизм по ликвидации молодых людей тут же запускается. Пока только мне не понятно, как убийцы узнают, где и в каком районе города живут их будущие жертвы? Потом отморозки Войнова приезжают на квартиру, ребята открывают дверь знакомому доктору и все капкан захлопнулся, больше их никто не видит, вот как возможно происходит исчезновение людей. Какая ужасная система кроется за безобидным на первый взгляд центром, это целый алгоритм, тщательно спланированный и разработанный алгоритм, — закончил Виталий.

— Ты говорил, что тебе не понятно, как убийцы узнают, где и в каком районе живут выпускники? – уточнил Притула. – Но мы забыли про убитого нотариуса Бражника, место которого уже наверняка занято новой кандидатурой, именно новый человек и сливает убийцам информацию, действуя через свои источники.

— Точно Роман Сергеевич, — кивнул Виталий, — мы забыли про нотариуса, надо узнать весь список нотариусов Москвы и выбрать подходящих или подозрительных. Еще нужно прокатиться до Карпенко и пообщаться с ним.

… Я смотрела новости по телевизору, где показывали про убийство парня возле отделения полиции где-то на севере столицы.

— Вчера в 22.30 по московскому времени возле районного отделения полиции на метро Селигерская был застрелен молодой человек. По материалам следствия убитый является выпускником одного из детских домов Москвы. Из неофициальных источников известно, что в столице орудует группировка, которая на протяжении многих лет убивает одиноких людей и присваивает их жилплощадь себе. В СМИ просочилась информация, что на сегодняшний день к «одинокой» категории граждан относятся выпускники детских домов. Есть предположение, что к исчезновениям людей имеет отношение заслуженный врач России Карпенко Юрий Петрович, руководитель медицинского центра «Здоровье». И полиция, и сотрудники центра от комментариев пока воздерживаются, в данный момент идет следствие.

«Ничего себе, а это интересно», — пронеслось в моей голове, «можно попробовать свои силы здесь».

Я записала фамилию врача и вставила диск. Пока я копалась по нему в поисках нужного человека, мне пришла идея, что можно попробовать поискать на «развалах» диск с материалами нераскрытых уголовных дел, раз какая-то группировка убирает одиночек и захапывает их квартиры себе. С такими случаями я пока не сталкивалась и не бралась, как Легенда, до этих пор я занимаюсь с несправедливым человеком один на один, но с ОПГ мне разбираться не доводилось, но что-то меня подтолкнуло начать интересоваться, потому я и решила заняться поисками руководителя центра. Материал по Карпенко я нашла и когда прочитала, то подумала, что здесь что-то не так и имеющихся данных мне показалось мало, нужны нераскрытые уголовные дела.

… Сомов пришел на работу раньше своих ребят и как только он вошел в управление, его сразу остановил Паша, дежурный.

— Виталий Викторович, вам флешку вчера принесли, но вы уже все разошлись.

— Что за флешка?

— Не знаю, просили вам лично передать.

— Кто?

— Капитан Коньков Валерий Олегович из Селигерского районного отделения полиции.

— Паш, ты, что не мог позвонить? Я бы примчался, — отчитал дежурного Сомов и, выхватив из рук флешку, поспешил в кабинет.

Включив компьютер, Виталий вставил флешку и принялся смотреть видео. Это была запись с уличной видеокамеры, которую установили на соседнем доме на станции Лихоборы, где жил Кирилл Найденов. На мониторе было отчетливо видно две иномарки, Виталий увеличил изображение, на переднем сиденье рядом с водителем восседал Карпенко. Далее пошло все так, как написал в протоколе Валерий Олегович. Кирилл действительно отбился от двух парней и дал ходу в сторону метро. Сомову оказалось достаточно того кадра, где в машине на переднем плане сидит Карпенко, а это значит, что он причастен.

Через полчаса на рабочие места пришли Максим и Илья.

— Смотрите, что нам вчера оставил у дежурного капитан Коньков, — и Виталий включил запись.

— Слушайте, так можно задерживать Карпенко, доказательство на лицо, — обрадовался Илья.

— Как же мы с тобой вчера не заметили камеры на соседнем доме, мы ведь были там, — злился на свою невнимательность Пасека.

— Даже если бы мы и увидели, то Коньков, скорее всего уже изъял видео на тот момент, — успокоил Илья.

— Спасибо Валерию Олеговичу, — только и сказал Сомов. – Сейчас я сделаю копию, берите ее и дуйте к Карпенко.

… Егор Началов обживался в новой квартире по улице Миклухо-Маклая, что находилась недалеко от метро Беляево и ему здесь определенно нравилось. Тихое жилье в тихом районе и хозяев в городе нет. Единственное над, чем ломал голову Егор так это, что делать с суммой в 600 000 долларов. Открывать счет трейсер не собирался, это вызовет подозрение у банковских работников, и начнутся разборки, которые никак не входили в планы подростка. Поэтому Егор решил, что пусть пока эти деньги лежат, а он «заработает» еще. Домой Началов даже не совался и потому не знал, что отца уже нет в живых. Егор вышел во двор и стал разминаться, ему не терпелось возобновить свои два излюбленных занятия, паркур и воровство денег. После тренировок трейсер намеревался оглядеть округу и приступить к делу №2.

… Сергей Толокнов сидел за компьютером и просматривал нотариальную базу, ему надо было найти «подходящие» кандидатуры, вызывающие хоть малейшее подозрение. Еще Сергей намеревался запустить программу, по которой можно проверить счета нотариусов, конечно, это было незаконно, но кто об этом узнает. Лейтенант отлично поработал, весь список нотариусов Москвы был перед Толокновым, конечная цифра составила 706. В категорию «подозрительные» попали сорок шесть человек, где на счете каждого лежала приличная сумма в иностранной валюте, сюда же вошел и Климов Олег Павлович под одиннадцатым номером, но полиция пока не знала о его сотрудничестве с криминалом. Сергей нажал на распечатку документов, а сам стал заваривать чай.

… Зубов и Пасека приехали к Карпенко Юрию Петровичу с копией видеозаписи, чтобы задержать врача на 48 часов до выяснений всех обстоятельств. Операм повезло, доктор был еще дома на Цветном бульваре и судя по обстановке Карпенко жил на широкую ногу.

— Карпенко Юрий Петрович? – уточнил Илья.

— Да, я вас слушаю, — любезно ответил доктор. – Вы кто?

— Мы из управления внутренних дел юго-западного административного округа. Я – Зубов Илья Алексеевич, старший лейтенант и оперуполномоченный полиции, — представился Зубов и раскрыл удостоверение.

— Пасека Максим Юрьевич, лейтенант и оперуполномоченный полиции, — произнес Максим, делая ударение на второй слог в своей фамилии, и тоже показал корочку.

— Я не понимаю, зачем мной заинтересовалась полиция, но проходите, — и Карпенко впустил полицейских. – Вы знаете, я очень спешу, много работы навалилось в последнее время, — заговорил врач и демонстративно стал одевать пиджак.

— Юрий Петрович, мы с коллегой пришли не просто так, чтобы проконсультироваться по поводу першения в горле или спазмов в животе, а по серьезному делу, — грубовато начал Илья.

— Полиция и Главное следственное управление ведет совместное расследование по исчезновению детдомовцев, — продолжил Максим и внимательно посмотрел на Карпенко.

— А я тут причем? – не понял врач. – Вы ведете расследование и почему-то пришли ко мне?

— Сотрудники ГСУ уже не один год ведут преступную группировку и есть предположение, что в эту ОПГ входит, по меньшей мере, шестеро человек. Это заказчик и исполнители.

— И что? – удивился Карпенко.

— А то, что в число исполнителей по некоторым источникам входит медицинский работник, скорее всего врач, — поддержал своего напарника Зубов. – И еще обязательно должен быть человек, имеющий отношение к юриспруденции, чтобы заключать различные сделки по продаже недвижимости и так далее.

— Что вы все этим хотите сказать? – напрягся Юрий Петрович.

— А что вы так занервничали? – спросил Пасека. – Что есть с чего? Плохо спать стали? Или вам уже кошмары сняться из-за такого богатства?

— Что вы такое говорите?! Вы меня в чем-то обвиняете?! – взвился доктор.

— Ладно, довольно болтать, вы лучше посмотрите видео, которое мы вам принесли, — посоветовал Илья и по-хозяйски взял со стола ноутбук и, вставив флешку, протянул компьютер Юрию Петровичу.

Илья с Максимом наблюдали за выражением лица доктора, которое оставалось неизменно каменным. На экране показывалось, что на переднем сиденье расположился Карпенко, этот кадр специально увеличили, и лицо Юрия Петровича было отчетливо и разборчиво.

— Узнаете? – задал вопрос Зубов.

— Да, очень интересная запись, и мужчина чем-то на меня похож, — пожал плечами Юрий Петрович.

— Да, это же вылитый вы на экране, — сказал Максим. – Чего вы дурака включили?

— Молодые люди, это нужно еще доказать, — усмехнулся врач, — потому что я работаю в центре «Здоровье» и занимаюсь благотворительностью. Да, я приезжаю в детские дома, провожу осмотры, если вас это волнует, но я не состою ни в какой банде.

— Хорошо, с этим мы разберемся в управлении, а пока по закону мы имеем полное право, задержать вас на 48 часов до выяснения всех обстоятельств, — ответил Максим.

— Раз вы меня арестовываете, то я хочу позвонить своему адвокату, — предупредил Карпенко.

— Пока вас никто не арестовывает, вы только задержаны, пока мы во всем не разберемся, — еще раз повторил Илья. – Пройдемте с нами.

Юрия Петровича доставили в управление, где ему дали позвонить. Карпенко тут же набрал Войну.

— Здравствуйте, мне нужна ваша помощь, я в управлении внутренних дел по юго-западному административному округу. Меня задержали на 48 часов, обвиняют в причастности по делу об исчезновении детдомовцев. Когда вы сможете приехать?

— Я тебя понял Карп, — ответил Война, — через пару часов к тебе приедет адвокат Степнов Аркадий Иванович, он уже будет в курсе всех дел. Ментам ничего не рассказывай, как бы они не кололи, дуболома включи, и пусть что хотят, то и делают. Если все-таки им удастся что-нибудь доказать, то до суда это либо не дойдет, либо Поляна все разрулит, — и Михаил отключился.

Карпенко сразу стало легче, раз за него хлопочет такой авторитетный человек. Через два часа действительно прибыл адвокат, который уединился со своим клиентом на сорок минут.

— Юрий Петрович, вам не следует ни за что переживать, я и Михаил Александрович уже обо всем везде договорились. Самое главное ничего не подписывайте и не говорите лишнего. Я постараюсь развалить это дело и добиться оправдания. Одним словом, если дело дойдет до суда, то там будет разыгран правдоподобный спектакль.

После этого Степнов удалился, а Карпенко повели на допрос. В кабинете была вся группа Сомова и на Юрия Петровича один за другим посыпались вопросы.

— Юрий Петрович, вы знаете, почему вас задержали? – спросил Виталий.

— Да, ваши коллеги уже все объяснили, но мне все равно не понятна причина, — ухмылялся Карпенко.

— Юрий Петрович, нам известно, что вы являетесь руководителем центра «Здоровье», — начал Виталий, — и что вы лично ездите по детским домам, проводите осмотры будущих выпускников, которые получают квартиры от государства и в дальнейшем ребят больше никто не видит. Почему вы всегда лично посещаете детские дома? Неужели этим больше некому заняться в вашем центре?

— Вообще-то это моя работа и как я уже говорил ранее вашим коллегам благотворительность. Я не выбираю, чем мне заниматься и кого принимать, но если быть честным, то я люблю детей.

— Но ваша специализация не педиатрия, — заметил Притула, — а терапия, которая изучает и занимается внутренними болезнями организма. Я прочитал об этом в справочнике. Что вы на это скажете?

— Я двенадцать лет назад прошел специализацию в области педиатрии и поэтому могу лечить детей.

— Нам интересен тот факт, что после осмотра именно вами выпускников детдомов, ребята исчезают после короткого промежутка времени. И во всех детских домах Москвы и Подмосковья бываете вы один, даже медсестру не берете, — сказал Виталий. – Почему? Не хотите делиться или убирать не нужных свидетелей, так как вы задаете детям наводящие вопросы про их будущее жилье?

— Я прекрасно справляюсь сам, мне не нужны помощники. А то, что вы говорите, что после моих визитов и осмотров исчезают дети, то это какое-то банальное совпадение, я не причастен к бандитам. Видимо, они как-то вычисляют их и возможно даже меня, мои передвижения.

— Допустим, тогда, как вы объясните эту запись? Вы сидите вместе с такими парнями, которые явно «ходят» под каким-то авторитетом, — поинтересовался Пасека.

— Я не знаю, откуда взялось это видео, может кто-то сделал фотомонтаж, — предположил Карпенко. – Пытаетесь оклеветать меня.

— Хм, — усмехнулся Илья, — вы забываете про Кирилла Найденова, он добрался до ближайшего отделения полиции и рассказал о том, что узнал вас и кто вы. Тем более это видно даже на видео, парень сразу же побежал к метро, как только увидел вас на переднем сиденье. И как вы должно быть уже в курсе, Кирилла убили возле отделения полиции.

— Я не собираюсь давать ответ на этот бред, что вы только что сказали, — спокойно ответил Юрий Петрович. – Я заявляю, что я не причастен ни к какой группировке. Доказывайте, что хотите.

После этих слов Карпенко отказался отвечать на вопросы и потребовал, чтобы его отвели в камеру. Как только врача увели, Притула произнес:

— Я считаю, что дело можно передавать в суд, доказательства есть, Карпенко не отвертится.

— Я бы не был так уверен в этом Роман Сергеевич, — задумчиво сказал Виталий, — таких людей вытаскивают из любых передряг и никогда не оставляют, за Карпенко стоят очень влиятельные люди, но можно попробовать. Кстати, Сергей, ты нашел списки нотариусов Москвы?

— Да, я все распечатал, — кивнул Толокнов, — вот полный список нотариусов и отдельно я выделил тех, кто, на мой взгляд, подозрительный.

— А с чего это вы решили, что именно эти люди не внушают доверия? – удивился Роман Сергеевич.

— У меня свои методы, но можете не переживать, вся информация достоверная, — отчитался лейтенант, ему не хотелось говорить сотруднику из ГСУ про нелегальные программы.

— Сорок шесть человек, мы же долго будем искать подельника Карпенко, и как узнать, что мы правильно распознали? Нотариусы, подкованные спецы своего дела и отлично обставляют бумаги и документы, там невозможно ни к чему подкопаться, — рассуждал Пасека.

— Значит, надо сделать так, что пока сядет только Карпенко, — подбодрил Сомов, — Войнов вряд ли оставит такой «бизнес». Вот черт, а у нас нет никаких прямых доказательств, чтобы упрятать и этого авторитета, мы не можем собрать сведения его причастности к исчезновению детдомовцев.

— С нотариусами я могу помочь, — заявил Притула, — есть у меня один вариант, но это все будет не быстро.

— Спасибо Роман Сергеевич, — поблагодарил Виталий, — значит, нотариусами будете заниматься вы.

— Слушайте, а что если Карпенко в итоге выйдет из зала суда оправданным? То, что нам тогда делать? – предположил Максим.

— В принципе, такой исход дела тоже нельзя упускать из вида, — согласился с напарником Илья, — надо только следить за врачом, в какие детские дома он еще сунется.

— Илья Алексеевич, вообще-то ваше предложение незаконно в плане слежки после оправдания, — вставил следователь ГСУ.

— А разве законно отнимать жизни и квартиры? – спросил Зубов, на такой вопрос Роман не смог дать вразумительного ответа. – И я про это же, — грубо ответил Илья.

— Не ругайтесь вы, — разрядил напряженную обстановку Сомов, — надо работать.

На другой день к Карпенко опять пришел адвокат Степнов и, пошептавшись со своим клиентом, заверил, что пусть менты потешат самолюбие, а они как законопослушные граждане якобы проявят уважение к их оперативно-розыскному труду и дело отдадут в суд.

Прошла неделя, и группа Сомова собрала все бумаги для судебного процесса, остались только маленькие нюансы. После обеда в кабинет вошел Максим и с порога произнес:

— Вы знаете, кто будет судить Карпенко?

— Нет, — отрицательно покачали головой опера.

— Полянский Филипп Игнатович.

— Слышал про такого, — сказал Виталий, — он «воровской» судья.

— В смысле? – не понял Илья.

— Филиппа Игнатовича очень жалуют криминальные личности, он всегда берется судить за огромные гонорары.

— Потому что оправдывает? – предположил Максим.

— Когда оправдывает, когда смешной срок дает или даже условный или сводит все к более мягкой статье.

— Ни фига себе, — присвистнул Зубов.

— Понятно, суд над Карпенко это хорошо оплаченный спектакль, — догадался Пасека.

— Ничего не поделаешь, Макс, слово судьи закон, — пожал плечами Илья.

Через две недели состоялся суд. Когда судья попросил прокурора посмотреть запись с уличной видеокамеры, как доказательство того, что Юрий Петрович причастен к пропаже детдомовцев, видео не оказалось. Филипп Игнатович вынес оправдательный приговор, так что этот судебный процесс выиграл адвокат Степнов. Карпенко Юрия Петровича освободили из-под стражи прямо в зале суда.

— Твою мать!!! – возмущался Сомов. – Как же так получилось, что запись таинственным образом куда-то исчезла?! Кто мог зайти в наш кабинет?!

— Виталь, да мы сами ничего понять не можем, — удивлялись парни, — ты ведь сам говорил, что над Карпенко стоят очень влиятельные люди. Наверно, Война кого-то подкупил.

— Возможно, — буркнул Сомов, — теперь Карпенко и Войнов залягут на дно. Мы их спугнули.

Притулы в управлении не было, конечно, он узнал об оправдательном приговоре и разозлился не меньше оперов. Но что сделаешь, надо двигаться дальше, искать нотариуса, чем Рома и занялся. Он набрал Пряхина Кирилла Антоновича, который являлся членом нотариальной палаты и занимался частной практикой. У майора ГСУ была надежда, что по своим каналам Кирилл Антонович сможет вычислить подельника Карпенко, хотя на это уйдет много времени, но Роман намеревался ждать результат, тем более если все пройдет успешно, какой это будет успех и оно того стоило.

— Кирилл Антонович, здравствуйте, это Притула Роман Сергеевич, — поздоровался майор.

— Я вас узнал Рома, — ответил Пряхин и опрометчиво заметил, — у вас что-то случилось, раз вы позвонили мне?

— Угадали Кирилл Антонович, но все подробности при личной встрече.

— Разумеется, — согласился нотариус, — подъезжайте, я у себя дома.

Пряхин Кирилл Антонович жил на станции метро Лубянка. Шикарная трехкомнатная квартира досталась ему от родной бабки, здесь он и принимал своих клиентов. Кирилл Антонович занимался нотариальными делами уже четырнадцать лет и знал многих коллег, так как у него прошли стажировку за последние одиннадцать лет более ста двадцати человек. Притула приехал к нему и привез список сорока шести специалистов, которые если верить лейтенанту Толокнову не внушают доверия.

— Ну, рассказывай Рома, что случилось, — чуть ли не с порога поинтересовался Пряхин.

— Тут такое дело Кирилл Антонович, — начал Притула, — Главное следственное управление совместно с УВД юго-западного административного округа ведет расследование по исчезновению «одинокой» категории граждан, в данный момент это выпускники московских и подмосковных детских домов. Одна ОПГ совершает похищения и убийства молодых людей, так вот мы подозреваем, что среди исполнителей есть нотариус. Некоторое время назад на Ленинском проспекте в одном из дворов убили Бражника Илью Ивановича, на видеозаписи есть подтверждение, что при себе у него был кейс, в котором предположительно были деньги, для главаря группировки. И после смерти Бражника на его место взяли новенького, чтобы тот грамотно обставлял все бумаги от продажи квартир детдомовцев. Полиция составила список нотариусов Москвы, и отдельно были вынесены сорок шесть фамилий, эти люди по нашим предположениям вызывают подозрения в том или ином плане. Я прошу вас помочь следствию и найти из этого списка того, кто причастен к ОПГ.

— Я тебя понял Рома, но с чего ты и твои напарники решили, что именно из этих сорока шести человек кто-то окажется вхожим в криминальную среду?

— Лейтенант Толокнов, который составлял список, заверил меня, что вся информация достоверна.

— Понятно, — кивнул Пряхин, — ну, что ж оставляй, помогу, чем смогу. Но ты должен быть готовым к тому, что на все это уйдет не одна неделя и даже не месяц?

— Да, я все понимаю, мы будем ждать результат, потому что он того стоит.

— Тогда составишь мне компанию? Выпьем по пятьдесят грамм отличного коньяка?

— Нет, спасибо Кирилл Антонович, я бы с удовольствием, но сами понимаете работа, — отговорился Притула.

Пряхин не стал задерживать майора и после его ухода приступил к изучению списка. Семнадцать человек он сразу же вычеркнул, так как хорошо знал их. С оставшимися двадцатью девятью фамилиями явно придется попотеть. К слову, Климов Олег Павлович не вошел в число семнадцать известных Пряхину. Кириллу Антоновичу предстояла грандиозная работа. Конечно, это было не его обязанностью осуществлять контроль за исполнением профессиональных обязанностей нотариусов, а органов юстиции. И еще Кириллу Антоновичу было известно, что проверки частнопрактикующих нотариусов проводятся раз в четыре года. Так что для начала нужно выяснить, кто уже прошел проверку, а кто еще нет.

… Карпенко вышел из здания суда в прекрасном настроении, адвокат Степнов отлично поработал и добился оправдательного приговора, не меньшую роль в судебном процессе сыграл и судья Полянский. Именно Филипп Игнатович подкупил уборщика помещений, работавшего в УВД по юго-западному административному округу, чтобы тот выкрал оригинал и копии записей с той уличной видеокамеры в Лихоборах. Юрий Петрович, не мешкая, поехал к Войне. В трехуровневой квартире на Набережной уже был на отчете о проделанной работе Пуля.

— Начинай «базар», Пуля, — сказал Война, — тебе удалось узнать, кого убили на Водном стадионе?

— Да, я у бабусек поспрашал, они мне в один голос все выложили. На Кронштадском бульваре какой-то мелкозавр квартиру снимал и потом в итоге хозяину на горле еще одну улыбку нарисовал и смылся. Соседка через три дня трупный запах учуяла и ментов вызвала, когда вскрыли дверь, то выяснилось, что в конуре брать-то в принципе нечего, а вот по горлу ножичек погулял.

— Ну и какой твой вывод?

— Однозначно это сделал Нач, его почерк, но вот куда он «лыжи» двинул, никто из бабульков понятия не имеет.

— А хозяина пришил, потому что он его видел, да и денег тот наверняка вымогал, — догадался Война. – Ладно, Пуля, продолжай и дальше отслеживать нашего бегуна, все равно он скоро где-нибудь снова засветится. Раз такой безбашенный начал мочилово устраивать, то он пойдет до конца, безнаказанность и свобода действия ослепляют.

Как только Пуля ушел, следом за ним в кабинете нарисовался Юрий Петрович.

— Тебя уже выпустили, добропорядочный гражданин, — заржал Войнов.

— Да, Война, я теперь тебе по гроб жизни обязан.

— Ты за свою свободу не мне, а Поляне обязан. Кто бы мог подумать, что из зала суда пришлось вызволять именно тебя, а не Клима. Так что смотри, я тебя уже однажды предупредил, а второй раз я повторять не привык. Еще одна такая лажа Карп и Лера быстро тебя на спицу насадит, как мясо на шампур.

— Война, я все давно понял, — заверил Карпенко. – Ты только скажи, что будем делать дальше.

— Продолжать «бизнес» пока рискованно, волки всегда чуют и идут по следу, затаимся на время. Как ты будешь на коньяк зарабатывать, меня не интересует. И в центре своем светиться не стоит.

— Тогда у меня начинаются питерские каникулы, — произнес Карп.

… А я этим временем искала на «развалах» диски с нераскрытыми уголовными делами. Один мужчина, у которого я частенько покупала базы данных, дал номер телефона своего приятеля, работающего в городском архиве, но он имел связи еще и в полицейском архиве. Я не выдержала и тут же позвонила.

— Здравствуйте, мне дали ваш номер и сказали, что вы сможете мне помочь.

— С чем? – спросил архивариус.

— Мне нужны материалы нераскрытых уголовных дел, желательно чтобы они были связаны с преступными группировками, — вкратце объяснила я. – Я заплачу любые деньги, главное сделайте как можно быстрее.

— Ну и работенку, вы мне подкинули, — усмехнулся мужчина, — ко мне еще никогда с такой просьбой не обращались. Предупреждаю, это будет стоить недешево.

— Я же сказала, что заплачу любые деньги. Как скоро вы выполните мой заказ?

— Дней через пять-семь, диски заберете на «развале» также у Богдана, — и архивариус отключился.

После звонка я решила проехаться до Ярослава и повернула «Yamaha» в сторону Строгино. Ярик был во дворе и возился в своей машине. Как только я заглушила мотор и сняла шлем, он сразу же увидел меня и удивился моему приезду.

— Ева? Ты что здесь делаешь?

— И тебе привет, — поздоровалась я.

— Привет, — ответил Ярослав и повторил, — что ты здесь делаешь?

— Да, вот захотелось до тебя прокатнуться. А что? Ты мне не рад?

— Почему, рад, только раньше ты никогда ко мне просто так не приезжала.

— Именно поэтому я и решила это изменить, — произнесла я и улыбнулась. – Но, похоже, что я не вовремя.

— Я уже заканчиваю.

И, правда, через пять минут мы уже поднялись к Ярику в квартиру. Оказавшись в тренажерной комнате, я попросила Ярослава, чтобы он со мной позанимался. Мой тренер был сегодня какой-то задумчиво рассеянный, и я сразу заметила это.

— Тебя что-то мучает?

— Почему ты так решила?

— Потому что у тебя на лице написано, что ты чем-то озабочен. Случаем не мной?

— Нет, у нас в Строгино недавно две девчонки пропали, и мой друг из полиции подозревает, что их уже нет в живых.

— Почему?

— Да, там запутанная история, которая тянется не один десяток лет.

— А кто были эти девчата?

— Выпускницы детского дома.

— Слушай, я недавно по телику новости смотрела, и диктор говорил про убийство одного парня на Селигерской, его прямо возле отделения полиции шлепнули. И сказали, что он детдомовец. Получается, эти преступления связаны между собой, да?

— Именно так, — вздохнул Ярик, — мой друг уже с ног сбился, не знает, как призвать к ответственности убийц, одного задержали, но в итоге оправдали.

— Ты же сказал, что девчонки пропали? – напомнила я.

— Пропали, — согласился Ярослав, — но скорее всего они уже мертвы. В Москве орудует преступная группировка. Черт, я не должен тебе все это рассказывать.

— Я же никому не проболтаюсь, — обиделась я.

— Я верю, но в интересах следствия информация не должна разглашаться, так что забудь весь этот разговор, — махнул рукой Ярик и вышел из комнаты.

Но мне было это интересно, и я поняла, в каком направлении мне двигаться, когда у меня появятся диски.

Через неделю мне позвонили и сказали, что мой заказ уже готов, и я поехала на «развал» к Богдану, где после оплаты в моих руках оказались заветные материалы нераскрытых уголовных дел.

— Вам повезло, — только и сказал Богдан, — приходите еще.

Я поблагодарила продавца, в этот раз мне пришлось выложить кругленькую сумму, но ничего теперь у меня полная свобода действий. Я по-быстрому домчалась до дома и вставила диски в ноутбук. Там было много различной информации, но на данный момент меня интересовали дела по исчезновению одиночек. И в итоге такие материалы я все-таки нашла, здесь говорилось, что сейчас этими делами занимается и ГСУ, и полиция. Теперь стало ясно, почему за диски в этот раз пришлось отдать 800 долларов и не только потому, что их было много, а еще из-за того, что некоторые материалы собирались и из Главного следственного управления. Я выписала все имена и клички, также составила списки детдомов, откуда выпускались молодые люди и список пропавших. На это у меня ушло больше двух недель, если учесть, что я ходила на работу и подрабатывала репетиторством. Я нарисовала всю схему по материалам дел, теперь оставалось только следовать ей и думать, как бы лучше все обставить.

… Карпенко Юрий Петрович купил билет на Санкт-Петербург и за четыре часа поезд «Сапсан» домчал его до северной столицы. У Карпа даже тут все было схвачено и налажены жизнь и связи. Конечно, центра «Здоровье» в Питере не существовало, но зато клиентов, как и в Москве очень много. Семьи у Карпенко никогда не было, и заводить он ее не собирался, просто жил своей размеренной жизнью и забирал от нее все лучшее. Юрий Петрович всегда останавливался в одной и той же частной гостинице и проживал бесплатно. Когда-то док помог хозяину гостиницы, вовремя направил больную дочь к лучшему хирургу. Иногда в голове Юрия Петровича возникала мысль, чтобы задействовать московский «бизнес» и в северной столице, но воплотить мечту в реальность не давал Война, объясняя это тем, что в Питере хватает своих ОПГ и «работать» на их территории, и наживать себе лишние неприятности он не собирается. А если Карпу так хочется этим заниматься и тут, то пускай сам и держит слово перед местными авторитетами. Так что Юрий Петрович стал семейным доктором у петербургских бизнесменов и доил их по полной программе.

… Прошло два месяца и Старый слег в больницу с сердцем. Войне об этом сообщила Маргарита Николаевна Аронова, жена Старого.

— Марго, что случилось? – забеспокоился Войнов. – Что-то со Старым?

— Да, Миша, я вместе с Димой в больнице, внезапно сердце прихватило, он сознание потерял. Его сейчас в реанимацию положили, разными лекарствами накололи, а мне сказали, что он впал в кому. Я от двери отделения боюсь отойти, но внутрь меня не впускают.

— Марго, я сейчас приеду, в какую больницу подкатить?

— Мы в Склифе, — и Маргарита Николаевна отключилась.

Война быстро домчался и, спросив в регистратуре, где находится отделение реанимации, вбежал по ступенькам на нужный этаж. В коридоре возле окна стояла Маргарита и беспрестанно теребила телефон.

— Почему ты здесь?

— Я же говорила, внутрь никого не впускают, не положено.

— Как это не впускают, да я им тут сейчас по первое число вставлю! – возмущался Война и принялся тарабанить в дверь.

Через пару минут в коридор вышел врач и рассказал о состоянии Старого.

— Вашего мужа парализовало и он впал в кому, надежды на то, что он выкарабкается практически нет. Вам придется смириться с этой мыслью. Тем более что у него рак последней стадии, метастазы разрослись, скорее всего, он уже больше не жилец.

— Что ты сказал, док?! – огрызнулся на него Война. – Ты за помелом своим следи, Старый не должен умереть, он ведь находится в больнице!

— Сочувствую, но мы в данной ситуации бессильны. Это будет большим чудом, если он придет в себя. Остается только надеяться, — спокойно ответил доктор и ушел.

— Ничего не поделаешь, Миш, придется ждать и надеяться, как сказал врач, — попыталась успокоить Марго.

Война какое-то время стоял, молча, видимо, что-то обдумывал.

— Я оставлю ребят на всякий случай, вдруг Старый очнется и ему что-нибудь понадобится, парни тут же мне наберут.

— Хорошо Миш, оставляй, — согласилась с ним Аронова.

Старый пролежал в коме три дня и умер, не приходя в сознание. Войнов отгрохал шикарные похороны, на которые был приглашен весь криминальный мир столицы. Михаил заказал стальной гроб, выбрал дорогой костюм и принес в похоронное бюро стереосистему последней модели и заявил, чтобы ее встроили в крышку гроба. Старому при жизни очень нравилась песня «Жиган-лимон», именно эту песню и должна будет крутить встроенная система. В день похорон на кладбище было полно братвы, все пришли выразить дань уважения и проводить бывшего «законника» в последний путь. Вся могила заставлена многочисленными венками и букетами. Война произнес короткую речь и объявил всем присутствующим, что возле могилы Старого будет выставлен круглосуточный почетный «воровской» караул. Его ребята станут по очереди дежурить, выражая тем самым свое почтение и уважение. К такой идее присоединились Клод и Вермут, они тоже выделят для такой миссии своих парней. Когда гроб засыпали, из-под земли раздались звуки музыки. Стереосистема была запрограммирована так, что через каждые десять минут включалась любимая песня Старого. Со стороны это смотрелось немного зловеще.

На поминках Война подошел к Маргарите Николаевне и произнес:

— Марго, если тебе что-то нужно, то без стеснений обращайся ко мне. Старый меня просил, чтобы я за малым присмотрел, когда он с «зоны» откинется.

— Да, я знаю Миш, спасибо, — кивнула Аронова.

На следующий день Война сидел в своем кабинете и думал, как теперь пойдет его жизнь после смерти Старого. Он стал для него отцом, не смотря на то, что родной отец у Войнова был, только он его не признавал, так как тот все время пил, и он давно уже умер. Война загремел на «зону» в девятнадцатилетнем возрасте за убийство четверых человек и отсидел двадцать лет. Старого он знал еще по «зоне», оказался с ним в одной камере, где тот был «смотрящим». Михаил присутствовал на «коронации» Старого и когда Дмитрий Арсеньевич выходил, то назначил вместо себя Войну. После «зоны» Старшов быстро вошел в общегражданскую колею, открыл бизнес, выкупив один горнолыжный комплекс. Про братву на «зоне» Старый никогда не забывал и хорошо «грел».

Вспоминая минувшие дни, Михаил улыбнулся и залпом выпил коньяк.

… Я нашла по своим дискам всю информацию на всех «участников» преступной группировки Войнова. Знала кто, чем дышит, где живет и с кем. Оставалось продумать дальнейший план действий, с кого начать, но для этого придется проследить за каждым и в итоге разобраться один на один, как я это делала всегда, а для этого нужно много свободного времени.

… Пряхин Кирилл Антонович изучал список нотариусов, который ему принес Притула. Из оставшихся двадцати девяти человек, семеро уже прошли проверку юстицией, никакие нарушения не найдены, и очередная проверка должна состояться не ранее чем через три года. Еще трое специалистов были новичками и получили дипломы буквально несколько месяцев назад, таких пока нельзя назвать асами в нотариальной практике и в группировку их явно никто не возьмет. Чтобы выяснить про остальных девятнадцать человек, Кириллу Антоновичу надо было прибегнуть к помощи подполковника юстиции Увалова Ильи Матвеевича. Пряхин явился к нему на работу и вкратце объяснил всю ситуацию.

— Илья Матвеевич, ну что скажешь?

— Я возьмусь за это дело и подключу своих лучших ребят.

— Я вообще-то в стороне отсиживаться тоже не собираюсь, — вставил Кирилл Антонович.

— В таком случае доставай список, не стоит терять время впустую.

… Я все продумала и решила действовать. Для начала съездила к Коржику, чтобы поговорить с Борисом Георгиевичем по поводу отпуска, конечно, сейчас в самом разгаре шел учебный год, но у меня были веские доводы, чтобы Ладога согласился. У Коржика уже во всю поступали заказы на различные банкеты, вечеринки, корпоративы, дни рождения и свадьбы. Когда я приехала, Коржик делал трехъярусный свадебный торт.

— Привет! – поздоровалась я. – Ух ты, здорово, получается! – воскликнула я при виде торта. – Смотрю, тебя заказами завалили! И как ты только все успеваешь?!

— Когда не отвлекаешься, то можно все успеть. Я умею отключаться от реальности. На кухне я настоящий маньяк-художник, — усмехнулся Коржик.

— И это видно, — хихикнула я. – Как Борис Георгиевич?

— Нормально, лежит книжку читает.

— А про блокнот он ничего не говорил?

— Мне нет, но вот тебе, судя по всему, выговорит, в тот раз, когда ты ушла, он всю комнату перевернул.

— Ясно, — кивнула я и ушла, чтобы не мешать другу.

Я без стука вошла в комнату, Ладога стоял возле окна и смотрел на мой мотоцикл.

— Вы уже не боитесь подходить к окну, — заметила я.

— Ева Владимировна, зачем вы забрали записную книжку? Хотите неприятностей?

— Похоже, что это я вас от них избавила, — опровергла я его слова. – У вас их теперь нет и у меня пока тоже. Никто не знает, где вы и что с вами. В школу приходила полиция, она ищет вас.

— Надеюсь, вы им ничего не сказали?

— Какой смысл говорить, если я вас прячу у своего друга? – не поняла я вопроса.

— Логично, — согласился со мной Ладога. – Что вы собираетесь делать с блокнотом?

— Именно поэтому я и пришла обсудить это с вами, Борис Георгиевич, — соврала я. – Я хочу все выяснить сама, а для этого мне нужен отпуск. Я понимаю, сейчас учебный год и я не должна отдыхать, но поверьте, он мне нужен.

— Ева Владимировна, кто вы на самом деле? Я уже давно стал подозревать, что вы непростой учитель французского языка. Когда я принимал вас на работу, вы были совершенно иным человеком.

— И какая же я была?

— Не знаю какая-то зажатая, то ли забитая, необщительная, но скорее всего замкнутая вот, — закончил Борис Георгиевич, подобрав нужное слово. – Но когда я вышел с «больничного», то увидел абсолютно изменившуюся девушку. Так кто вы, Ева Владимировна?

— Борис Георгиевич, когда все разрешиться, я вам объясню. Поймите, вам в данный момент кроме меня никто не сможет помочь, даже полиция. Если вы вернетесь домой, выйдете на работу, вас убьют, и вы это прекрасно знаете. Так что подпишите мое заявление на отпуск, — и протянула ему готовую бумагу. Ладога не стал спорить и подписал.

Я для видимости посидела еще с полчаса и уехала. Когда настало утро, я оседлала «Yamaha» и направилась в «Премиум», где оставила свое заявление у секретаря. Меня, как Легенду ждали дела.

… Группа Сомова все два месяца пыталась вычислить, чем занимаются Войнов и Карпенко, но все попытки оказались тщетными. Ребята не смогли собрать никакой информации за весь этот период времени. Естественно их интересовало одно, совершают ли они еще какие-нибудь преступные деяния.

— Умные сволочи, затаились, — беспомощно говорил Виталий.

Ему до сих пор было досадно, что тогда они упустили такой шанс, чтобы засадить Карпенко, хотя опера сделали все возможное, но суд оказался на стороне Юрия Петровича. И вот сейчас парни сидели со сплошными «висяками», за все время, что существовала группа, ребята не раскрыли ни одного дела. На каждой оперативке Звонарев так орал, что наверно было слышно в самом министерстве.

— Ну и к чему мы пришли? – рассуждал Пасека. – Карпенко оправдали, на Войнова у нас нет ни одного доказательства, и что сделали эти отморозки? Легли на дно и занимаются легальщиной, изображая из себя честных бизнесменов.

— И что ты всем этим собираешься сказать? – поинтересовался Илья.

— Я тут вспомнил про эту «охотницу», которая на «Harley» разъезжает. И подумал, что было бы неплохо, если она поможет нам, — закончил Максим.

— Занятное предложение, — сказал Виталий, — странно, что ты про нее вспомнил. Не забывай, она убийца и мы должны ее поймать.

— Виталь, именно в сложных моментах, как сейчас у нас такие люди и помогают, — заметил Максим.

— Я бы никогда не стал просить и ждать помощи от убийцы, — ответил Сомов.

Илья от ответа воздержался.

… Война набрал Карпенко и приказал возвращаться в Москву.

— Карп, бери билет и дуй обратно в первую большую деревню. Хватит нам без дела сидеть, пора выходить на охоту.

Юрий Петрович отключился и отправился на вокзал за билетом. За эти два месяца Карп успел сколотить на питерских богачах около полумиллиона рублей. Как только Карпенко прибыл в столицу, то он сразу же поехал в Бибирево в развлекательный центр «Отдохни», где уже были Война, Вермут, Поляна и Клим. Мужчины сидели в баре и обсуждали дела.

— Ну, наконец-то ты прикатил, — отчитал Война, — опять на самолете экономишь. И когда же тебе бабла хватать будет?

— Пока по земле халявщики ходить не перестанут, — проворчал Карп, ему никогда не нравилось, когда кто-то начинал считать его деньги.

— Я тут подумал, хватит нам без дела свои бесценные головы в золотых клетках держать. Мы с вами еще столько дел наворотить можем, так, что без толку «париться»?

— Валяй, — согласились собравшиеся.

— Менты нас теперь с удвоенной силой пасти будут и капканы свои везде расставят, но я все обмозговал, в Подмосковье нужно уходить. Там оперки апатичные ухошлепы, только пойло и умеют жрать, да шлюх местных трахать. На наши визиты они реагировать не станут, а если «базар» правильнее держать, то попросту не успеют.

— Ты уже определился с «ясельками»? – поинтересовался Поляна.

— Разумеется, выбрал пока тройку, а там видно будет, — и Война положил список подмосковных детских домов, сюда вошли Ивантеевский, Люберецкий и Подольский.

— Вообще-то, это все-таки городки, а не поселки городского типа, — осторожничал Климов, — там полиция хорошо работает.

— Ладно, не дрейфь, — успокоил его Карп, — Война дело говорит.

— Спасибо за доверие, — паясничал Войнов. – План остается таким же, как и всегда и я надеюсь, что в этот раз все пройдет, как по солидолу.

На следующее утро Карп поехал в Ивантеевку, чтобы заключить договор с заведующей на благотворительную программу по осмотру и лечению детей. Тамара Филипповна очень радовалась такому сотрудничеству и боготворила Юрия Петровича.

— Как прекрасно, что в настоящее время кто-то интересуется жизнью детских домов, тем более такого маленького городка, как наш. Я, а также весь педагогический коллектив и ребята Ивантеевского детского дома выражаем вам лично огромную благодарность. Мы всегда ждем вас в нашем детском доме.

У Карпа еле-еле хватило сил, чтобы естественно доиграть роль доброго Айболита и как только договор был подписан, он немедленно покинул здание. Все эти телячьи женские нежности приводили его в бешенство, а если говорить точнее, то Юрия Петровича злило то, что все на «ура» пользовались благотворительными акциями и бесплатной поддержкой государства и именно поэтому Карпенко считал таких людей халявщиками, которые не заслуживают жизни. Вечером Карп отчитался Войне.

— Заключил я договор с еще одной курицей, так верещала, так облизывала, что мне едва хватило терпения, чтобы не послать ее на матах.

— Ладно, Карп, смотри на жизнь проще, да, тебе собственно и не привыкать. Когда ты поедешь в этот сарай, клопов осматривать?

— Через неделю, там восемь лохов выпускаться будут, — пробубнил Юрий Петрович.

— Вот и отлично, — зло улыбнулся Война.

… Я решила приступить к ликвидации отморозков, что входили в группировку Войнова. Я намеревалась начать с судьи Полянского Филиппа Игнатовича. Выбирать другую более весомую кандидатуру я пока не рискнула и на свой взгляд посчитала, что судья это и не такая важная фигура для криминального авторитета, по правде говоря, мне хотелось посмотреть на реакцию «законника», станет он искать ликвидатора или нет? И этим же вечером я поехала на «Yamaha» в коттеджный поселок с красивым чисто российским названием «Березовая роща». Я задумала разрушить систему снизу и потому выбрала судью Полянского.

Из диска по криминальным личностям столицы мне было известно, что Филипп Игнатович «воровской» судья, но начинал он свою карьеру как честный человек. И в какой-то момент настал такой период, когда срочно понадобилась большая сумма денег, на жену ее же начальство повесило кредит, и Полянский узнал об этом слишком поздно, уже «накапали» приличные проценты и долг надо было погашать за короткий промежуток времени. Именно поэтому Филипп Игнатович и стал оправдывать «законников» и «нужных» для криминального мира людей. И так постепенно Полянский вошел во вкус. Я знала, что в «своих» кругах его называют Поляна. У Филиппа Игнатовича было двое детей, сын и дочь. Не смотря на то, что все мужчины грезят о наследнике, Поляна очень любил дочь и все позволял ей.

И вот сейчас я подъехала к посту охраны поселка и встала так, чтобы меня не было видно. На улице уже во всю шел декабрь месяц, но это не помешало мне следить за семьей Полянского, на данный момент меня интересовала дочь, она увлекалась мотоциклами и состояла членом мотоклуба. Сегодня я хотела только все разузнать, посмотреть на какой модели байка ездит дочь судьи, поэтому мне пришлось проторчать до самого вечера. Примерно в одиннадцать часов ворота открылись и из поселка «Березовая роща» выехала еще одна «Yamaha», только она была другого цвета и немного иного типа. Я двинула следом за девушкой, которая домчалась до Москвы и рванула в мотоклуб, где ее уже ждала группа ребят. Здесь все были заядлыми любителями мотоциклов. Я тоже вошла внутрь и наблюдала за ними со стороны и услышала, как ее все называют Настя. В этой компании у дочери Полянского был авторитет и это чувствовалось. Девушка достойно держала себя, но иногда проскальзывали заносчивость и высокомерие.

Мне этого было достаточно, теперь нужно тщательно разработать тактику и когда я ехала домой, то приняла решение, что к Полянскому можно подобраться через его дочь.

Через какое-то время, можно устроить на дороге что-то типа прокола колеса, а члены мотоклуба своих «коллег» по железному коню в беде не оставят. Настя остановится и поможет мне, а там дело за знакомством не постоит. Вот такой простой и одновременно хитрый план я разработала. Выждав два дня, я прикатила к поселку «Березовая роща» и остановилась за три километра до ворот. Здесь мне пришлось стоять и ждать, когда на горизонте появится Настина «Yamaha». Как только я замечу ее байк, сделаю прокол колеса. Но сколько бы в этот день я не стояла, ее мотоцикл так и не проехал мимо меня. Мне это показалось странным, и я двинула в мотоклуб, где услышала, что Настя заболела гриппом и ее не будет неделю. Такая новость была очень некстати, но что поделать, никто, ни от чего не застрахован. Остается только ждать, когда дочь Полянского выздоровеет. А пока что у меня появилась одна идея, чтобы не сидеть просто так в ожидании поправки Насти, я решила найти Стаса и сделать ему еще один заказ. Приехав домой, я позвонила сыну Мечникова и попросила, чтобы он через полчаса подошел к моему дому. По истечению тридцати минут Стас уже ждал меня на парковке, он был без своего скейта, так как на улице лежал снег, и было довольно морозно.

— Здравствуйте Ева Владимировна, — поздоровался парень. – Почему вас нет в школе?

— Потому что я в отпуске, — объяснила я и немного поежилась от холода, но приглашать мальчишку к себе домой нельзя, иначе он может о чем-нибудь догадаться.

— Отпуск зимой? – удивился Стас. – Вообще-то учителя отдыхают летом.

— Мне так нужно, — отговорилась я и перешла к делу. – Слушай Стас, мне опять потребуется твоя помощь, как специалиста по технике. На этот раз мне нужны беспроводные микрокамеры для видеонаблюдения, но чтобы их надолго хватало без подзарядки и желательно, если это будут веб-камеры.

— И какого размера они должны быть?

— Не больше пуговицы.

— Такую я сделаю за один день, — махнул рукой юный техник.

— Но мне нужна не одна такая камера, а штук десять.

— Десять штук? – переспросил Мечников. – Куда вам так много? Вы что собираетесь следить за всем классом?

— Стас, я ведь тебя просила, ни о чем не спрашивать. Ты делаешь, я плачу, — напомнила я.

— В таком случае мне потребуется неделя, может и немного побольше, — сразу предупредил мальчишка.

— А быстрее никак нельзя?

— Это техника Ева Владимировна, а с ней никак поскорей не получится.

— Ладно, — кивнула я и протянула деньги. – Это аванс, по окончании работы заплачу столько же. И как всегда никому ничего не говори.

… Карпенко Юрий Петрович не мог ждать целую неделю, когда нужно будет ехать в Ивантеевку, чтобы осматривать выпускников и подписывать справки. Поэтому он по собственной инициативе взял курс на Люберцы и свой родной городок Подольск. Где Карп также как и в Ивантеевском детском доме заключил договора на лечение и профилактические осмотры детей. Заведующие были очень рады такой благотворительной акции от известного московского медицинского центра «Здоровье».

— Война, я заключил еще два договора с оставшимися клоповниками, — говорил Карпенко.

— Вижу, что тебя гонят и несут лихие безбашенные кони, — заметил Войнов, но ему нравилась такая прыткость Юрия Петровича. – Как же тебя бесят халявщики. Ты, наверное, готов полгорода вырезать к чертовой матери?

— Ты меня знаешь, — только и сказал Карпенко.

Через два дня Юрий Петрович поехал по звонку в Ивантеевку, так как выпускников надо осмотреть заранее и подписать все соответствующие бумаги. Карпенко как всегда прибыл один и приступил к работе в медицинском кабинете, медсестра была отпущена домой. Осмотр начался с будущих обладателей квартир, которые ребята должны получить в родном городе Ивантеевке. Первыми пошли девчонки: Настя, Вера и Кристина. Вера Кабанова отличалась от своих сверстниц и держалась весьма высокомерно. Девушка была очень шустрая и быстро оценивала ситуацию и на осмотре вела себя немного вызывающе.

— Верочка, кем ты хочешь работать, когда выпустишься из детского дома? — поинтересовался Карпенко, слащаво улыбаясь.

— Я уже не ребенок, понятно дядя?! – грубо ответила Вера. – Вы хотите мне что-нибудь предложить, раз спрашиваете?!

— Простое любопытство, — отговорился доктор, — все к чему-то стремятся. Вот у тебя есть мечта?

— Мечта есть у каждого, дяденька, — огрызалась и перечила Вера. – Если у тебя есть что-то конкретное ко мне, то валяй, спрашивай!

— Есть ли у тебя мечта? – сдержанно повторил свой вопрос Карпенко.

— Ах да, мечта, — выдохнула девушка, — есть, только я про нее никому не рассказывала, но вот вам скажу. Я хочу найти какого-нибудь папика и жить при нем, даже если он будет лысый, беззубый и толстый.

— Занятная у тебя мечта, кто знает, глядишь, сбудется! – усмехнулся Юрий Петрович.

Настя и Кристина были не такими как Вера, но при общении сразу становилось ясно, что они тоже не промах и держали ухо востро. Шестеро мальчишек оказались более спокойными по сравнению с девчатами. Кристина и Олег были родные сестра и брат. На Карпенко выпускники не произвели никакого впечатления, за все годы, что он занимался этим «бизнесом», Юрий Петрович повидал всякие типы людей и ни сколько не боялся, правда, раньше полиция никого не ловила из их группы. Карпу уже было известно, где ребятам дадут жилье, вот только адресов он как всегда не знал. Как только закончился осмотр, на его мобильник поступил звонок из Люберецкого детского дома. Юрию Петровичу нравилось, что дела стали продвигаться так быстро, с Подольском пока что можно было подождать.

… Прошла неделя и мне позвонил Стас, беспроводные микрокамеры для видеонаблюдения были готовы, и я спустилась вниз.

— Здравствуйте Ева Владимировна, — поздоровался Стас, — ваш заказ готов. Я сделал магнитные веб-камеры, то есть их можно прикрепить на металл, зарядка расходуется очень экономно и ее хватит на несколько суток, надеюсь, они не подведут. Вам остается только прикрепить их куда нужно, дома в своем компьютере введете вот этот код, он подходит ко всем десяти камерам, запись должна получиться отличного качества, — и Стас протянул мне листок, на котором был записан код. – Как только введете код, камеры автоматически запустятся, и будут работать в режиме реального времени.

Я поблагодарила Стаса, отдала ему оставшуюся сумму и, поднявшись в квартиру, осмотрела все камеры. Я специально заказала десять штук для подстраховки, мне казалось, что может не хватить, так как у Войны было много людей. На данный момент в «бизнесе» по исчезновению одинокой категории граждан были задействованы около девяти человек, но я понимала, что это далеко не все. В эту девятку входили главные фигуранты, и на них держался весь «бизнес». Я знала, что у Войны было три бригады, один помощник и больше дюжины братков. Но сейчас меня интересовал только Полянский, дочь которого уже выздоровела. Еще мне нужно было неважно, каким способом прикрепить в квартирах беспроводные веб-камеры. И у меня возникла идея, пройтись по всем адресам людей Войнова, представляясь мастером по кабельному телевидению. Я вышла в Интернет и стала искать, как выглядит униформа и нашла. Потом отправилась в магазин спецодежды, где приобрела нужного размера форменный комплект, и для большей правдоподобности пришлось купить еще специальный чемоданчик, с которым ходят мастера. Дома я примерила униформу и подумала, что пойду по адресам, не пряча своего лица, потому что меня как Легенду никто не знает, нужно только не накладывать косметику и все.

… Ребята Сомова не могли просто так сидеть без дела, и Илья с Виталей решили поехать к дому Войнова и дежурить, выслеживая «законника» и его быков. А Макс с Сергеем покатили к Карпенко. Опера хотели отследить их маршруты, личную жизнь и чем в итоге они занимаются. Парни фиксировали все передвижения, регистратор снимал всех, кто выходил или заходил в подъезды, а также крутые иномарки. Судейского постановления на слежку у них не было, но пока никто никого задерживать не собирался. А Притула тем временем позвонил Пряхину, поинтересоваться, как обстоят дела.

— Кирилл Антонович, это Роман, — представился майор ГСУ.

— Да, Рома, я тебя узнал.

— Кирилл Антонович, что-нибудь есть по тому делу, за которое вы взялись?

— И да, и нет, — размыто ответил нотариус, — тот список, что ты мне принес, я проверил еще не весь. Одно могу сказать точно, что за семнадцать человек я могу поручиться, так как сам лично вручал им документы и практику они проходили у меня. Идем дальше, семеро уже прошли проверку и у них все чисто, еще трое новички им дипломы выдали буквально несколько месяцев назад. Сам понимаешь, такие, никаких дел еще пока наворотить не могли, опыта нет. А вот с остальными девятнадцатью человек небольшая заминка вышла, но я подключил своего приятеля из юстиции, он обещал помочь. Так что работаем Рома, — закончил Пряхин.

— Кирилл Антонович, а у всех этих людей из списка есть лицензия на практику?

— Да, я сам лично проверил.

— А нельзя ли как-нибудь сделать еще проверки, ну так сказать произвести эффект неожиданности?

— Не получится Рома, все должно быть по закону, каждая проверка раз в четыре года, семеро уже прошли ее и следующая состоится не ранее чем через четыре года. Конечно, бывают такие случаи, что практика какого-нибудь нотариуса вызывает подозрение и внеочередную проверку может назначить и провести только юстиция. Больше пока ничего не могу сказать тебе, Рома.

— Спасибо Кирилл Антонович, это тоже очень ценная информация, — поблагодарил Притула и отключился.

… Я подъехала на «Yamaha» к дому Карпенко, но оставила свой байк на парковке в соседнем дворе и направилась к подъезду. Когда подходила, то заметила стоявшую неподалеку машину, в ней сидели двое молодых людей. Подсознательно я сразу подумала на полицию, но мне было все равно, на мне униформа, на лице, ни следа косметики, на голове кепка. Я набрала номер квартиры Юрия Петровича и стала ждать ответа, который не заставил себя долго ждать.

— Кто? – раздался его голос.

— Здравствуйте, я из фирмы «ТВ Кабель» у нас начались профилактические осмотры кабеля и еще вы должны заполнить анкету. Откройте, пожалуйста.

Дверь открылась, и я поднялась в квартиру Карпенко.

— Добрый день, — поздоровался врач, — о какой анкете вы говорили, я ничего не понял?

— Да, это даже не анкета, а простой опрос, — отвечала я, а сама тем временем изучала обстановку и раскрыла чемоданчик, который был полностью оснащен всем необходимым для работника кабельного телевидения.

Я стала задавать стандартные анкетные вопросы, попутно беря прибор для осмотра кабельного провода.

— Вы знаете, я никогда не думал, что техником может работать женщина, — улыбался и одновременно удивлялся Юрий Петрович.

— Людей не хватает, вот и ставят слабый пол на обходы, а ребята установками занимаются. Сами понимаете вызовов много, — отговорилась я и вытащила беспроводную веб-камеру и стала искать глазами, куда ее можно прикрепить.

В этот момент у Карпа зазвонил  телефон и он отошел. Я быстро подскочила к часам, висевшим на стене в металлической черной рамке, и одним движением прилепила камеру. Потом для видимости прошлась приборчиком по всей длине кабеля и, не найдя никаких погрешностей, свернулась и ушла.

— А это еще кто? – произнес вслух Сергей, показывая на меня.

— Похоже, кабельщик или еще кто-нибудь, — сказал Максим. – И, по-видимому, женщина.

— А разве бывают мастера женского пола? – удивился Толокнов.

— Как видишь, бывают, — пожал плечами Пасека.

Я облегченно вздохнула, добравшись до своего мотоцикла, все прошло очень даже успешно, и теперь я намеревалась доехать до Войнова. По правде сказать, к «вору в законе» мне было как-то боязно соваться, но раз решилась, надо доводить дело до конца. Я добралась до Набережной и, также оставив байк в соседнем дворе, позвонила в домофон, трубку сняла женщина.

— Слушаю.

— Здравствуйте, я из фирмы спутникового телевидения «Смотрим дома» нужно провести профилактический осмотр вашей тарелки. Откройте, пожалуйста.

Дверь в подъезд мне открыли, но не сразу. Поднявшись на этаж, я увидела, что передо мной в проеме стоит стройная элегантно одетая женщина. У нее был очень пронзительный взгляд, и в руке она держала спицу. Я сразу поняла, что это пассия Войны Лера-Спица. Она шире распахнула дверь и пригласила войти. В трехуровневой квартире были еще люди, когда я прошла в комнату, то мне попался помощник Войнова Тихон, он как раз завесил покрывалом что-то высокое, на кухне топтались двое братков.

— Что вы собираетесь делать? – требовательным тоном спросила Лера.

— Проверить «тарелку» и кабель, если нужно могу посмотреть все телевизоры.

— Нам не поступало звонка из фирмы, что должен прийти их специалист, — вклинился Тихон. – Можно посмотреть на ваши документы?

— Ладно, Тихон, не газуй, я знаю эту фирму, — успокоила его Спица, — пускай она все осмотрит. Работайте, — и с этими словами Лера села в кресло и стала вязать.

Тихон проводил меня в ту комнату, где за окном висела спутниковая тарелка, и остался наблюдать за мной, но буквально через десять минут его позвал один из братков. Я решила действовать на свой страх и риск, так как не знала, есть ли здесь видеокамеры или нет. Как назло ничего металлического в этой комнате не было и мне пришлось поставить камеру на одну из полок, другого выхода я просто не придумала. Я еле успела вернуться обратно к своему чемоданчику, изображая, что действительно увлечена работой. В квартире Войнова я пробыла около, сорока минут, чтобы у Тихона не возникло никаких подозрений. Когда я вышла из подъезда, то заметила еще одну машину, в которой на переднем сиденье сидел Виталий Сомов, майор окружного УВД по юго-западу столицы. Я специально побольше надвинула кепку на глаза, чтобы он не узнал меня и так прошла в следующий двор. Заведя мотоцикл, я поехала домой, обдумывая поездку в поселок «Березовая роща». Разобрав в голове все детали, я остановилась на мысли, как бы мне поставить камеру в квартире у Тихона, ведь он меня уже знает в лицо.

… Карпенко по отработанной схеме отдал очередной список Климову для определения адресов будущих квартирантов. В Люберцы Карп пока еще не ездил, ему не терпелось разделаться с этими восьмью новоселами. Как только адреса были известны, Юрий Петрович набрал Вермута и попросил у него новых ребят.

— Вермут, дай на этот раз толковых пацанов, а не тормознутых валенков, — пожаловался Карп.

— Юр, это мои лучшие парни, Кузю и Косаря ты прекрасно знаешь, сколько дел уже вместе наворотили? Ну, облажался Лом с кем не бывает? – удивился Вершинин. — Петруня тоже с крючка соскакивать не хочет, так что работайте.

— Лома больше не присылай, — сразу предупредил Карпенко.

— Ладно, Крепышом заменю, — заверил Вермут.

— Заметано, — согласился Юрий Петрович.

Накануне поездки в Ивантеевку Война пригласил в свой развлекательный комплекс Карпа.

— Ну, что Карп, ты ведь уже общался с этими мартышками? Как они на твой взгляд? Подойдет ли кто-нибудь для моих завсегдатаев?

— Есть одна, но больно заносчивая и высокомерная, я бы тебе не советовал брать под свое крыло эту необъезженную лань.

— Даже так! – заинтересованно протянул Война. – Слушай, а ты все-таки привези ее ко мне, хочу сам лично на ней покататься. Может такая будет отлично на все ширинки прыгать?

— Было бы сказано, — пожал плечами Юрий Петрович.

— Да, и остальных мартышек не забудь захватить.

Через день Карпенко позвонил ребятам Вермута и предупредил, что в Ивантеевку они поедут после обеда. В два часа дня Юрий Петрович вышел из подъезда и сел в свой «Land Rover». Как же ошибались Максим и Сергей, думая, что Карп их не вычислил.

— Война, у меня на хвосте ментики сидят. Что делать?

— Вот черт, как я и думал, следят за нами козлы! – ругнулся Михаил и добавил: — Давай, кружи по городу, стой в пробках, потом вылезешь возле библиотеки им. Ленина, зайдешь во двор, там тебя уже будут ждать Вермутовские орлы.

— Понял, — и Карпенко отключился.

Юрий Петрович последовал совету Войнова и петлял по улицам примерно полтора часа, пока не остановился возле библиотеки.

— Смотри, он зачем-то в библиотеку им. Ленина зашел, — усмехнулся Сергей.

— Видимо, соскучился по литературе. Подождем, когда он выйдет, — ответил Максим.

Через пятнадцать минут Карпенко все еще не вышел к своей машине.

— Странно, — удивился Сергей и посмотрел на время, — он уже должен был выйти. Неужели в читальном зале сидит?

— Он не выйдет, — догадался Пасека и ударил со всей злости по рулю, — он нас развел как щенков! Он действовал по плану Войнова! Карпенко вычислил нас, мать твою! Наверняка он смылся через заднюю дверь! Черт!!!

Максим был абсолютно прав, врач вышел через запасной выход и, завернув за угол, заскочил в черный тонированный джип.

— Ну, что оторвался? – спросил Кузя.

— Да вроде бы, — облегченно выдохнул Карп. – Чего стоим, погнали?

… Черный джип марки «Nissan» гнал из столицы в сторону городка Ивантеевки, а я, опять одевшись в униформу кабельщика, домчалась на улицу Маршала Бирюзова, что была на метро Октябрьское поле, где жил Тихон. Мне повезло, дверь в подъезд была открыта, грузчики затаскивали мягкую мебель, и под это дело я беспрепятственно нырнула внутрь, поднявшись на пятый этаж, увидела, что мужчины носят мебель как раз в квартиру Тихона. Я осторожно заглянула в коридор, где как нельзя, кстати, никого не было, помощник Войнова разговаривал с кем-то по мобильнику, отвернувшись к окну. Не раздумывая, я вытащила маленькую беспроводную камеру и прикрепила ее на люстру, повернув в сторону гостиной. Потом спокойно покинула квартиру и спустилась на улицу. Это было более чем легко, вернее мне попросту подфартило. Усевшись на мотоцикл, я вытащила список и пробежалась по нему, теперь по идее нужно было ехать к Вермуту, но вот к нему мне соваться вовсе не хотелось, так как я знала, что это был Вершинин Владислав Эдуардович. Я прекрасно помнила, что он не сдал меня полиции, когда та искала владельца «Harley» и именно поэтому решила оставить его напоследок. В таком случае не нужно терять времени, а двигать к поселку «Березовая роща». Сначала я вернулась домой переодеться и нанести вечерний макияж. Перед тем как уехать, я смотрела на ключи и думала, какие все-таки взять. И в итоге остановила свой выбор на «Yamaha». До «Березовой рощи» я добралась за два часа, рассчитав все по времени. В одиннадцать вечера ворота поселка открылись, и из них выехала Настя. Я как обычно встала за три километра до ворот и, дождавшись, когда она подъедет ближе, проколола колесо. Я театрально ходила взад-вперед и как будто не знала, что делать. Потом встала на дороге и попыталась кого-нибудь остановить. Именно в этот момент на своем байке мчалась Настя и, увидев, что я голосую, притормозила.

— Слышь, подруга, что случилось? – спросила она, приподняв стекло на шлеме.

— Видимо, колесо лопнуло, — заверещала я, прикидываясь простушкой.

— Да, это тебе не «сарай» на шипованной резине, куда запаску можно закинуть. Ладно, подруга не кисни, сейчас твоего «рысака» посмотрим, у меня почти такой же. Я смотрю, ты тоже на цикле разъезжаешь, наш человек, а я своих в беде не бросаю, — деловито произнесла Настя и подошла к моей «Yamaha». – Такое впечатление, что ты на гвоздь налетела, — вынесла она вердикт после недолгого осмотра. – Придется домой вернуться и запаской поделиться, иначе до города ты не дотянешь.

— Спасибо, — скромно ответила я.

— Хотя, подожди меня здесь, я у папика джип тусану и вернусь. Отвезем твой самокат в мою «лабораторию», — и с этими словами Настя заскочила на мотоцикл и уехала обратно в поселок.

Вроде бы как получилось, начало положено и все идет, по-моему, плану. Через двадцать минут дочь Полянского вернулась на огромном внедорожнике и помогла мне затащить «Yamaha» в багажник. Со стороны Настя смотрелась как пацанка и соответственно вела себя.

— Если бы не я, ну и влипла бы ты подруга, — усмехалась Анастасия.

Когда мы подъехали к воротам, то они уже были открыты, и Полянская помахала одному из охранников. Дом судьи был восьмым от поста и довольно большой. Джип заехал во двор, и мы с Настей вытащили мотоцикл.

— Вот моя ветеринария для железных коней! – радостно воскликнула она. – Здесь уже столько байков побывало, кроме одного, — и Настя показала на большую фотографию на стене, где во всей красе был изображен «Harley-Davidson».

— Твоя мечта «Harley»? – уточнила я.

— Не то слово, — мечтательно выдохнула Настя, — каждый любитель мотоциклов желает завести такого «рысака». А ты разве нет? – и тут она опомнилась, что еще не знает моего имени. – Как тебя зовут?

— Камила, — соврала я.

— Редкое имя, — кивнула Полянская. – Давай, посмотрим, что мы сможем сделать.

И мы провозились в гараже около тридцати минут. За это время я многое узнала о Насте и ее семье. Дочь Полянского болтала без умолку, и очень воодушевленно рассказывала. Филипп Игнатович ее очень любил и специально по ее просьбе построил еще один гараж, для ее мини-мастерской. У брата Димы была своя жизнь, и Настя с ним практически не общалась. И она откровенно хвасталась своим преимущественным положением над братом. Более того по окончании университета отец обещал ей купить небольшой бизнес, этого момента Анастасия ждала с нетерпением. И чтобы еще больше втереться к ней в доверие, я сказала, что у меня есть «Harley-Davidson». Полянская тут же оживилась и попросила, чтобы я в следующий раз обязательно приехала на нем.

— Это же круто! – ликовала она. – Удачно я возле тебя остановилась!

— Но я не смогу на нем к тебе приехать, — возразила я.

— Почему?

— Потому что он стоит у меня для коллекции. И если честно он не на ходу, — врала я.

— Как жалко, — недовольно скривилась Настя. – А какой модели?

— Как на твоей фотографии, — продолжала я врать.

— Хоть модель знаю, — досадно выдохнула она и тут же потеряла ко мне интерес. – Ладно, тебе наверно пора ехать.

И когда я уже хотела завести мотор, Полянская неожиданно спросила:

— Слушай, а к кому ты вообще приезжала? Я тебя здесь раньше никогда не видела.

— Не туда свернула, — отговорилась я.

Выехав из «Березовой рощи», я двинула домой. Полученной за сегодняшний день информацией я была очень довольна. Тем более мне удалось прикрепить беспроводную камеру. Теперь надо выбрать подходящий момент и вернуться, чтобы ликвидировать судью Полянского.

… Карпенко вместе с ребятами Вермута прибыл в Ивантеевку. Парни долго искали улицы, на которых жили девчата. Начали с Кристины Бабушкиной. Ивантеевка считалась маленьким городком, и строительство жилых домов здесь шло плохо, а если говорить точнее, то в последнее время в этом деле был застой. На второй этаж обычной панельной пятиэтажки поднялись Кузя, Крепыш и Карпенко, Петруня с Косарем сидели в джипе. У Кристины в это время был брат, он как раз собирался уходить и уже открыл дверь, как перед ним стоял Кузя и, улыбнувшись, выстрелил парню прямо промеж глаз. Выстрел получился глухой, так как на конце был глушитель. Девушка с душераздирающим криком «Олег» кинулась к мертвому брату, совершенно не обращая внимания на непрошеных гостей.

— Господи Олег!!! За что?! За что вы его так сволочи!!! – кричала Кристина.

Но в этот момент ее подняли с пола и, накинув пальто, поволокли на улицу.

— Давай, давай, лярва, шевели ногами, — приговаривал Крепыш.

Спустившись на улицу, Юрий Петрович заметил:

— Если мы сейчас возьмем еще одну шлюху, то всем места в вашем «сарае» не хватит.

— Можно без проблем «сеновал» подогнать, — произнес Косарь. – Я тут не плохую точилу присмотрел, сейчас наковыряю, — и Косарь завернул за угол в соседний двор. Через пару минут перед парнями светил фарами «Ford».

— Ковыляй костями, — рыкнул на девушку Крепыш и толкнул в сторону машины. – Ну что цыпа, покуражимся на задах, — хохотнул он и ущипнул за ягодицу.

Следующей несчастной оказалась Анастасия Локтева. Хозяйка была в душе и когда вышла в коротком халатике и с полотенцем на голове, то в гостиной ее уже ждали Кузя и Петруня.

— С легким паром, дорогуша, — улыбнулся Петруня. – С душевой и чистой душой, поедем красотка кататься, — пропел он.

— Заорешь, будешь как индианка только со сквозной отметиной на лбу, — процедил Кузя. – Топай.

— Кто вы такие? – растерялась девушка.

— Тебе все объяснят более компетентные органы, — сказал Кузя, и вместе с Петруней заржал на всю квартиру.

Оказавшись возле «Ford», который немного качался, Насте стало по-настоящему страшно. Из иномарки доносились приглушенные звуки, но через несколько секунд дверца открылась, и оттуда вылез Крепыш, следом на заднее сиденье посадили и вторую девушку. Настя тут же узнала Кристину, у нее была разбита губа, и на скуле уже проявился синяк.

— Кристина, что с тобой?

— Этот боров хотел меня изнасиловать, но у него ничего не получилось, вот и дал, — скривившись от боли, объяснила Кристина и тут же спросила, — Видела этого доктора, который в детдом приходил, нас осматривал и справки подписывал? – спросила Кристина.

— Да, — кивнула Настя. – За что так с нами?

— Не знаю, этот отморозок Олега убил, — со слезами на глазах сказала Кристина и показала на Кузю.

— Куда вы нас везете? – потребовала ответа Настя, когда Косарь уселся за руль.

— На Кубу задницы ваши погреть, — заржал водитель.

— Слушайте сюда курицы, — пригрозил Крепыш, — не задавайте лишних вопросов и вам никто не будет врать. Сами все увидите, вы выиграли в лотерее, какой приз вас ждет, узнаете через несколько часов. А с тобой сука я попозже поговорю. Кстати, надо будет прокатиться еще до одной девчушки, вас же трое было.

И колонна из двух машин двинула по третьему адресу за Верой. Ее дом пришлось искать дольше остальных. Во дворе была слышна музыка, и подсознательно Карпенко понял, у кого она играла.

— Эта девка гораздо шустрее и наглая, как козел в огороде, — предупредил Юрий Петрович. – Я, наверно, сам схожу, тем более я знаю, чем ее можно купить.

— Будет истерить, накажи, — и Кузя протянул пистолет с «глушкой».

Карп поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру. Юрию Петровичу не открывали довольно долго, но он упорно продолжал держать палец на звонке.

— Ну чего трезвонишь лысый хрен! – взвилась Вера, распахнув дверь. – Я не на уроке звонку не обрадуюсь!

Увидев на пороге знакомого врача, Кабанова расплылась в улыбке, и Карпенко почувствовал слабый запах перегара.

— О-о-о, Айболит, а ты чего тут делаешь? – удивилась девушка. – И как ты меня нашел?

— По запаху и наитию, — пробурчал док. – Помнишь, ты мне говорила, что ищешь богатого папика?

— Ну?

— Так вот я нашел, он просил привезти тебя.

— Что так прямо и сказал?! – подозрительно взглянула Вера и даже немного протрезвела.

— Ага, — кивнул Карп.

— Знаешь дядя, я заливное не люблю, прикольнулась я тогда. До свидания, — и девушка хотела закрыть дверь, но Карпенко не дал.

— В чем дело? Выход забыл? Или не помнишь, сколько ступенек на лестнице? — огрызнулась хозяйка.

В этот момент из-за спины Юрия Петровича нарисовался Кузя и стукнул несговорчивую девушку по голове. Вера потеряла сознание, а мужчины тем временем схватили ее и быстро спустились вниз.

— Вовремя я, — сказал Кузя, набивая себе цену и намекая, что Карп растерялся и не смог бы с ней справиться.

— Это все шлюхи на сегодня? – уточнил Косарь. – Тогда погнали к Войне.

… Пока ребята Вермута и Карпенко «работали» в Ивантеевке, к Войнову в развлекательный комплекс «Отдохни» со спортивной сумкой на плече пришел какой-то парень.

— Здорово Война, — поздоровался молодой человек.

Война тут же узнал младшего сына Старого, Лешку Аронова по кличке Ляпа. Леха попадал за «решку» уже дважды, первый раз за воровство, второй – за хулиганку. Аронова хорошо знали на «зоне», он мог ни разу и не попасться, но умудрялся «наследить» и постоянно делал нелепые ошибки, отсюда он и получил, свое погоняло Ляпа. К матери Аронов даже не сунулся, в первую очередь пришел к Войне. О смерти своего отца Алексей уже знал, в криминальном мире и на «зоне» такая информация распространяется очень быстро.

— Ляпа, ты уже откинулся, — произнес Михаил. – Приземляйся, горло промочи, рассказывай, как дела, как добрался.

— Меня как честного пацана отпустили сегодня еще до обеда. Слышь, пусть твои холопы похавать чего-нибудь нормального принесут и водки, а то эта баланда уже заворот кишок сделала.

Через минуту перед Ляпой стояли бутылка «Столичной», салат «Цезарь», свиная отбивная и три шампура отменного шашлыка из баранины.

— Чего маляву не нацарапал? – поинтересовался Война, глядя, как Лешка уплетает за обе щеки.

— Не стал, думал, что ты похоронами бати занимаешься, а матери чиркать бесполезно, она вся в бизнесе. Я хочу к бате съездить, слышал, ты почетный воровской караул выставил. Уважаю, на «зоне» тоже про это прочухали, просили тебе респект передать, твой авторитет еще больше вырос, — и Ляпа залпом выпил три рюмки горячительного.

— К Марго не поедешь?

— А зачем, ей и так фартово без меня живется. Чего это мы все обо мне? На «зоне» сам понимаешь подъем, перекличка, баланда, лесоповал, «локалка», шконка, раз в месяц ШИЗО. И такая круговерть каждый день. У тебя как?

— Я продолжаю свой «бизнес», расширяю свой жилищный фонд.

— Ты что хочешь шейхом заделаться? Гарем завести? – пьяно рассмеялся Ляпа. – Каждой бабе по хате?

— Я подумаю над твоим предложением, — улыбнулся Война его шутке. – Сейчас Карп и ребята Вермута везут сюда шлюх.

— О-о-о, — оживился Леха, — что за шлюхи и откуда?

— Это бывшие детдомовцы, им квартирки государство выдает, а я перенимаю. Но случились и плохие вещи. Какая-то баба убрала двух моих людей. По «ящику» ее называют «охотницей». И сейчас я никак не могу поймать одного трейсера, он моего бывшего нотариуса завалил и бабки спер, полный чемодан денег. Пуля вроде как вычислил, где он проживал одно время, но этот сопляк шустрым оказался, вовремя смылся и хозяина съемной квартиры прирезал. Куда он подался, пока не знаем.

— Я могу поискать этого бегуна и будь уверен, я его найду, мне только в качалку надо немного походить и через месяц буду как новенький.

Войнов просидел два часа с Ароновым, пока не приехали Карп с ребятами и девчонками.

— Какие лярвы к нам на огонек пожаловали, — пьяно разулыбался Ляпа. – А я вот не знал, кто бы меня согрел этой зимней ночью.

— А ты не пробовал этот огонек в свои «семейники» засунуть? – огрызнулась Вера. – Сразу бы согрел, что нужно.

— Какое едкое у тебя помело, — заметил Алексей, — мне эта девчонка определенно нравится. Война, дай-ка я ее отшлепаю с глазу на глаз.

— Еще успеешь, — остановил его Михаил и обратил внимание на лицо Кристины. – А это что за боевой раскрас? Кто ее так?

— Я хотел показать ей настоящего мужика, а она по «помидорам» врезала, — ответил Крепыш.

— Жаль, что «пасту» не успела сделать, — процедила Кристина.

— А где мы? – спросила Настя, ежась от страха и нервного озноба, так как она стояла только в одном коротеньком халатике, полотенце уже было у нее в руках.

— Девушки, добро пожаловать в мой развлекательный комплекс «Отдохни», — приветствовал их Войнов и театрально раскинул руки как на цирковом представлении. — Теперь вы станете частью этого заведения. С «работой» вас познакомят мои завсегдатаи, думаю объяснять, в чем заключается ваша обязанность не стоит.

— Ага, вы теперь «грелки»! – заржал Ляпа.

— От «буржуйки» слышим, — вставилась Вера.

— Поддувало свое закрой, а то гланды простудишь, — грубо сказал Война. – Если вы станете и дальше вести себя так, то тут же получите пулю в лоб. Я не шучу и скрывать не буду, что здесь до вас уже были две девахи и не прошли отбор через пятнадцать моих парней и оказались где-то в лесополосе с дырявыми головами. Или, может, вас пропустить через аттракцион «Божья рука»?

Девушки, молча, стояли, слушая «законника».

— Чего дрожите? Не бойтесь, кто знает, глядишь, приглянетесь какому-нибудь лысому заскучавшему «кошельку» и все вы будете свободными. Но сейчас вы должны пройти проверку на профпригодность. Ребята они ваши, разбирайте, пока не остыли.

Ляпа выбрал Веру и потащился с ней в сауну, Крепыш – Кристину, даже не смотря на то, что он ее разукрасил и выглядела она не привлекательно. Настя вся сжалась и осталась стоять одна.

— Кузя, проводи-ка нашу красавицу в зону мужского отдыха, там клиент бабу требует. Она должна подойти.

Как только все разошлись, Война приказал Карпу:

— Звони Климу, пускай завтра едет в Ивантеевку и начинает оформлять квартиры.

… Машина Сомова стояла возле комплекса «Отдохни». Опера все еще следили за Войновым и не знали, что к задней части здания подъехали две иномарки, которые привезли новых девчат.

— Интересно, что это за парень пришел со спортивной сумкой? Неужели клиент? – спросил Илья, сидя рядом на переднем сиденье.

— Вряд ли, ты посмотри, какие тачки здесь стоят, а этот пеший. Да, и прикид у него явно не от кутюр.

— Ничего регистратор все записывает, потом в управлении лучше разглядим, — заметил Илья.

Тут к ним подъехала «Toyota», из нее вышел Притула и подсел к операм.

— Ну и как выдался денек? Продуктивно? – поинтересовался Роман.

— Не жалуемся, — просто сказал Виталий. – У тебя что-то срочное, раз ты приехал сюда?

— Да, не стал оставлять на завтра, — кивнул Притула. – Я созванивался со своим знакомым нотариусом, который является членом Нотариальной палаты. И вот его отчет. Семнадцать человек из списка он отмел сразу, так как сам лично вручал им документы и практику они проходили у него. Еще семеро уже прошли проверку, и к ним не подкопаешься, трое новички им дипломы выдали буквально несколько месяцев назад, такие, никаких дел пока наворотить не могут, опыта не хватит. Остаются девятнадцать человек, и мой знакомый обратился за помощью к своему приятелю из юстиции.

— А что это за проверка? – спросил Сомов.

— Я взял «Основы законодательства о нотариате» и, пролистав, нашел 34 статью, часть 2. Так вот в ней написано, что проверка частнопрактикующих нотариусов проводится один раз в четыре года. Первая проверка организации работы нотариуса, впервые приступившего к осуществлению нотариальной деятельности, проводится не раньше, чем через год после наделения его полномочиями нотариуса.

— Ты что запомнил весь этот текст? – удивился Зубов.

— Нет, я распечатал статью и читаю по бумажке.

— И что выявляют эти проверки? – задал очередной вопрос Виталий.

— Различные нарушения и ошибки в работе нотариусов и причины их появления. И по итогам проверки выполнения нотариусами своих профессиональных обязанностей составляются акты.

— Даже так, — задумчиво произнес Сомов, — слушай, а их можно как-нибудь достать? И вообще, где их рассматривают и кто?

— Акты рассматриваются в Московской городской нотариальной палате Комиссией по контролю за исполнением профессиональных обязанностей нотариусами Москвы. В зависимости от того, какие нарушения были зафиксированы, и какие акты составлены Правление Палаты направляет их в суд или другие комиссии. Но вот что самое интересное, формы и методы контроля законом не определяются, — закончил Роман.

— Ха, — усмехнулись опера, — кто бы сомневался.

— А вы что здесь делаете? – спросил в свою очередь Рома.

— Мы весь день ведем наблюдение за Войновым, сейчас он в этом здании, похоже, что это его заведение и туда зашел какой-то парень, одет не по дресс-коду спортивная сумка на плече, пришел на своих двоих.

— Макс с Сергеем уже в управлении изучают записи с видеорегистратора, мы тоже скоро снимемся, — заверил Виталий и предложил. – Хочешь, оставайся.

— Да, нет, я поеду, счастливо, — и Роман вылез из машины.

Через два часа Сомов и Зубов решили, что на сегодня пора закругляться. И взяли курс на метро Профсоюзная, где находилось УВД Юго-западного административного округа. Не смотря на то, что уже была глубокая ночь, группа Сомова была загружена работой. Ребята, как прилипшие, сидели перед монитором компьютера и упорно изучали записи регистраторов.

— Сплошная нудотина, — говорил Пасека, — ничего интересного, все ходят мимо, то заходят в подъезд, то выходят.

— У нас, то же самое, — ответил Илья, сидя у экрана.

— Ладно, давайте, проматывайте записи, так быстрее пойдет. Если заметите что-нибудь подозрительное останавливайте, — предупредил Виталий.

Спустя некоторое время, Максим увидел меня, переодетую в униформу, которую обычно носят мастера.

— Слушайте, у нас тут появилась интересная личность.

— Какая? – заинтересовались Сомов и Зубов.

— А вот, — и Пасека остановил кадр.

— Это что женщина? – уточнил Илья, всматриваясь.

— Да, мы на нее тоже с Серегой обратили внимание. Со стороны это выглядит как-то странно женщина-мастер.

— А лицо можно приблизить и увеличить? – попросил Виталий.

— Сейчас попробуем, — и Максим нажал пару кнопок.

— Вот черт! – ругнулся Илья. – Все лицо козырек закрывает, только подбородок видно.

— А какую квартиру она набирала, можно узнать? – спросил Сомов.

— Думаю, да, — кивнул Пасека, — я завтра утром загляну в технический отдел.

— Отлично, — одобрил идею Сомов, — пусть по звуку кнопок определят, какая квартира была набрана. Да, и еще мне нужно знать, из какой фирмы она представилась.

Зубов пересел за свой стол и стал просматривать запись со второго видеорегистратора.

— Ребят, вы не поверите, но на нашей записи опять она.

Все подошли к Илье.

— Точно, — согласился с напарником Пасека, — получается после Цветного бульвара наша невидимка поехала на Набережную к дому Войнова или наоборот, сначала на Набережную, потом на Цветной.

— Значит, к техникам надо нести две записи, — сказал Виталий.

Утром Максим пошел в техотдел и объяснил ребятам, что им надо сделать.

… Я не теряла времени даром и, включив ноутбук, ввела код, тем самым активируя беспроводные камеры. Три дня у меня ушло на то, чтобы полностью собрать более детальную информацию из жизни Полянского, Войнова, Карпенко и Тихона. Из их разговоров мне стало известно, чем живет Вершинин по кличке Вермут и также я знала его четверых отморозков Кузю, Косаря, Петруню и Крепыша, который заменял Лома.

Кузя был на вид очень респектабельным с располагающей внешностью молодым человеком. В пятнадцать он убил своего приятеля, нанес девять ножевых ранений. Когда полицейские спросили его, за что он убил, то Кузя ответил, что тот не захотел сгонять за самогоном в соседний подъезд.

— Очередь надо соблюдать, — высокомерно произнес тогда юноша.

Кузе назначили восемь лет колонии строго режима, из них он отсидел только шесть, выпустили за примерное поведение. С тех пор как Кузя вышел, он больше не прокалывался на мелочах и пустяках, работал чисто и профессионально, не оставляя никаких следов. Выйдя на свободу, он в первый же день убил троих человек, нужны были деньги, эти убийства по сей день, оставались не раскрытыми. С той поры так и понеслось, Кузя убивал людей, особенно ему нравилось стрелять в голову, наблюдая, как мозги разлетаются во все стороны и каждый раз получался новый «узор».

Кличку Косаря можно было определить без особого труда и фантазии. Парень постоянно стрелял сигареты, докуривал «бычки» и время от времени увлекался травкой, как говорят в таких случаях «косячком». Косарь был отличным исполнителем любой работы, вот только убивать он не очень любил, это происходило лишь в крайних случаях.

Петруня был прирожденный хохмач, любил рассказывать похабные анекдоты. Он отлично готовил шашлыки, разбирался в выпивке и прекрасно орудовал охотничьим ножом, который всегда носил с собой.

Крепыш ходил в тренажерный зал, качал мышцы и пресс. Он часто смотрелся в зеркало и считал кубики на животе. Как любому мужчине Крепышу нравились грудастые девушки и боевики. К Вермуту он пришел намеренно, ему всегда хотелось войти в «бригаду» какого-нибудь авторитета.

Одним словом эта четверка состояла из обычных стандартных отморозков.

Изучая записи камеры, что висела в квартире у Войны, я узнала, что к «законнику» присоединился Аронов Алексей, младший сын Старого, по кличке Ляпа. Когда я следила за Малецким, то в один из вечеров он приехал в развлекательный комплекс «Отдохни», который также принадлежал Войнову, и туда же привозили детдомовских девчат, заставляя заниматься обслуживанием богатых клиентов. Конечно, мне хотелось бы поставить беспроводную камеру и там, но я понимала, что такой возможности у меня нет.

Про Карпенко я знала более чем достаточно. Во время простоя в «бизнесе» Войнова, Юрий Петрович ехал на «Сапсане» в Питер и там обрабатывал на деньги разных «кошельков». При помощи камеры мне было известно, какие детские дома будут посещаться под видом профилактических осмотров будущих выпускников. Также я была в курсе про нотариуса Климова Олега Павловича, который занимался переоформлением бумаг от продажи квартир детдомовцев. Я ломала голову, не зная, помочь группе Сомова с нотариусом или нет. И пришла к выводу, что каждый должен заниматься своим делом.

У Тихона ничего для меня интересного не происходило, и я переключилась на судью Полянского. Филипп Игнатович каждый день приезжал почти в одно и то же время в десять вечера, иногда он появлялся далеко за полночь и выходил из машины с черным пакетом. Он всегда выглядел безупречно в дорогом костюме от кутюр. Жена Полянского возвращалась домой в разное время, а Настя покидала поселок «Березовая роща» примерно в одиннадцать часов. Таким образом, я выстроила временные графики для всех членов семьи и могла выбрать самый подходящий момент. Я наметила свой визит к Полянскому на пятницу в одиннадцать часов, в это время Настя уезжает в мотоклуб, а жена собиралась навестить мать в городе.

… На следующий день ребята с технического отдела вернули записи с видеорегистраторов и принесли номера квартир, по которым я звонила в домофоны и мой текст.

— Здесь все как вы просили, — заверил молодой человек.

— Спасибо Артем, — кивнул Сомов, — с меня причитается.

Максим вставил по очереди обработанные записи с уже четкими разговорами. Опера посмотрели, какие квартиры были выписаны на листок и сравнили со своей информацией на криминальные личности группировки Войнова.

— Смотри, сходится, — сказал Илья, сверяя номера квартир.

— Получается, что наш мастер женского пола это та самая «охотница», но интересно другое, мы все равно не знаем, как она выглядит, лица не видно, — заметил Пасека.

— Выходит, что так, — согласился Виталий, — но это хоть что-то, чем совсем ничего. Для чего же она приходила к ним? Что она задумала?

— Может убить? – предположил Зубов.

— Возможно, — стал рассуждать вслух Сомов, — сделаем так, опять разделимся, будем дежурить целыми днями, надо предугадать и поймать ее.

Тут Толокнов включил новости, по которым передавали, что в подмосковном городке Ивантеевке, на лестничной площадке одного из домов найдено тело молодого человека. Причиной смерти стала пуля, пущенная в лоб. Квартира принадлежала бывшей выпускнице детского дома Кристине Бабушкиной, убитый является, ее братом. В настоящее время место нахождения Кристины было никому не известно.

— Вот черт, опять! – произнес Максим.

— И что теперь делать? – выжидающе спросил Илья, глядя на Сомова.

— Придется ехать в Ивантеевку, разбираться с убийством и возможно с очередным исчезновением.

— А как же Карпенко и Войнов? – не понял Максим.

— Я с Ильей поеду в Подмосковье, а ты и Сергей разделитесь, и двигайте по двум адресам. Мы все равно должны арестовать убийцу. План действий понятен? — поинтересовался Виталий, все кивнули. – Вот и отлично, погнали парни.

… Пятница подошла очень быстро, и настало время приступать к ликвидации Полянского. Я как всегда тщательно готовилась. Достала черный обтягивающий комбинезон, вытащила из комода шкатулку с профессиональной косметикой, разложила на кровати стилет «Пиковая дама», метательный нож «Игла» и кнут, еще раз почистила замшевую куртку и выложила на видное место ключи от «Harley-Davidson». Все было готово, осталось только собраться и навести марафет. Ближе к отъезду я оделась и нанесла вечерний макияж, надела перчатки и распределила по одежде вокруг талии своих боевых «друзей». Оглядев себя в зеркало, схватила со столика в прихожей ключи и, повесив на плечо рюкзак, побежала на крытую парковку. Я гнала байк в поселок «Березовая роща», попутно обдумывая сценарий. Я подъехала, когда на часах было 22:45 и стала ждать выезда Насти, но она как назло не появлялась из ворот поселка. Я сидела и не знала, что предпринять. Вернуться обратно и приехать в следующий раз? Нет, так не пойдет, вдруг этого момента придется долго ждать или его вообще не будет? Раз уж прикатила, надо довести дело до конца. И на этой мысли я остановилась возле ворот и посигналила. Когда они открылись, я въехала и притормозила у домика охраны.

— Вы к кому? – спросил охранник.

— К Полянским, — ответила я, приподняв стекло на шлеме.

— Меня не предупреждали, что кто-то должен приехать. Кто вы?

— Я к Насте, скажите, что приехала Камила показать «Harley-Davidson». Она знает.

Охранник ненадолго нырнул внутрь, чтобы доложить о моем визите. Через пару минут он вышел снова и сказал, что я могу проезжать. Я быстро подкатила к дому судьи, ворота уже были открыты. Я смело заехала во двор и заглушила мотор. В этот момент из своего гаража выскочила Настя и побежала в мою сторону, но увидев, что я сижу в шлеме и не снимаю его, она остановилась. Я встала с «Harley».

— Камила? – нерешительно спросила Настя, но я отрицательно покачала головой. – Кто вы? – испуганно произнесла дочь Полянского, я молчала. – Уезжайте, сейчас вернется мой отец, и я охрану вызову, — я все также, молча, отрицательно покачала головой.

Тут  Настя завизжала и хотела убежать в дом, но я оказалась проворнее и поймала ее. Потом ударила дочь судьи по голове, от чего она вырубилась и быстро закрыла ворота. Сняв беспроводную камеру со стены гаража, я потащила Настю в дом, предварительно проверив, нет ли дома родителей. Удостоверившись, что мы одни, я связала свою знакомую по недавней аварии на дороге и, залепив ей рот, спрятала в самой дальней комнате огромного дома. Осмотрев все, я решила расположиться в гостиной и, прихватив с кухни обычную чайную ложку, стала ждать прихода Полянского. Филипп Игнатович прибыл около двенадцати и даже не обратил внимания на припаркованный в их дворе дорогой легендарный мотоцикл. Когда он зашел в дом, я поприветствовала его.

— Доброй ночи. По-моему, прекрасный эффект неожиданности получился. Не правда, ли?

Судья замер на месте, быстро оценивая ситуацию и соображая, кто я и как здесь оказалась.

— Вы … вы кто? – заикаясь, спросил он.

— Я та, что пришла пожелать тебе «доброй ночи» и посмотреть, сколько грязных денег ты принес сегодня. Вижу, что много, — и показала на черный пакет, который был наполнен чуть больше половины.

— Кто вы и что вы делаете в моем доме? – уже более смело спросил судья.

— Сразу видно, годами поставленная и выработанная речь, важность, не хватает только молотка и одеяния. Как будто в зале суда находимся, — съязвила я. – Ну, если тебе так хочется знать кто я, то я – Легенда.

— Чего? Какая еще Легенда? – не понял Филипп Игнатович.

— А что хочешь сказать, что я похожа на миф? – злобно усмехнулась я и вытащила из ножен «Иглу». – Давай сюда этот пакет.

— Убирайтесь отсюда, я вызову охрану, — предупредил Полянский и вдруг вспомнил про Настю, так как, приехав, он видел, что ее гараж открыт и там включен свет и почему-то подозрительно тихо. – Где моя дочь?! Настя!!! Настя, ты где?! – прокричал обеспокоенный отец.

— Не ори, все с ней нормально, лежит, отдыхает, наверно, уже десятый сон видит, — сказала я и напомнила, — пакет давай.

— Убирайтесь, вы не имеете право меня трогать! – огрызнулся судья.

— А ты разве имеешь право собирать такие огромные суммы и отмазывать от несения заслуженного наказания всяких отморозков?! Что законы поменялись?! Или они вообще для тебя не писаны?! – сурово ответила я. – А как же справедливость и праведность служения Фемиде?!

— Это не твое дело! – процедил Филипп Игнатович и схватился за телефон.

Я, не раздумывая, метнула нож, который насквозь вонзился в ладонь, выбив трубку.

— А-а-а!!! – заорал Полянский, глядя на руку и выдернув лезвие. – Что ты делаешь?!

— Я же просила отдать пакет по-хорошему, но ты не понял, и поэтому я перешла к действию. Если ты еще раз попытаешься позвонить охране, то я возьму ложку, воткну ее тебе в глазницу и нажму, как на рычаг. Глаз вылетит, как пробка, — и я изобразила губами хлопок. – Хочешь, остаться без глаз?

— У меня семья, — начал взывать к жалости Филипп Игнатович. – Мне еще детей выучить надо.

— Раньше стоило об этом думать, — поучала я и, подняв с пола нож, вытерла об рубашку Полянского испачканное лезвие и, засунув «Иглу» обратно в ножны, сняла кнут. Потом я взяла скотч и хотела обмотать им руки моего «подсудимого», но Филипп Игнатович ударил меня в живот и успел выхватить стилет.

— Ха, — злорадно усмехнулся он, — ну, что сука съела! – и он стал размахивать передо мной стилетом.

Я одним движением ноги выбила у него холодное оружие и дала со всего маху по голове. Полянский упал, как мешок с цементом, а я подобрала «Пиковую даму», связала сзади его руки скотчем и, обмотав вокруг шеи кнут, потащила к лестнице, ведущей наверх. Там я перекинула кнут через перила и еле-еле смогла натянуть его и зафиксировать так, чтобы Полянский повис в воздухе. Пока я все это делала, Филипп Игнатович пришел в себя и стал орать. Я смотрела, как он задыхается и дрыгается в предсмертных конвульсиях. Меня волновало, что кнут в итоге может не выдержать и порваться, но этого не произошло. Кожа выдержала вес в более чем сто килограмм. Когда судья перестал двигаться, а просто висел, я не снимала его еще десять минут для верности и закрепления результата. После того, как кнут был снят, стало заметно, что он немного вытянулся, но продолжал оставаться таким же крепким и пригодным в дальнейшем использовании. Я проверила пакет и, взяв с кухни нож, поднялась наверх и прошла в дальнюю комнату. Когда я открыла дверь, то Настя очень испугалась при виде меня, но я только, молча, положила возле двери нож, чтобы она смогла подползти и перерезать скотч. Потом пулей спустилась вниз и, переложив все деньги в рюкзак, оглянулась на мертвого Полянского и положила на его тело записку. Выскочив во двор, открыла ворота и, заведя «Harley», беспрепятственно выехала из поселка.

… Виталий и Илья приехали в Ивантеевку и тут же направились в местное отделение полиции. В кабинете сидел молодой лейтенант и копался в каких-то папках.

— Здравствуйте, мы из Москвы, — поздоровался Виталий и представился, — я – Сомов Виталий Викторович, майор, старший оперуполномоченный по особо важным делам УВД Юго-западного административного округа, — и раскрыл свое удостоверение.

— Зубов Илья Алексеевич, старший лейтенант, оперуполномоченный УВД Центрального административного округа, — произнес Илья и тоже показал документ.

— Вы должно быть по поводу убийства Олега Бабушкина? – догадался лейтенант и тут же опомнился, — я – Антон Светлов, лейтенант.

— Да, Антон, мы приехали по поводу убийства, — кивнули опера.

— У нас убийства случаются, но редко, а это прямо какое-то зверство, пуля в лоб. И это все произошло, когда парень пришел к своей сестре. Надо же у них буквально на днях прошел выпускной в нашем местном детском доме, квартиры им государство предоставило, а их взяли и убили.

— Слушай, лейтенант, а ты один здесь работаешь что ли? – спросил Илья.

— Нет, капитан Васильченко Владимир Григорьевич, на сегодня отгул взял, но завтра он будет на рабочем месте.

— Знаешь, Антон, у нас нет столько времени ждать, — остановил его майор, — нам нужны только материалы уголовного дела, заключение медэксперта и съездить на место преступления.

— Получается, Москва забирает это дело? – сразу понял Антон.

— Да, мы уже давно ведем одну ОПГ, которая занимается убийством детдомовцев и присваивания их жилплощади себе. Ты, наверно, об этом уже слышал?

— Ага, — кивнул лейтенант и восхищенно посмотрел на московских ребят, — как же это должно быть интересно, расследовать такие громкие дела.

— Ничего интересного в этом нет, в первую очередь, это наша работа, — просто сказал Сомов. – Ну, так что, ты нам дашь документы и покажешь, где убили парня?

— Да, конечно, только в дежурке ключи от нашего вездехода возьму.

— Мы на машине, поедешь с нами, а потом мы тебя завезем обратно.

Лейтенант взял со стола капитана Васильченко дело об убийстве Бабушкина, в котором уже лежало заключение судмедэксперта, и поехал с операми на адрес. Остановившись возле подъезда и поднявшись на второй этаж, Сомов и Зубов увидели следы крови и опечатанную квартиру Кристины.

— Ключи давай, — попросил Виталий.

— Какие ключи? – растерялся паренек.

— От квартиры, где произошло убийство, — объяснил Илья. – Только не говори, что ты их не взял.

— Нет, — отрицательно покачал головой Антон.

— Ты что новичок? Сколько в полиции работаешь? – поинтересовался Сомов.

— Три недели, — смущенно ответил лейтенант. – Извините, я о них забыл.

— Ладно, не парься, — выдохнул Виталий и вытащил отмычки. – Придется прибегнуть к старому проверенному дедовскому методу, — и стал деловито ковыряться в замке.

— Вы что вскрываете дверь?! – опешил Антон.

— А чем ты думал ее открывать? Пальцем что ли? Или ногой выбить? – удивился такому вопросу Зубов.

Парень понял, что спросил глупость и больше ничего не говорил. Через несколько секунд замок был открыт, и полицейские вошли в квартиру. Пока опера все рассматривали, Сомову позвонил Притула.

— Виталий Викторович, вчера в своем доме в элитном коттеджном поселке «Березовая роща» был убит судья Полянский Филипп Игнатович.

— Это же тот самый «воровской» судья, что оправдал Карпенко, — сказал Виталий. – Как его убили?

— Задушен. Еще у него сквозное колотое ранение правой кисти, на теле лежала записка: «Теперь это честный человек».

— Текст такой  же, как у Кольцова и Малецкого, значит, убийца один и тот же человек.

— Да, в полицию позвонила дочь Полянского, Анастасия. Мы ее уже опросили, протокол прочитаешь в управлении.

— Хорошо, Роман Сергеевич, держите меня в курсе, я с Зубовым в Ивантеевке. Здесь произошло убийство одного из детдомовцев, хозяйка квартиры куда-то пропала, мы считаем, что это работа группировки Войнова.

— Ладно, Виталий Викторович, до связи, — и Притула отключился.

— Что Полянского убили? – уточнил Илья.

— Да, эта «охотница» нас переиграла, я думал, что она выберет кого-то из тех, к кому она приходила, но она почему-то остановила свой выбор на Полянском. Вернемся в Москву и прочитаем протокол. Ну, что, все здесь осмотрели?

— Да, квартира, как и у столичных детдомовцев, почти пустая, хозяйка не успела, как следует обжиться, — ответил Илья.

— В таком случае возвращаемся в Москву, — и опера вышли из квартиры и Виталий опять закрыл дверь отмычкой.

… Когда настало утро, я пересчитала деньги, которые вчера забрала из дома судьи. Это были доллары, четыреста тысяч. Я как всегда часть оставила себе в размере трехсот тысяч, а остальные отвезу в московские детдома. Для начала я заехала в банк и положила в ячейку свою сумму, потом обменяла сто тысяч долларов на рубли и тут же отправилась на благотворительность.

… Война узнал об убийстве Полянского из выпуска новостей.

— Кто??? – орал Война от беспомощности и не владения информацией об убийце. – Какая падла это сделала?!

— Война, мы сами ничего не знаем, — говорил Пуля, вместе с ним в кабинете находились Тихон, Кирза, Еж, Чижик и Лера-Спица, которая по своему обыкновению сидела в кресле и спокойно вязала.

На крик Войнова в кабинет заглянул Ляпа.

— О-ба-на, у вас тут уже спектакль или только репетиция? – пошутил он.

— Ляпа, смойся не до тебя сейчас! – рявкнул Война.

— Да, ладно, что ты, — уже серьезно произнес Леха, — я с вами хочу посидеть, в качалке напрессарился уже.

— Тогда сядь и заткни ветродуй! – огрызался Михаил и переключился на своих ребят. – Вы, почему до сих пор не выяснили, кто Поляну замочил или забыли, как он вас в свое время от «решки» отмазывал?! – все молчали. – Чтобы через час я был в курсе всего! Понятно?! – проорал он.

— Война, да мы за час ничего толком узнать не успеем, — осмелился озвучить свои мысли Еж.

— Что ты сейчас сказал?! – оторопел Войнов, и сразу же за его спиной нарисовалась Лера, которая подошла к Ежу и резко засадила ему спицей в район печени. Браток медленно сполз вниз, удивленно посмотрев на нее, через секунду Еж был мертв.

— Ух, ты, здорово ты его! – воскликнул Ляпа.

— У кого-то есть еще какие-нибудь вопросы? – спросил Война. – Тогда работайте.

Когда все ушли, Лера довольно произнесла:

— Давно я так не практиковалась, думала, что все забыла, — и поглядела на свой маникюр, к нему добавился кроваво-красный оттенок. – Люблю такой цвет.

— А я люблю тебя, — ответил Война.

… Сомов и Зубов ехали обратно в столицу и везли с собой материалы дела об убийстве Олега Бабушкина. Виталий был за рулем, а Илья решил позвонить Пасеке и сообщить ему о последних новостях.

— Макс, здорово, — поздоровался Зубов. – Как дела?

— Стою возле дома Войнова, его ребята только что уехали куда-то. Серега дежурит у Карпенко. У вас как?

— Мы сейчас едем обратно в Москву, забрали с собой дело об убийстве, на квартире были, где этого парня завалили. Витале Притула звонил.

— И что говорил?

— Сказал, что вчера судью Полянского убили, эта «охотница» оказалась умнее, чем мы думали. Роман Сергеевич протокол допроса дочери Полянского у нас в кабинете оставил, приедем, изучим.

— Илья, передай, чтобы парни в управление возвращались, без толку там стоять и время терять, все равно убийца там сегодня не появится, — попросил Сомов.

— Макс, Виталя говорит, снимайтесь и дуйте на базу, — закончил Зубов.

Через два часа Виталий и Илья прибыли в управление внутренних дел по юго-западному административному округу. Пасека и Толокнов уже изучали оставленный Притулой протокол.

— Есть что интересное? – спросил Виталий.

— Много чего, — сказал Максим, — у этой девушки очень развита фантазия. Если раньше она перекрыла дыхание и метнула нож в горло, то в этот раз она повесила свою жертву на что-то кожаное, от чего судья задохнулся.

— На ремень? – предположил Зубов.

— Нет, Степаныч написал, что возможно на кнут. Также у Полянского проколота насквозь правая кисть. В руку воткнули нож, еще она ударила его очень сильно по голове, у него образовалась большая гематома на темени.

— А что с запиской? – поинтересовался Сомов.

— Текст такой же: «Теперь это честный человек».

— Вот уж действительно, — согласился с ней Илья, — выбирает несправедливых и нарушающих закон людей и после смерти пишет, что они теперь честные. В этом есть какой-то смысл и даже своего рода юмор. Ей это кажется забавным и правильным.

— Хм, — хмыкнул Виталий, — может быть. А что с дочерью Полянского? Какие показания она дала?

— Ее зовут Настя и ей девятнадцать лет, учится в университете международных отношений на политолога. Рассказала, что за несколько дней до случившегося она познакомилась с одной девушкой, она ей представилась Камилой. Настя ехала на встречу с друзьями и увидела, что у той проколото колесо, и она не знала что делать. Дочь Полянского решила помочь, так как она является членом мотоклуба, а по этикету бросать в беде мотовладельцев не положено. Вот Анастасия и остановилась. Потом она вернулась в поселок, пригнала отцовский джип, в багажник которого и погрузили сломанный мотоцикл, кстати, марка «Yamaha». Настя привезла Камилу в свою мастерскую и поменяла ей колесо. У Полянской в гараже висела фотография «Harley» и новая знакомая заикнулась, что у нее тоже есть байк такой марки, только вот модель не назвала.

— А это уже ближе к теме, — произнес Сомов.

— Мотоцикл не на ходу, а только для коллекции, — добавил Пасека.

— Ездили мы к одному коллекционеру, — напомнил Илья. – У него мотоцикл тоже на приколе стоит, для эстетического удовольствия хозяина. Что и эта выходит тоже байки собирает?

— Я еще не закончил, — вставился Максим. – Так вот вчера Настя не поехала в город в мотоклуб к друзьям, а осталась дома. Матери не было, она уехала проведать свою мать и у нее же собиралась заночевать. Где-то, в одиннадцать вечера с поста позвонил охранник и сказал, что к ней приехала Камила, показать обещанный «Harley-Davidson». Настя на радостях приказала пропустить, и когда легендарный мотоцикл въехал во двор, то на нем сидела женщина, одетая в черное. Дочь Полянского сразу поняла что-то не так. Потому что владелица байка не стала снимать шлем. Тогда Анастасия позвала ее по имени, но та отрицательно качала головой, Полянская хотела убежать в дом, но гостья поймала ее и ударила по голове. Дальше Настя ничего не помнит, пролежала без сознания, единственное, когда все закончилось, убийца отца поднялась наверх и оставила ей нож, чтобы она смогла развязаться.

— Понятно, — кивнул Виталий, — Камила вымышленное имя. Убийца специально подстроила прокол на дороге, чтобы войти в поселок, посмотреть какой дом, втерлась в доверие к девчонке, притупив бдительность дорогим мотоциклом.

— А вы не задумывались, что знакомая Насти на дороге это всего лишь подставное лицо? Может быть, убийца подговорила ее и прислала на разведку? – предположил Толокнов.

— То есть ты хочешь сказать, что когда случился прокол, это была посторонняя девушка, присланная убийцей? – уточнил Илья.

— Да, обычно так делают, — настаивал на своем Сергей.

— Вряд ли, — сразу отмел эту идею Сомов, — «охотница» всегда действует наверняка и работает одна, в этом можно лишний раз убедиться, если поднять дела по убийствам Кольцова и Малецкого. Мне интересно другое, как она смогла определить, что именно в этот день родителей не будет дома в одиннадцать вечера? И скорее всего убийца также не рассчитывала, что дочь Полянского останется дома. Получается, все было известно заранее? Но как?

— Виталь, и заметь, девушка не стала убивать Настю, а просто вырубила, связала и спрятала в комнате, даже нож занесла ей, — напомнил Максим.

— Сразу видно, что она все планирует тщательно, ее больше никто не интересует кроме определенного человека, — рассуждал вслух Виталий.

Илья включил телевизор, там как раз шел выпуск новостей. Диктор передал, что число жертв трейсера выросло до семнадцати человек, парень совершает нападения в разных частях города. Четкого описания нет, так как убийца постоянно меняет верхнюю одежду. Далее шла информация и «ширяльщике», на счету которого уже было более 200 уколотых человек. Дважды его чуть не задержали пострадавшие, но «Шприц» успел скрыться. Один из очевидцев рассказал, что нижнюю часть лица этого маньяка скрывает черная ткань, видны только безумные глаза. Власти объявили, что вознаграждение за поимку «Шприца» выросло до девяти миллионов рублей.

— Мы ведь совсем забыли про этих двух отморозков, — вспомнил о них Пасека, — так увлеклись расследованием группировки Войнова и этой «охотницей».

— Округлили бы уж до десяти лимонов, — усмехнулся Илья.

— Люди бы давно поймали его, но все бояться заразиться опасной и неизлечимой болезнью, — сказал Сомов, — он становится все более изобретательным, также как и трейсер.

— Я думаю, что с ними бы справилась «охотница», которую мы пока никак не можем арестовать, да что там арестовать, мы даже не можем вычислить, кто она? – подметил Максим.

— Как же мы упустили из виду, — опомнился Виталий, — надо еще раз съездить в поселок «Березовая роща» и привести к нам в управление дочь Полянского, Анастасию. Пускай она составит фоторобот своей знакомой с проколом колеса на дороге. И посмотрим описание, какого человека она даст.

Сомов не мог ждать и схватился за телефон. Трубку долго не снимали, но, в конце концов, на том конце провода послушался голос вдовы Полянского, Ольги Владимировны.

— Алло, — тихо и немного с хрипотцой ответила она.

— Ольга Владимировна, здравствуйте, — поздоровался Сомов и представился, — я – Сомов Виталий Викторович, майор и старший оперуполномоченный по особо важным делам УВД Юго-западного административного округа. Наша группа занимается расследованием убийства вашего мужа, и мы бы хотели, чтобы Анастасия приехала в управление для составления фоторобота, той девушки, у которой совсем недавно произошел прокол колеса. Из управления придет машина и привезет Анастасию к нам, а после доставит обратно.

— Зачем и без того лишний раз травмировать психику моей дочери?! – стала напирать вдова. – Она и так чудом пережила этот кошмар, а тут вы со своими фотороботами и напоминаниями о вчерашнем дне!

— Ольга Владимировна, я прекрасно понимаю ваше состояние и Насти, но это нужно сделать как можно скорее, чтобы мы уже начали расследовать дело, а для этого надо, чтобы Анастасия составила по памяти фоторобот своей знакомой. Нам это очень поможет, поверьте.

В трубке повисло долгое молчание, но в итоге Полянская согласилась:

— Настя поможет вам, но только не сегодня, выждете хотя бы три дня и не давите на нее.

— Хорошо, Ольга Владимировна, — Виталию ничего не оставалось, как принять это.

— Что она сказала? – спросил Максим.

— Через три дня дочь Полянского приедет составлять фоторобот.

… К концу дня ребята Войны отчитались авторитету, что им удалось узнать об убийстве Полянского.

— Чем порадуют меня мои ищейки? – зло ухмылялся Михаил.

— Поляна умер от удушья, его повесили, — сказал Пуля. – У полиции есть предположение, что это тот же убийца, ее называют «охотницей», она же замочила Кольцо и Мальца, теперь вот Поляна.

— И какие у вас идеи? – поинтересовался Война.

— А какие тут могут быть идеи, — продолжил Пуля, — никто не знает, как она выглядит, сработано чисто, на камерах эта баба все время в шлеме, все делает в перчатках, так, что никаких следов, не подкопаешься.

— Это все? – уточнил Война и разозлился: — Не так много вы и нарыли, и стоило на эти два предложения весь остаток дня тратить?! Только бабки считать, горазды и девок трахать! Придется сходняк собирать.

— Война, не нужно так с нами, мы честно отпахали сегодняшний день, собирая инфу для тебя. Мы всегда работаем безупречно и не оставляем никаких следов. Не зарывайся и не забывай, что тебе по жизни Старый помогал и меня к тебе прикрепил. Я закрыл глаза на то, что твоя краля моего чела замочила. Пока что тебя уважают, потому что еще есть, за что и ты правильный пацан, — закончил Пуля и ушел.

Слова бывшего «бригадира» Старого задели Войнова и он над ними призадумался.

… Егор Началов продолжал полосовать по горлу водителей авто и забирать их деньги, суммы всегда разные, но парень старался выбирать крутые тачки, чтобы можно было срубить большой куш. Число жертв уже приближалось к двадцати человек, на телах некоторых людей виднелись порезы рук, значит, мужчины пытались поймать вора и убийцу, но как только лезвие прогуливалось по их горлу, несчастные забывали о своих намерениях и умирали. Началов стал действовать, как и «ширяльщик», совершал «мокрые» кражи во всех частях необъятного города и в своем районе старался не следить. Егор также упражнялся в паркуре, домой не совался, сменил сим-карту на мобиле и накупил несколько курток, чтобы описание всегда отличалось от других, парень считал, что раз его увидят не в одной и той же шмотке, то полиция будет думать, что «работают» разные люди. До Егора не доходило, что почерк в совершении преступления одинаковый. В квартире по улице Миклухо-Маклая Началов жил очень тихо и подгадывал такие моменты, когда в подъезде никого не было, ему не хотелось, чтобы его кто-то видел.

… Что касается «ширяльщика», то парень наколол уже свыше двухсот человек, как говорилось в новостях. Крайнов настолько вошел во вкус, что готов был колоть все, что движется. Он поступил весьма хитро, спрятав за черным сложенным вдвое тонким шарфом свое лицо, показывая прохожим только свои обезумевшие от безнаказанности и превосходства над людским страхом глаза. В действительности большой мечтой Ивана было найти ту девчонку, которая и наградила его таким страшным диагнозом «ВИЧ-инфекция». В последнее время парень старался выслеживать места сборища «ночных бабочек», Крайнов был уверен, что его девица причастна к этой касте самой древней профессии. По Москве таких точек было разбросано очень, много, позже «Шприц» сообразил, что можно прослеживать маршрут следования патрульных полицейских машин, ребята в форме частенько катаются к таким точкам.

… Войнов позвонил Клоду и Вермуту и пригласил в свой развлекательный комплекс обсудить сложившуюся ситуацию с Полянским.

— Я надеюсь, вы уже в курсе, что произошло с Поляной?

— Да, по ящику передавали и не один раз, — заверил Клод.

— Говорят, что над ним поработала «охотница», женщина, которая сеет справедливость, — сказал Вермут.

— О какой тут справедливости может идти речь! – недоумевал Война. – Какая-то телка по очереди без суда и следствия отправляет к Богу моих людей!

— Ошибаешься, она вершит свой самосуд и наверняка собирает на всех информацию, — заметил Вермут. – Иначе как объяснить, что эта девушка так стремительно действует?

— Похоже, Вермут прав Война, — согласился с другом Клод, — надо сходку собирать и решение принимать по поводу этой «охотницы».

— А я считаю, что надо к этому делу подключать Лоскута, — заявил Войнов, Клод и Вермут одобрительно кивнули.

… Через три дня после похорон Филиппа Игнатовича Ольга Владимировна сама привезла дочь в управление составлять фоторобот.

— Добрый день, — поздоровалась вдова Полянского, заходя в кабинет вместе с Настей, — мы приехали, как и обещали. Только, пожалуйста, недолго.

— Мы постараемся, Ольга Владимировна, — успокоил Виталий и обратился к Насте, — пройдемте, Анастасия.

Виталий отвел дочь Полянского в экспертно-криминалистический отдел, где за компьютером со специальной программой составления фотороботов сидел Глеб.

— Настя, вы хорошо помните свою знакомую по имени Камила? – уточнил Сомов.

— Я думаю, да, — с сомнением в голосе ответила Анастасия. – Вы знаете, я привыкла смотреть не на людей, а на их транспорт. Меня завораживают различные мотоциклы, редкие марки и модели. Но раз вам так нужно, я попробую вспомнить.

В кабинете Глеба майор и дочь Полянского провели почти час. Настя очень долго копалась в своей памяти, мысленно проворачивая в голове мое лицо. В конце концов, Глеб нажал на кнопку «Печать» и из принтера выехал фоторобот девушки, чем-то похожей на меня.

Виталий первым глянул на лист и последний раз спросил:

— Вы точно такой ее и запомнили?

— Приблизительно, я же вам уже сказала, что у меня зрительная память отлично улавливает только байки, а не людей, — напомнила Анастасия.

— Хорошо, спасибо вам большое Анастасия, вы очень помогли следствию, — кивнул Сомов и прежде чем уйти, попросил Глеба: — Распечатай еще.

После того как Ольга Владимировна покинула кабинет оперов вместе с дочерью, Пасека поинтересовался:

— Ну, и какая красавица получилась? Надеюсь, не сборная Украины и Монголии?

— Нет, эта девушка кого-то мне напоминает, но я никак не могу вспомнить кого, — задумался Виталий.

— Да, невыразительное лицо, — вынес свой вердикт Илья, — но все равно надо разослать по всем управлениям и отделениям.

— Вспомнил, она похожа на преподавателя французского языка школы «Премиум»! – воскликнул Виталий. – Я сейчас же поеду и покажу ей составленный фоторобот, — Сомов схватил с вешалки куртку и выбежал на улицу.

Виталий добрался до «Премиума» за полтора часа, попал в пробки. И прямым ходом направился в кабинет завуча Ледневой Надежды Павловны и положил перед ней фоторобот.

— Узнаете?

— Напомните, пожалуйста, откуда вы? – остановила его завуч.

— А да, — опомнился Сомов и показал удостоверение, — Сомов Виталий Викторович, майор из юго-западного управления внутренних дел. – Так вы узнаете эту девушку?

— Сейчас посмотрим, — и Надежда Павловна надела очки, — чем-то похожа на Левинс Еву Владимировну, но я думаю это не она.

— То есть вы не отрицаете, что портрет имеет сходство с преподавателем французского языка?

— Я не берусь ничего утверждать, но некоторое сходство есть, — с сомнением произнесла Леднева. – А что случилось?

— Я могу поговорить с Евой Владимировной?

— Нет.

— Если у нее урок, то я подожду, — заверил Виталий.

— Ева Владимировна взяла отпуск.

— Отпуск? – удивился майор. – Отпуск в конце четверти?

— Да, Борис Георгиевич подписал, заявление находится у секретаря, если желаете, можете ознакомиться.

— Непременно, — ответил Сомов и спросил: — А что Ладога вышел на работу?

— Нет, но Ева Владимировна принесла заявление, подписанное Борисом Георгиевичем.

— А откуда вы это можете знать, если директора нет на рабочем месте, и никто понятия не имеет, где он?

— Виталий Викторович, поверьте, я здесь работаю уже не первый год и знаю почерк своего начальства.

— Понятно, я хочу получить адрес Левинс. Где находится ваш отдел кадров?

— Кабинет №28.

Сомов тут же заскочил в отдел кадров и все объяснил, женщина средних лет протянула ему личное дело, в котором был написан адрес родительской квартиры. Я специально при устройстве на работу дала адрес матери, мне не хотелось засвечивать свою новую квартиру и вот сейчас это очень пригодилось.

Майор, не раздумывая, поехал на метро Рижская и набрал по домофону номер квартиры, трубку сняла моя сестра Саша.

— Да.

— Здравствуйте, я из полиции майор Сомов, — и Виталий показал удостоверение, — я могу поговорить с Левинс Евой Владимировной?

— Она здесь уже не живет, Ева переехала.

— А куда не подскажете?

— Извините, я не разговариваю с сестрой, мы уже давно в ссоре, — соврала Саша.

— Ладно, спасибо, — и Виталий двинул в управление.

— Как съездил? – было первое, что спросил Максим.

— Никак, — буркнул Виталий, — завуч говорит, что вроде бы похожа, но она не уверена. В отделе кадров дали адрес Левинс, но сестра еще больше обрадовала.

— Она там больше не живет, — сразу догадался Пасека.

— В самую точку и где ее теперь искать? Но самое интересное, что она сейчас в отпуске и заявление Ладога подписал.

— Он что появился в «Премиуме»? – вклинился в разговор Зубов.

— Нет, но Надежда Павловна утверждает, что подпись Бориса Георгиевича.

— Хм, — ухмыльнулся Илья, — действительно интересно. Получается, что Левинс единственная знает, где находится директор школы.

— Выходит, что так, — согласился Пасека. – Неужели это она спрятала Ладогу? Наша «охотница» прямо Робин Гуд в юбке, спасает тех, кому нужна помощь и убивает только несправедливых.

— Я смотрю, ты в восторге от нее, — заметил Виталий.

— Есть немного, — не стал скрывать Максим.

— Давайте, сходим в какое-нибудь кафе, — предложил Илья, — а то жрать охота сил нет. Мой желудок уже наверно размером с заячью печенку стал.

— Не откажемся, — кивнули Сомов и Пасека, и опера вышли из кабинета.

Возле дежурки им навстречу попался Вадим Звонарев, при виде ребят из других окружных управлений города и Сомова у Вадима на лице нарисовалась противная ухмылочка и он произнес:

— О-о-о, группа «ведунов» в неполном составе, — Звонарев-младший так сказал, потому что не хватало Толокнова и Притулы. – Куда путь нелегкий держим? Небось на очередное не подлежащее в итоге раскрытию мокруху? Все управление давно в курсе ваших «висяков» и косяков. Батя просто глаза закрывает и терпит. Слышь, Виталь, куда делся твой нюх? Или ты его дверью прищемил, когда свой нос не туда засунул? – и Вадим заржал.

— Знаешь, Вадим, просто не хочется раньше времени результатами проделанной работы хвастаться. Куда моей группе до второго «убойного», ты ведь любой мелочью кичишься, как ты однажды пару бомжей прессанул в подворотне, когда те якобы шумно сидели или как ты «крышевал» двоих сутенеров, таких рассказов десятки наберется и коллег своих заставляешь брать с себя пример. А уж про «висяки» и темные делишки на стороне я молчу, — спокойно сказал Виталий.

— Сомов, ты за языком своим следи, как бы оборачиваться, потом всю жизнь не пришлось, — и Вадим скрылся из вида.

— А что у этого слизня есть какие-то особенные грехи? – спросил Максим.

— У каждого мента, проработавшего хотя бы один год в погонах, накапливаются грехи, у Вадима срок короче оказался, он уже через месяц в такую историю влип, что папаша еле отмазал. Теперь вот более осторожным стал и попусту не звенит нигде. И вообще у Вадима столько скелетов в шкафу, что про многие не знает даже отец.

— А ты, похоже, знаешь, — заметил Илья.

— Нет, он какой-то темный и ведет скрытый образ жизни. Мне кажется, что в нем сидит настоящий маньяк, но время покажет, от него ничего не скроешь, — закончил Сомов, когда они пришли в маленькое кафе «Огонек».

… Война назначил сходку в одиннадцать вечера где-то за городом на пустыре, съехались десятки машин и все были в курсе о смерти Полянского.

— Здорово братва, я собрал вас здесь, чтобы мы все приняли решение относительно этой суки, что мочит уважаемых людей. Какое ваше мнение? – выжидающе спросил Война.

— Эту девку надо судить по нашим законам, — говорили братки. – Верно, за ногу ее подвесить и пусть каждый кинет в нее камень.

— Не забывайте, что ее еще нужно вычислить, — предупредил Вермут. – А она свой фэйс нигде не засвечивала и работала в перчатках.

— Я предлагаю задействовать Лоскута, он настоящий профи в таких делах, — произнес Михаил.

Все одобрили выдвинутую кандидатуру, а один из братков добавил:

— Война, а почему ты молчишь про Кому, он ведь тоже толковый, «выписывай» его из «зоны».

Братва поддержала и это предложение, и в связи с таким исходом дела Война тоже согласился с авторитетами:

— Я вызову Лоскута и «выпишу» Кому. Заставим эту гниду понервничать.

… Вечером мне позвонила Саша и рассказала о том, что к ним приходила полиция.

— Ева, тебя какой-то Сомов разыскивает. Представился, что из полиции.

— И чего хотел?

— Не знаю, говорил, что хочет с тобой поговорить, спрашивал твой адрес.

— А ты что сказала?

— Сказала, что мы с тобой в ссоре и давно не общаемся и адреса я твоего не знаю.

— Молодец сестренка, — поблагодарила я, — продолжай и дальше держать оборону.

— Ев, а почему он тебя ищет? Ты что-то натворила?

— Саш, я сама разберусь со своими проблемами, тебе не о чем переживать. У меня все в порядке. У тебя как дела? Терапию проходишь без препон?

— Да, Евгений Александрович врач от Бога, теперь все пациенты, что были раньше у Малецкого, переведены к Гнедову. Все препараты абсолютно бесплатные и делаются строго по времени. Ев, спасибо тебе огромное за такого доктора, я опять начинаю чувствовать себя полноценным человеком, самочувствие отличное, настроение прекрасное, во мне вновь проснулся дух оптимизма, — сестра уже говорила все эти слова с позитивным настроем и по ее голосу я поняла, что у нее теперь все будет хорошо.

… Иван Крайнов стоял на углу одного из домов и наблюдал за точкой «ночных бабочек». На своем посту Крайнов находился уже часа полтора и присмотрел длинноногую крашеную блондинку, которая напоминала ему ту девку, наградившую его СПИДом. Иван проверил в кармане деньги, сумма составляла десять штук в рублевом эквиваленте. Эти бабки были не его, позавчера он ширнул какую-то девчонку и выхватил у нее сумку, в кошельке оказалось десять тысяч рублей. И вот сейчас Крайнов намеревался их потратить, сняв блондинку.

Спрятав лицо под черным шарфом, Иван приблизился к кучке девушек, которые прыгали на морозе.

— Привет девчонки, не знаете, как согреться? – шутливо спросил новоиспеченный клиент и предложил, — могу фуфайки дать.

— А ты кто такой? – протянула блондинка, на которую положил глаз Крайнов. – Зорро наоборот? – все девчонки стали смеяться.

— «Мамку» позови, клиент пришел, — сразу сменил тон Иван.

— А бабульки есть? – ухмыльнулась рыжая.

— Бабульки для «мамки», но я могу хорошо не только на чай дать, ну и чтобы на пирожок хватило, — съязвил парень.

— Слушайте, девчат, я прямо сейчас описаюсь, такого чудика еще не видела! – сквозь смех говорила рыжая. – Зорро наоборот шутить умеет!

Одна все-таки сходила за старшей, которая курила дамскую сигарету и разговаривала с кем-то по мобильнику.

— Какой необычный кавалер к нам сегодня пришел, — заметила «мамка», разглядывая Крайнова. – Тарифы знаем, молодой человек?

— Да, — кивнул клиент, — мне на полчаса вон ту блондинку, — и вытащил деньги.

— Почему лицо прячете? – немного насторожилась женщина.

— Неохота красавиц пугать ожогом на пол-лица, — соврал Иван.

— Вы где предпочитаете уединяться? Если на нашей хате, то еще пятерка сверху, а если у себя, то все нормалек, — предупредила «мамка».

— Я в этом доме живу, так что, стало быть, у меня, — продолжал врать Крайнов.

— Щепа, шевели своими тощими ягодицами, клиент тебя выбрал! – крикнула старшая. – А вы девочки, продолжайте двигаться.

— Ладно, потом расскажу, какой у него «пестик» был, — напоследок сказала Щепа подругам и ушла с Иваном.

Крайнов завел ее за угол дома и повел вглубь дворов.

— Эй, Зорро, ты ведь, кажется, «мамке» говорил, что в этом доме живешь? А мы его уже прошли, — зудела девушка.

— Я передумал, — буркнул парень.

— Надеюсь, ты не извращенец какой-нибудь? А то мне именно на таких и везет. Был у меня месяц назад один клиент, с виду вроде тихий мужичишка, ну я и села к нему в тачку. Так он завез меня, хрен знает куда, да еще весь анал порвал, — рассказывала Щепа. – Две недели мучилась и материла этого козла плешивого. Но мой дружок с ним поговорил, так что больше этот убогий тут не появлялся.

Пока блондинка тараторила, Крайнов вывел ее к гаражам и остановился, давая, понять, что они пришли.

— Что здесь?! – опешила Щепа. – Да, ты что, смотри, какой дубяк! Твой «пестик» на морозе моментом в сосульку превратиться! А мне если честно не хочется, чтобы ты ею в меня тыкал!

Девушка прыгала от холода и видела, как клиент отвернулся от нее и копается во внутреннем кармане куртки, значит, он что-то доставал.

— Ладно, только давай по-быстрому, — согласилась она, — надевай «чехол» и вперед.

Щепа прислонилась к металлической стене гаража и игриво поманила к себе пальцем.

— Ну же ковбой, лошадка готова и рвется в бой, — и при этом она соблазнительно расставила свои красивые длинные ноги.

Но произошло совсем не то, что ожидала блондинка. Как только Крайнов приблизился к ней, то в руке в свете фонаря промелькнуло лезвие ножа, которое Иван воткнул девушке под юбку точно в промежность. Щепа вытаращила глаза и почувствовала резкую нестерпимую боль, по ногам тут же хлынула кровь. Она попыталась оттолкнуть от себя парня, но Крайнов пару раз сделал вращательные движения лезвием и, вытащив нож, воткнул его со всей злости Щепе в живот. Блондинка согнулась вдвое и захрипела. Падая на снег, она ухватилась за своего убийцу и смогла стащить с лица шарф. Иван вонзил лезвие второй раз, прошло мгновение, и девушка была мертва.

— Ну, все «бабочка» отлеталась, — зло произнес Крайнов, — эта ночь для тебя последняя.

Накинув капюшон и отмыв снегом нож, Иван тихо и не торопясь пошел дворами на центральную улицу.

Через три часа за девочками легкого поведения пришла серебряная с тонированными стеклами «ГАЗЕЛЬ» и все стали рассаживаться на места. Старшая пересчитала всех подопечных и, увидев одно пустое место, громко спросила:

— Где Щепа? Опять нет!

— Да, наверно, у клиента застряла, как всегда, — подметила Рыжик.

— Ага, или он в ней! – сказала другая и все девчонки весело рассмеялись. – Только непонятно в каком месте!

— Тихо!!! – прикрикнула «мамка». – Марка, вы ведь все время вместе шаритесь. Где она сейчас?

— А я почем знаю, она трубку не берет, — протянула Марка.

— Как появится, башку оторву, — рявкнула «мамка», и «ГАЗЕЛЬ» уехала.

… Когда прошла неделя и началась следующая, Война вызвал Ляпу.

— Помнится, кто-то грозился помочь найти трейсера, — напомнил Война.

— А я не отказываюсь, — удивился Ляпа, — только я еще в качалку хожу и две недели не прошли.

— То есть ты меня будешь учить, когда и чем тебе заниматься? – повысил голос Войнов.

— Нет, — насторожился Леха, — да, ладно, расслабься, все шоколадно будет. Я еще не совсем в форме, — и Ляпа отпил пива.

— Конечно, если эту конскую мочу сосать, то в форме я тебя увижу не скоро, — заметил Михаил Александрович. – У меня больше нет времени оттягивать с поисками трейсера, мои ребята не справляются, ты должен начать действовать уже завтра, как у тебя это получится, меня не интересует. Надеюсь, что план уже разработан?

— А то, — довольно усмехнулся Аронов, — я находчивый малый.

— И смотри, не спались, — предупредил Война.

— Кстати, я хотел бы сегодня ту девчонку навестить, что у тебя работает. Вера, так, кажется, ее зовут. На завтра ведь настрой нужен, мой «пестик» свободы требует.

— У тебя только один инстинкт на уме, — недовольно проворчал Михаил, но потом смягчился, — ладно, езжай, развлекайся.

Ляпа вышел из кабинета в приподнятом настроении и поехал в Бибирево в развлекательный комплекс «Отдохни». На самом деле Леха давно продумал свои действия и знал с чего начинать. Ляпа прикатил в комплекс и подошел к одному из охранников.

— Бабок по легкому срубить хочешь?

— А чего делать надо? – с подозрением спросил тот.

— Тебя как звать?

— Сева, — ответил охранник.

— Так вот Сева, ты должен будешь по первому звонку подыграть мне.

— Как подыграть? – не понял Сева.

— Оденешься в дорогие шмотки, хотя, — и Ляпа осмотрел своего будущего подельника, на котором был элегантный костюм, — в этом прикиде тоже можно, дубленку сверху накинешь и все. У тебя в руке должен быть чемодан с деньгами.

— На хрена?

— На горчицу, — рявкнул Леха, — Война трейсера приказал поймать, а для этого нужен какой-нибудь богатей. Этот чувак увидит чемодан и в его мозгу сразу щелкнет, надо брать.

— Ага, это я что ли приманкой буду?

— Да, не быкуй ты, все шоколадно пройдет, обещаю. На деле на тебя нападу я, короче, театр у микрофона, — закончил Ляпа.

— Знаешь, Лех, найди другого подельничка, я пас, — отказался Сева.

— Ну, ты что, не мужик что ли? Понимаю, «очко» играть будет, у меня тоже, я ведь не знаю, насколько он отмороженный. Так что мы оба рискуем приятель. Да, если откажешься, то сегодня после смены до хаты своей можешь не доехать.

— Ох, и гнида ты, Ляпа, — только и произнес охранник. Немного подумав, мужчина согласился и спросил: — А где деньги взять?

— Уже все продумано, — и Леха похлопал Севу по плечу, — так что на созвоне и по первому требованию, — напомнил он и встал, — все братуха, моя куропаточка прилетела.

У, Ляпы был следующий план. Сева подъезжает на крутой тачке к первому попавшемуся подъезду и достает чемоданчик, кладет его на капот, открывает и делает вид, что что-то проверяет, беря пачку в руки. Этим временем к нему подбегает Аронов и пытается отнять у него кейс, при этом трейсер должен быть неподалеку и за всем этим наблюдать. Леха попросит его о помощи и тот предположительно поможет. А далее дело останется только за Ляпой. Естественно, о своей затее Аронов никому не рассказывал.

На следующий день Леха стал искать площадки, где могут обитать любители паркура. Ляпа решил объезжать район за районом в поисках трейсеров, потом он подошел к Пуле и спросил, куда он ездил искать ребят, «бригадир» Войнова объяснил, и эта информация значительно упростила задачу «сыщику». Ляпа приехал после обеда, на площадке занималось трое парней.

— Слышьте, пацаны, я тоже хочу так скакать как вы. Научите? – попросил Аронов. – За бабками дело не постоит, — и в доказательство своих слов он достал несколько стодолларовых купюр.

— Мы тебе что репетиторы или постановщики трюков, — съязвил Саша, — не учим мы никого.

— А как же вы так умеете?

— Умеем и все тут, — сказал Женя.

— Ты ведь не с этого района, мы тебя здесь раньше не видели, — заметил Костя. – И чего это ты научиться решил, бабками тут отсвечиваешь. Если девать некуда, то благотворительностью займись или бизнесом, а нам четвертый не нужен, мы чужих не берем.

— Ну, а номер трубы того, кто научить сможет, не дадите? – не отставал Ляпа.

— Нет, — чуть ли не хором ответили парни.

Леха удалился и решил пойти другим путем. Он приметил одного мальца, который, если хорошенько прессануть, расколется. Этим мальцом оказался Костя. Аронов проследил, где он живет, переночевал в машине и утром стал маячить возле подъезда, боясь пропустить паренька. Полвосьмого дверь открылась, и на улицу вышел Костя с рюкзаком на плече.

— Привет братуха, как спалось? – противно улыбнулся вчерашний посторонний. – Я тот самый чужой, которого вы вчера так грубо отбрили. Пойдем, побазарим, — и Ляпа приставил к животу мальчишки нож. – Заорешь, второй пупок сделаю, — и повел его к машине. – Шевели мослами, — и Аронов запихал Костю на переднее сиденье.

— Дядя, что вам нужно? – испугался парнишка и хотел открыть дверцу, но она уже была заблокирована.

— Я же вчера попросил дать номер трубы того, кто сможет научить меня паркуру, — повторил Ляпа. – Или у тебя сера в ухе? Могу прочистить ножичком, а то у меня зажигалка сдохла, а так курить охота.

— Нас всех Нач выучил в свое время, — сказал Костя.

— О, это уже лучше, продолжай.

— Только его давно на площадке не было, он исчез куда-то.

— Как давно его нет?

— Месяца три, может, два с половиной.

— И где он?

— Говорю же, он исчез куда-то, никто из пацанов не знает.

— Люди не исчезают просто так, если их только в ванне с серной кислотой не искупать.

— Его Сашок последним видел. И какие-то быки Нача тоже искали.

— Как его полное имя?

— Егор.

— А фамилия и отчество?

— Началов Егор Маратович.

— Телефон его есть?

— Есть, но вы по нему не дозвонитесь, Егор, видимо, симку поменял, не хочет, чтобы его нашли.

— Диктуй, — приказал Ляпа.

Как только номер мобильного был вбит, Леха отпустил Костю.

— Вали давай, школяр, и подгузник не забудь поменять.

Мальчишка, как ошпаренный, дал деру, а Аронов набрал Пулю и попросил:

— Пробей по биллингу, где сейчас находится наш спринтер, — и Ляпа продиктовал сотовый. — Если так не получится, то его зовут Началов Егор Маратович, он, скорее всего, номер поменял. Все до связи, — и Ляпа отключился.

Через два часа Пуля отзвонился Лехе.

— Как ты и говорил, Нач от старой симки избавился, но мой кореш вычислил, где он находится, предупреждаю сразу, трейсер постоянно движется, видимо, он сейчас на улице.

— И в каком районе?

— Нач в южной части города, где-то, на метро Тульская.

— Понял, — и Ляпа тут же тронулся с места.

Аронов гнал в южную часть столицы и сам не знал, найдет он Егора или нет? Ляпа имел приблизительное представление, в чем одет трейсер и гадал, как он выглядит на лицо. Наконец-то приехав в установленное по биллингу место нахождения Егора, Леха потихоньку двигался по улицам в поисках беглеца. Через полчаса ему показалось, что он его вроде как вычислил. Парень в это время шел в сторону метро, и Ляпе пришлось бросить тачку и следовать за ним на своих двоих. Началов спустился в подземку и доехал до станции Нагорная, во дворах располагалась большая площадка, где трейсер полтора часа провел в тренировках. Далее Егор зашел в ближайшую кафешку перекусить, потом двинул в кинотеатр на новый показ какого-то фильма, Ляпа следил за ним и не отставал и тоже купил билет. После просмотра Егор вышел на улицу и побежал в сторону Нахимовского проспекта, применяя элементы паркура. Аронов не ожидал такого поворота и поймал такси.

— Двигай быстрее вон за тем трейсером, он у меня бумажник спер! – крикнул водителю Аронов.

Мужчина тут же рванул с места и петлял по улицам, но выехав к магазинам, он его потерял.

— Все убег, — махнул рукой таксист, — извини, приятель, чем смог, тем помог, дальше сам.

— Раз потерял, ничего платить не буду, — приблатненно зыкнул Ляпа.

— То есть, как это не будете? – удивился водитель.

— Он ведь у меня бумажник стырил, чем я тебе заплачу фантиками?

— Я потратил бензин и время, — говорил мужчина и схватился за рацию.

— Не стоит этого делать, а то я тебя прокесарю, — и пассажир приставил нож. – Как только я выйду, ты сразу же должен слинять отсюда. Понял? – таксист кивнул.

Ляпа вылез, и водитель уехал. Леха прислонился к фонарному столбу и стал смотреть на двери, ожидая, что из какого-нибудь магазина появится Нач. Здесь было полно людей, все покупали подарки и это не удивительно, ведь через пять дней наступит Новый Год. И действительно все упорство Аронова не прошло даром, через двадцать минут из бутика мужской одежды нарисовался Егор, неся пакет, в котором угадывалась новая зимняя куртка. Потом Началов взял курс опять на метрополитен, который довез его до станции Беляево. Ляпа следовал за ним невидимкой и остановился, когда трейсер скрылся за дверью подъезда. Аронов стал наблюдать, на каком этаже загорится окно, и он тут же набрал Войну.

— Война, я вычислил спринтера, он сейчас на хате, только не знаю на своей или у крали завис, — отчитался Ляпа.

— Отлично сработал Леша, — обрадовался Михаил Александрович. – Что намереваешься делать дальше?

— Слушай, Война, я план разработал, так вот следующим пунктом идут бабки.

— Ты на что намекаешь? – не понял Войнов.

— Надо, чтобы ты охраннику из своего комплекса определенную сумму дал, — не побоялся сказать Ляпа.

— Леха, а ты случаем рамцы не попутал?! – моментально взбесился «законник». – Это мне этот кузнец чертов, бабки должен, а ты предлагаешь еще занять!

— Война, но так нужно, я ведь для тебя стараюсь, — удивился Ляпа.

— Какая сумма требуется? – уже более спокойно спросил Михаил.

— Триста штук зеленью, — ответил Аронов.

— Если не вернешь, я тебе коленки назад выкручу, будешь на пару с этим долбанным стрекачом скакать. Понял?!

— Да, понял, понял, — проворчал Ляпа. – Короче, я сейчас звоню Севе, он приедет к тебе за бабками, а потом рванет на тот адрес, куда я скажу.

— Ляпа, я рассчитываю на тебя и полностью доверяюсь твоему плану, — предупредил Война.

Леха отключился и набрал Севу.

— Севыч, здорово, это Леха. Я позвонил Войне и ввел его в курс дела. Давай, дуй к нему за деньгами, он даст тебе ровно триста штук баксов, потом немедленно двигай на улицу Миклухо-Маклая, 9. Я буду ждать во дворе, только пулей.

Сева приехал по адресу через полтора часа, на улице уже как раз стемнело. Аронову повезло, что за все это время Егор не вышел на улицу.

— Чего так долго? – начал выговаривать Ляпа. – Я уже себе всю пятую точку отморозил и, похоже, придется ампутировать еще две пятки.

— Раньше никак не получилось, — промямлил Сева. – Чего надо делать?

— Сейчас садимся в твою точилу и ждем, когда вылезет наш трейсер, а потом, как договаривались.

Леха шмыгнул на заднее сиденье «Lexus», чтобы Началов не увидел его раньше времени. Ждать пришлось еще полтора часа.

— Ты посмотри, на сегодняшний вечер он домоседом заделался, — недовольно говорил Ляпа, глядя на окна.

Но буквально через пять минут Егор вышел из подъезда и направился по улице прогулочным шагом.

— Отлично, театр начинается, — ухмыльнулся Аронов и приказал Севе, — сейчас завернешь вон за тот угол и высадишь меня, а сам езжай в соседний двор и делай вид, что  ты бизнесмен и так далее.

Сева сделал все так, как ему было велено. Как только Началов показался в нужном дворе, мужчина заглушил мотор, выключил фары и вышел из иномарки. С заднего сиденья Сева вытащил кейс и, положив на капот, открыл и демонстративно стал перебирать пачки. В это время к нему подошел Ляпа и попросил прикурить, но увидев большие деньги, он начал толкать и цепляться к владельцу машины.

— Ну, дай немного бабок на «лекарство», здоровье поправить. Тебе что западло что ли? У тебя их вон сколько, как грязи, а тут зазаборный работник загибается, — приставал Леха.

— Молодой человек вали отсюда, пока полицию не вызвал, — правдоподобно играл свою роль Сева.

— Слышь, мужик, не хочешь делиться, то стоило бабло на «сарае» раскладывать? Заработал сам, поделись с другим, — и Аронов вцепился в кейс. Началась драка, Ляпа бил очень профессионально, жизнь на «зоне» научила стоять за себя.

— Пацан!!! – окликнул Ляпа Егора. – Пацан, помоги, этому пингвину ласты скрутить. Бабки поделим, — предложил Леха. – Их тут до хрена.

Егор сперва дернулся помочь парню, но что-то его остановило, и он просто смотрел, чем закончится разборка. Сева тоже давал отпор, но Аронов вытащил складной нож и прежде чем воткнуть его, негромко произнес:

— Прости чувак, так нужно, — и пырнул в бок.

Владелец «Lexus» упал на колени и завалился на бок. На снегу появилось красное пятно. Ляпа схватил с капота кейс и на ходу сказал Егору:

— Малой, отсюда валить надо, похоже, я его завалил.

И они вместе рванули во дворы. Пробежав три дома, Началов впервые поинтересовался:

— Чем ты его?

— Пером, — и показал окровавленный нож, — посмотри, сколько тут? – попросил Леха нового знакомого, а сам стал отмывать снегом руки и лезвие.

— Триста кусков зеленых, — довольно ответил Егор. – Что ты с ними будешь делать?

— Не знаю, я только на пузырь просил, — пожал плечами Леха и добавил: — Хочешь, тебе могу дать за молчание? По телику вроде так положено поступать в таких ситуациях.

— Ни фига себе, — присвистнул трейсер, — ты хоть отдаешь отчет своим словам? Это же куча бабок!

— А что нам колхозным все равно, лишь бы было чего в хлебало залить. Кстати, у тебя есть, где пересидеть?

Ляпа специально включил пластинку приезжего, чтобы втереться в доверие к парню и выведать про 600 000 долларов, которые принадлежали Войне.

— Я тут живу недалеко, можешь остаться, — предложил Егор. – Тебя как звать?

— Леха. А тебя?

— Нач.

— Нач? – разыграл удивление Ляпа. – Прикольное погоняло.

Таким образом, Лехин план сработал, парень клюнул, теперь оставалось дело техники, так думал Аронов.

… Близился Новый Год, и я выбирала подарок для любовницы Войнова, Леры-Спицы. Мне хотелось одновременно поразить ее своим сюрпризом и показать, что тот, кто прислал это, настроен недружелюбно. Одним словом я решила в первую очередь досадить Войне и сделать тем самым ему вызов. Проехавшись по бутикам, я остановила свой взгляд на очень красивом связанном плотной вязкой облегающем мини-платье. Когда я приходила с визитом на Набережную, переодевшись мастером по спутниковым тарелкам, то обратила внимание, что Лера как раз носит вязаные платья. И вот передо мной сейчас висело такое шикарное великолепие, которое и стоило довольно прилично, но я все-таки купила. На кассе мне упаковали покупку в коробку, это было очень даже кстати. Дома мне пришла мысль, что можно прислать подарок через службу доставки, но предварительно я собиралась прополоскать платье в необычной соляной ванне. И по такому случаю вышла во всемирную сеть в поисках нужного «ополаскивателя».

На следующий же день я поехала в магазин спецодежды и купила фартук, защитные нарукавники и очки, пару респираторов, а прорезиненные перчатки приобрела в хозяйственном отделе одного супермаркета. Вооружившись таким набором средств защиты, я стала ждать вечера, чтобы съездить в «Премиум».

В одиннадцать часов я уже была возле задней калитки, через которую мы с директором школы выходили, когда я ему предложила помощь и в итоге спрятала у Коржика. На моем плече висел рюкзак, я вытащила из кармана лазерную указку и бинокль. Посмотрев в бинокль, я быстро навела лазер на чувствительный элемент камеры и вызвала его засветку. Потом вытащила кусачки и перекусила ими маленький навесной замок. С дверью запасного выхода я тоже разобралась в одно мгновение, пошуровав в замочной скважине обычной шпилькой.

Оказавшись в коридоре школы, я не стала светить фонариком или мобильным телефоном, а шла к кабинету химии просто по памяти. Дверь в класс была не заперта, а вот лаборантская закрыта. Я нашла в ящике столе скрепку и, выпрямив ее, стала открывать замок. Через три минуты мне это наконец-то удалось, и я очутилась в заветной комнате. Я достала маленький фонарик и принялась искать нужный мне химикат. Но как назло на полках его не было. На полу стоял шкаф, закрытый на ключ, этот замок можно открыть шпилькой и я опять приступила к работе. Здесь хранились токсические и ядовитые химические реактивы, что-то стояло в стеклянных банках, а что-то в специальных стальных контейнерах. Слава богу, все было подписано, Родион Генрихович всегда любил аккуратность и порядок во всем. Я осторожно осмотрела все емкости и, прочитав на стальной колбе «Хлорид цинка», не раздумывая, бережно положила ее в рюкзак. Потом все, закрыв обратно, таким же ходом покинула здание школы.

Так я приобрела хлорид цинка очень токсичное вещество, которое в твердом виде имело вторую степень токсичности и относилось к солям. По внешнему виду хлорид цинка действительно чем-то напоминал соль крупного помола, это были кристаллы белого цвета. Прежде чем приступить к работе с веществом, я все подробно еще раз прочитала о нем в Интернете. Этот химикат растворялся в воде, этаноле, глицерине, эфире и ацетоне. Мне как идеальный вариант подходил первый пункт – вода, ацетон, конечно, тоже можно приобрести, вот только, что делать с запахом. Далее было написано, что раствор хлорида цинка растворяет крахмал, шелк и целлюлозу. Я сразу же вспомнила про подарок для Леры-Спицы и стала искать, из чего состоит пряжа. Мне повезло, на коробке было написано: «100% шерсть». Значит, раствор по идее не должен разъесть платье.

Взяв большую стеклянную глубокую тарелку, я налила в нее воды и на глаз насыпала кристаллы, предварительно облачившись в средства защиты. Я хотела добиться такого результата, что когда Лера наденет платье, то оно не сразу начнет жечь, а постепенно и не сильно. И, кстати, пока она будет в нем ходить, возможно, ее станет мучить сухой кашель, естественная реакция слизистой носоглотки на хлорид цинка.

Замочив платье в растворе, я подержала его две минуты и вытащила, до утра оно уже высохнет, и тогда можно будет нести коробку на подарочное оформление, а следом отвезти в службу доставки. Этим я и занялась рано утром, платье высохло, и оно было полностью целым и никаких белых соляных разводов. Я сложила мини-платье и для подстраховки положила вниз стручок ванили и собрала средства защиты и стеклянную тарелку в пакет, который намеревалась выкинуть. Коробку мне очень быстро оформили, и я тут же повезла ее в службу доставки, где назвала адрес Войнова и написала на маленькой открытке: «От твоего тайного поклонника». Я предупредила девушку, которая принимала у меня коробку, чтобы не говорили, от кого это и для верности сунула ей двести долларов.

Теперь остается ждать, когда мой сюрприз дойдет и Лера наденет платье. Жаль, что я этого не увижу, заряд аккумулятора на камере уже закончился, но в своей задумке я была уверена на 100%.

… Ляпа ночевал у Егора, он сразу же оценил обстановку в съемной однокомнатной квартирке. Ему не терпелось найти тот кейс с 600 000 долларов и еще доставить к Войне этого трейсера. Когда было только шесть утра, Началов тихо встал и подошел к своему новому знакомому, у которого как нельзя, кстати, торчал из кармана мобильник. Егор осторожно вытащил его, Аронов тут же проснулся и вскочил.

— Эй, ты чего? – возмутился он. – Обыскивать меня вздумал? А для чего тогда в гости приглашал, если не доверяешь?

— Ну, сам бы ты мне вряд ли чего рассказал, — ответил Егор и вытащил нож. – Я вот и решил пошарить в твоем мобе.

И Началов стал перебирать телефонную книгу, но в ней были написаны только порядковые номера. Леха специально пошел на такой хитрый ход и подстраховался, забив вместо имен цифры.

— Что это за хрень такая? – удивился Егор. – Здесь нет имен или кличек, только числа: один, два, три.

— Мне так удобно, — отговорился Ляпа, — это ведь мой телефон.

— Ты вообще, кто такой? – спросил парень.

— Я – Леха, обычный безработный пацан, до вчерашнего вечера я никому мочилово не устраивал. Но от безденежья на любой риск пойдешь. Зачем вчера было упускать такой шанс? Раз этот ухошлеп пересчитывал бабки, значит, намеревался поделиться. Ты оказался свидетелем, и я предложил тебе бабло за молчанку, — напомнил Ляпа. – Ты чего Нач? Опусти «перышко», я ведь свой.

— Ага, видал я таких своих, — презрительно произнес Егор, — ты думал, что я — динозавр, только что спустившийся с пальмы? Поверю во всю эту брехню, что ты мне сейчас вывалил? И вчера, это ведь натурально поставленный спектакль. Я эту точилу еще из окна видел и как ты в нее сел. Послушай также свой жаргон, ты явно зоновский.

— Да, парень, похоже, ты очень любишь телик, — усмехнулся Леха, — ментовских сериалов насмотрелся и фантазия разыгралась. В сотике мои приятели забиты, хочешь, позвони, проверь.

Началов все равно продолжал подозрительно смотреть на молодого человека.

— Что все равно не веришь? – уточнил Ляпа. – Ладно, тогда давай сделаем так, я тебе прямо сейчас отдам обещанные бабки и свалю?

И с этими словами Леха подошел к кейсу и открыл, но в этот момент трейсер хотел ударить его, но Аронов это просек и, резко обернувшись, выбил пустую пивную бутылку из рук Егора. Но паренек тоже оказался далеко не робкого десятка, он незаметно подобрал свой оброненный нож и воткнул лезвие Ляпе куда-то в бок и он упал. Егор пощупал пульс, тот был жив, только без сознания. Нач вытащил из его джинсов ремень и привязал руками к батарее, а сам зашел в ванную.

Через час Ляпа пришел в себя и сразу почувствовал резкую боль в левом боку и связанные руки. Егор тем временем просматривал пачки долларов.

— Слышь, сопляк, развяжи меня, — попросил Леха.

— Хочешь продолжить? – дерзил Началов.

— Хм, да ты борзый, — хмыкнул привязанный. – Тебе нужны бабки? Забирай, только развяжи или ослабь хотя бы.

— Так посидишь, не отсохнут твои «ветки», — продолжал дерзить парень.

— Ну, ничего, я тебя клопа поймаю и раздавлю, — пригрозил Леха.

— Ты сначала развяжись, — и Егор не поленился поблагодарить, — кстати, спасибо за триста кусков. У тебя случаем, нет ли еще сотни? А то до круглой суммы не хватает.

— Бизнесмен хренов, — процедил Ляпа.

Трейсер унес кейс на кухню, потом вернулся в комнату и стал расстегивать джинсы Ляпы.

— Эй, ты что творишь?! – возмущался Аронов. – Ты что педрила?!

— Не хочу, чтобы ты в мое отсутствие куда-нибудь отлучился, а в таком виде тебя любой полицай остановит и «пестик» ты свой заморозишь, — приговаривал Егор и подумал, снять ли еще и трусы?

— «Памперс» хотя бы оставь, — пробубнил Ляпа.

— Я тоже так думаю, — кивнул парень и, скатав джинсы в трубку, понес с собой.

— За то, что боты оставил респект! – крикнул Леха.

— Молодец, что напомнил, — вернулся Нач, — а то я вспоминал, что же забыл сделать? – и одним движением снял обувь.

— Чтоб ты задохнулся, — огрызнулся Аронов.

Через две минуты трейсер ушел, Ляпа слышал, как захлопнулась входная дверь. Леха стал лихорадочно думать, как освободиться. Сначала он попробовал повертеть запястьями, в надежде, что ремень немного ослабится, но такого не случилось. Тогда он зубами попытался вынуть конец ремня, только и эта затея оказалась провальной. Егор туго натянул кожаный ремень, так что не было возможности освободиться этим путем. С досады и злости Ляпа стал теребить батарею, потом оставив это дело, он посмотрел на стол, на котором ничего было не убрано со вчерашнего вечера. Леха приметил открытую банку с недоеденными шпротами и начал ногами дотягиваться до ножки стола. Поняв, что ничего не выйдет, Аронов снял один носок и пальцами захватил свисавший конец полотенца, на котором и стояла банка со шпротами. Дернув полотенце в свою сторону, жестянка слетела вниз и упала рядом. Ляпа подтащил ее к себе и также ногой решил закинуть на подоконник, но он не рассчитал силу броска и банка, разбив стекло, улетела на улицу.

— Черт!!! – крикнул от беспомощности Леха, но подтянувшись к подоконнику, он увидел осколок и осторожно взял его зубами. – Ха-ха-ха, — довольно рассмеялся привязанный, — Леха Аронов нигде не пропадет и не сдается, — и стал перерезать осколком ремень.

На это занятие у него ушло двадцать минут. Освободившись, Ляпа сразу же ринулся к входной двери, которую он никак не мог открыть.

— Вот зараза!!! – ругнулся Аронов.

Он метнулся к столу и, схватив нож, отвинтил замок. Выскочив на улицу, его увидела сидевшая на лавке бабулька.

— Ой, сынок, что случилось? Что это ты так налегке?

— Закаляться буду бабка, — но старушка продолжала удивленно смотреть на него. – Девушка с любовницей застукала, вот и выгнала, не дав до конца одеться.

— Ничего милок, дело житейское, еще помиритесь, — поучала бабуся.

Но Ляпа уже не слушал ее, он вспомнил про деньги и вернулся обратно в квартиру. Перевернув все, Леха так и не нашел кейсов.

— Куду же ты их спрятал малой? – злился на трейсера Ляпа.

Он точно помнил, что Нач пошел на кухню вместе с бабками в чемоданчике, но их тут определенно нет. Лехе даже в голову не пришла такая мысль, что кейсы могут поместиться за батареи. Первый с 600 000 баксов спрятан в зале за тем радиатором, к которому был привязан Ляпа, но в связи с таким поворотом событий, он его даже не заметил. А второй – на кухне. Пометавшись по квартире, Аронов выскочил на улицу и попросил у старушки сотовый.

— Бабуль, у тебя случайно мобильника при себе нет? А то мне срочно позвонить надо, — вежливо объяснил Леха.

— Конечно, сынок, звони, — и бабушка протянула телефон.

Ляпа тут же набрал Пулю.

— Пуля, здорово, это Ляпа, — представился Леха.

— А чего не со своей «трубы» брякаешь? – удивился «бригадир» Войнова.

— Да, тут длинная история, приедешь, расскажу. Слышь и шмотки мои какие-нибудь захвати и штиблеты. Давай, улица Миклухо-Маклая, 9. Спасибо, бабуля, сейчас приятели мои скоро подъедут, а я в подъезде подожду.

Через час во двор въехал черный тонированный джип и из него вылезли Пуля и еще двое ребят. Бабуси на лавке уже не было. В этот момент из подъезда вышел Ляпа в толстом свитере, трусах и носках. Как только парни увидели его в таком виде, то началась настоящая ржачка.

— А чего это у тебя прикид такой? Новый год еще рано отмечать, — смеялись они.

— Харе конюшню тут устраивать! – взбесился Леха и обратился к Пуле. – Шмотки гони!

— В тачке возьми, — сквозь смех ответил Пуля.

Ляпа быстро оделся и зло предупредил:

— Вы – могила. Понятно?!

— Да, понятно, понятно, — кивали братки.

— А теперь о деле. Этот мелкозавр свалил куда-то и деньги спрятал, крысеныш. Я всю хату перерыл и ничего не нашел. Придется его тут караулить.

— Вряд ли он сюда вернется сегодня, — заметил Пуля. – Лучше я своих орлов оставлю, они попасут хату несколько дней, — и тут он заметил, что Леха немного пригибается на левый бок. – Он тебя, что пытался на «перо» посадить?

— Да, так фигня, ничего серьезного, — махнул рукой Ляпа, — не умеет малец бить наверняка, только «улыбки» на горле рисует. Хотя, давай, отвези меня к штопарю. Пусть посмотрит, — согласился Аронов.

… Сомову в кабинет позвонил дежурный и сообщил:

— Виталий Викторович, к вам тут одна женщина рвется, просит помочь.

— Ладно, Паша, пропусти.

— Чего там? – спросил Илья.

— Дамочка какая-то хочет к нам попасть.

Через минуту к операм зашла Света Погремуха и уселась на стул.

— Господа полицейские, помогите, у меня «девочка» одна пропала.

— Для начала представьтесь, пожалуйста, — вежливо попросил Пасека.

— Я – Громушкина Светлана Олеговна, но для своих Света Погремуха, — назвалась женщина.

— Ага, — кивнул Виталий, — и что же вы хотите Светлана Олеговна? — поинтересовался Сомов, прекрасно понимая, что она «мамка».

— Я уже рассказывала вашему дежурному, у меня «девочка» пропала три дня назад Юля Залепина, по-нашему Щепа. К нам клиент один подошел и попросил Щепу на полчаса, сказал, что отведет ее к себе в квартиру. А когда мы с «точки» стали сниматься, то ее не оказалось. Я думала, погуляет денек и обратно вернется, а ее нет. Раньше такого никогда не случалось.

— А вы клиента описать можете? – спросил Зубов.

— Вы знаете, он какой-то странный был, — стала вспоминать Света Погремуха.

— И в чем была странность?

— У него лицо наполовину черным шарфом закрыто и капюшон на голове.

Опера переглянулись, и Илья с Виталием вышли в коридор.

— Слушай, а не наш ли это «ширяльщик»? – рассуждал Сомов.

— По описанию из новостей, вроде он. Только одно в голове не укладывается, он, что стал убивать путан?

— Да, вот это и интересно, — согласился Виталий, — «ширяльщик» до этого занимался только тем, что колол в переходах или на улицах девушек, заражая их СПИДом, в последнее время начал вырывать сумки, а теперь вот дело дошло до убийств «ночных бабочек». Так надо обзвонить районные отделы полиции и спросить, не находили ли патрульные машины убитых девушек?

Виталий вместе с Зубовым вернулся в кабинет и Сомов произнес:

— Светлана Олеговна, вы можете показать нам вашу «точку»?

— Да, конечно, — ответила женщина.

— Так Сергей, ты остаешься в управлении, обзваниваешь все районные отделы полиции, пусть они посмотрят по сводкам, не находили ли патрульные машины убитых девушек легкого поведения?

— Понял, Виталий Викторович, — кивнул Толокнов.

— Вы думаете, что Щепу убили?! – испугалась Громушкина.

— Мы ничего не утверждаем, но такую версию тоже отклонять не надо, — сказал Максим.

Опера добрались до «точки» Светы Погремухи за полтора часа, были ужасные пробки.

— Да, ну и райончик вы выбрали, — заметил Пасека, — не удивлюсь, если мы найдем здесь вашу пропавшую «работницу».

— А что очень даже тихое место, есть, где уединиться, и патрульники редко ездят, а вот клиентов море, — деловито говорила Светлана.

— Ладно, пойдемте, искать по дворам, — приказал Сомов.

И ребята разошлись, они ходили примерно двадцать минут. И неожиданно Пасека крикнул:

— Я нашел, идите сюда!

Виталий и Илья быстро подошли и увидели сцену, как будто из триллера. На снегу возле одного гаража, припорошенная свежим снежком, лежала блондинка. На первый взгляд девушка, как девушка, то, что она из «ночных бабочек» выдавала одежда и немного р